Вы здесь

Репетиция конца

Еженедельник Дело
© Дело, 2007

Оригинал текста: http://www.idelo.ru/484/10.html

Стремительный рост цен на продукты, новый виток инфляции – очевидный шаг в сторону кризиса путинского режима. Одобрение перехода от ненадежной демократии к предсказуемому авторитаризму - одобрение сытое, обменивающее свободу на достаток. Обмен, кстати говоря, вполне сознательный. За массовым и добровольным отказом от свободы стоит месть тем, кому свобода якобы нужна больше, и тем, кто успел ею воспользоваться раньше и себе во благо.
Вообще месть и зависть - главные ноты в аккорде, взятом путинской властью. Пусть и у меня этого не будет, зато тем, кто преуспел, еще хуже придется. Предполагается, что свобода - синоним перемен, перемен от хорошего старого к плохому новому, от рабоче-крестьянского к интеллигентско-торгашескому, от псевдо равенства к реальному расслоению. При равенстве не было свободы, так пусть ее и дальше не будет.
Парадокс заключается в том, что Россия не возвращается от капитализма к социализму, а лишь укрепляет номенклатурный капитализм, капитализм советских начальников, получивших собственность в придачу к былой власти. Но на новом этапе укрепление этого режима, действительно, возможно только при понижении уровня критики власти, или уровня свободы, которую обыватель легко отдал за сытость. Но вот от сытости отказаться не готов, несмотря ни на какие идеологические посулы, патриотическую риторику и сладкую имперскую ложь. Потому что идеологическая морковка у носа осла – та же голод, тот же перспективный достаток, только отложенный, отнесенный за линию горизонта. Мы выше, духовнее, поэтому живем не только правильнее, но и лучше, даже если это будет достигнуто только в светлом будущем. Символическое потому и ценно, что чаще всего легко обменивается на материальное.
Это доказал уже предыдущий кризис, связанный с монетизацией льгот, когда против путинского режима выступили его самые горячие сторонники - пенсионеры и льготники. И только потому, что символическое обещание оказалось невозможным конвертировать в достаток плюс символические же отличия. То есть Путин как бы обещал обратно все поделить и раздать, а вместо того только обидел и ухудшил.
То же самое можно ожидать и теперь, когда цены на самое необходимое поползли вверх. Моральную поддержку Путину оказывают, прежде всего, те, кому свобода якобы не нужна, но ровно до тех пор, пока взамен предоставляется если не кусок, то крохи от торговли природными ресурсами.
Однако легко прогнозируемые события доказали порочность выстраиваемой модели, не способной урегулировать локальные кризисы, в том числе вызванные ростом цен на зерно. Убивая на корню конкуренцию, которая есть одно из следствий свободы, путинский режим оказывается беспомощным перед лицом тех вызовов, с которыми нормальная рыночная экономика справляется легко. Цены на зерно, действительно, выросли, но ни у кого среди западно-европейских соседей не наблюдалось и не наблюдается такого скачка цен на необходимые продукты. Самое удручающее для власти - это ее реальная беспомощность: она практически ничего существенного сделать в этой ситуации не может. Раздать нуждающимся деньги Стабфонда? Заморозить цены и изменить пошлины? Замкнутый круг.
Все, конечно, зависит от того, насколько вырастут цены и сколь долго они будут расти. Но в любом случае это репетиция. Репетиция того, что произойдет, когда цены на нефть, ставшие источником надутых щек и безудержной похвальбы, все-таки упадут, и режим, отстроенный Кремлем, окажется банкротом. Именно ради этого изо дня в день наращивается имперская патриотическая пропаганда, антизападная истерия, создание и внедрение образа осажденной крепости из России, и так уже ксенофобской и националистической. Власть понимает неминуемость краха своей экономической системы и готовится в этот момент обменять теряемую сытость на чувство имперского, великодержавного превосходства. Но в том-то и дело, что для большинства быть великодержавным националистом хорошо на полный желудок, который позволяет презирать всех, кто не понимает нашей духовности, но при этом не возвышается над нами, а напротив, катится вниз. Если же все наоборот, если достаток остается в прошлом, то вслед за его уходом рано или поздно неизбежен спад патриотической радости от мнимого превосходства и ощущение необходимости перемен, то есть свободы.
Увы, для российской истории это почти что схема – короткий, но яростный всплеск востребованности свободы и бесконечно долгий мрачный туннель отказа от нее. Эта схема жизни общества, управляемого традиционно жестокой, корыстной властью, ставящей во главу угла свое собственное благосостояние и неспособной отказаться от своих привилегий, достигнутых хищной хитростью, идеологической демагогией, а не социальной вменяемостью. В минусе те, кто понимает необходимость свободы не только для себя, для своего творчества или работы, но и для всего общества, опять обманутого и введенного в заблуждение лестью и хвастовством власти. В минусе наши дети, которым опять нужно превращаться в идиотов для того, чтобы получить образование и нормальную работу, а проще говоря, жить.
Сегодня мы наблюдаем репетицию неизбежного конца, конца путинской управляемой демократии, надутого нефтью патриотического пузыря. Он, этот конец, может стать актуальным завтра, а может быть, через несколько поколений, которые под траурную музыку сфер сойдут в очередную тьму. Да этот конец неизбежен. Но много ли радости от этого сегодня?