Вы здесь

Лев Рубинштейн. Лети с приветом

 
Писатель написал письмо президенту. Ничего необычного – жанр, освященный почтенной традицией. Особенно в нашей стране, где дистанция между властью и вверенным ей населением во все времена сохраняла священную незыблемость. Когда-то я читал одно из интервью Джона Апдайка, где его среди прочего спросили что-то о Евтушенко, совершавшем в те дни турне по Америке. Апдайк сказал, что его, американского писателя, и советского поэта Евтушенко принципиально разделяет как минимум одно фундаментальное обстоятельство: Евтушенко очень интересуется тем, как к нему относится, допустим, Брежнев, а вот президенту США очень важно знать, как к нему относится Апдайк.

Михаил Берг, автор вышедшей мизерным тиражом в питерском издательстве Красный матрос книжки Письмо президенту, по типу своего самосознания и в силу биографических обстоятельств скорее Апдайк, чем Евтушенко. Его никогда не заботило, как не заботит и теперь, что про него думает разных уровней начальство. Но как писатель он убежден в том, что начальство должно, обязано знать и учитывать его мнение, его взгяды и жизненные принципы. Вот он и написал. Написал безо всякой почтительности, с одной стороны, и без истерических наскоков – с другой. Написал как равный равному. Вежливо, но предельно жестко. Жестко, но сочувственно. Беспощадно, но не оскорбительно. Заинтересованно.

Кстати, как выясняется, эта самая равность обусловливается в данном случае не только тем, что автор – гражданин и избиратель. Говорить с президентом как с равным и даже в середине письма перейти с вы на ты побудил автора ряд существенных биографических обстоятельств. Автор и адресат – оба потомственные питерцы. Они сверстники. В детстве они жили на соседних улицах, и вполне могло случиться так, что когда-нибудь вместе гоняли в футбол. Может быть, дрались и мирились. Они учились в одном университете, и оба с юных лет увлекались восточными единоборствами. Только один из них тренировал тело, увлеченный тухлой чекистской романтикой, второй – чтобы противостоять антисемитствующей шпане.

Композиционно Письмо и построено как сравнительная биография. Автор пытается понять, как получается так, что два парня, два земляка и сверстника, расходятся не просто в разные, но в противоположные стороны. Почему одного из них манят волшебные резидентские дали, а другой становится неофициальным литератором и объектом пристального внимания той конторы, где обосновался первый? Кто прав, кто нет? И существует ли вообще та самая правота? Михаил Берг, во всяком случае, в своей правоте убежден и убежденности своей не скрывает.

Нет, автор не наивен и не прекраснодушен. Он понимает, что его послание едва ли дойдет до адресата. А тех, до кого оно все-таки дойдет, если и заинтересует личность автора, если и возникнут у них по ходу чтения какие-то вопросы, то этими вопросами будут скорее всего такие: кто заказал?, кто проплатил?, кто за этим стоит, не сам же он в конце-то концов, да и вообще кто он такой?, нужны ли репрессии?, если да, то какие?.

Все это автор знает и понимает и обо всем этом пишет в своем письме. Как и о многом другом. И зная, что голос его вряд ли достигнет ушей того, к кому голос обращен, он все же обращается к нему, именно к нему. Письмо президенту, будучи по жанру и замыслу письмом открытым, читается как предельно личный документ. Этим оно и интересно.