Вы здесь

Не имей сто рублей

Теперь какую консервную банку не откроешь, в ней стоит стойкий оловянный солдатик Ролдугин в вечном-почетном карауле на фоне античных развалин мавзолея дружбы. Он и воин детства, и гигант эпохи возрождения: побренчит на балалайке, возьмет пару интегралов в экономической формуле, потом спешно надевает белый халат и бегом в китайскую прачечную - отмывать спизженное Великим другом детей с наваром из ребячьих пупков: у дружбы свое расписание - не отмоешь, не поедешь в Пальмиру.
И чего Ролдугину бояться, что его не пустят в Европу? Дуньку пускали, Вальку пускают, сын юриста хоть тушкой, хоть чучелом через любую границу просочится (водичка дырочку найдет). А Ролдугину, у которого вместо ста рублей есть пачка сигарет "Друг", нужно, по-вашему, подгузники поддевать? Да, он когда угодно на бреющем голубом бомбардировщике стратегической авиации вместе с тремя блокадными симфоническими оркестрами и четырьмя клонами Караяна-Бернстайна прилетит - хоть на Трафальгарскую, хоть на Елисейские поля, хотя на Александрплац. Будет вам играть мурку и барыню, кадриль и гопака, пока вы не зайдетесь от аплодисментов, как от кашля, пока не превратит в приемного сына не попадающего в ноты композитора Мурадели и меломанов от дружбы пасущихся народов от народного же комиссариата внутренних дел. Все вокруг народное, все вокруг мое, то есть маркиза Карабаса. Играй, моя тальяночка, наяривай, и мой сурок со мною