Вы здесь

Неопатриоты поперли, как пить дать - поперли

Пой в восторге, русский хор! Вышла новая новинка. Веселися, Русь, наш Глинка — уж не глинка, а фарфор.
 
Есть патриоты и днём, и ночью. Такие дежурные патриоты, патриоты по вызову, как пионеры трехрублёвые, всегда готовые, точно производственная гимнастика в 11 утра. Или рабочий полдень в 12.
А есть патриоты с большой буквы. Патриоты по большому. По такому красному дню календаря, который и в календаре-то один. Или от силы два. Когда уже не могу молчать, если другие не могут промолчать.
И ему сквозь любого крымнашиста просвечивает человек, там где эллину сияла срамота. Такой Акакий Акакиевич, у которого Путин резким движением рук сорвал с плеч шинель, а он все равно остался человеком, маленьким таким, у которого шинели нет, а душа трепещет и даже потрескивает от удовольствия бытия.
И если кто-то считает, что крымнашист - не человек, что он - не смертен и даже не внезапно смертен, то пусть кинет в него камнем. Заорёт, значит, больно, значит, божья тварь, и звучит гордо, как волынка шотландцу. Вольно. 
И разве можно сравнить патриота по вызову и патриота с большой буквы? У патриота по вызову ни стыда, ни горести от патриотического долга, одна патока вместо слез. То ли дело неопатриот с большой буквы, который до откровения, был такой, как все, как ты да я, выборы-шмыборы, институты-проституты, манипуляция-эпиляция, сменяемость-несмеяница, коррупция-хренупция.
Но настал день икс, и увидел он алмазы в говне, и возрадовался душой, и понял, что не в силе, брат, правда, не в Украине и Сирии, не в Крыме и Кремле, не в Лилипутине и Семисечине, а в том, что плачется при мысли только одной о вечной разлуке. Порвутся железные идеи, как рельсы, сданные на металлолом, а нежные восстанут из праха, и в любой кремляди ты увидишь восход солнца и робкие ломкие лучики, протискивающиеся из-под тучи при его закате.
Вот как может ломать патриота с большой буквы, который до этого дня и не знал, что он патриот. Но увидел как нежно бьется жилка на шее крымнашиста и понял он, что братья мы по музе, по судьбе. Из праха, блин, в прах. И не забуду мать родную, родина моя - не слонов, не депутатов-пидоров каждый день на выборах, а сынов человеческих, имя которым легион.
И запела душа патриота с большой буквы, и воскликнул он: уйдите вы, нечистые, забаньтесь сами, пока я вас, гады, не забанил. Не видите вы того, что вижу я, глаза которого открылись: изыди, проклятые и неразборчивые, не понимающие разницу между злом по большому и по маленькому, не различающие 50 оттенков серого.
Вам только, как бабы говорят, одного надо: сами, небось, пушистые, в пальто из белого драпа, из которого хлопья шьют, а мы все у вас на одно лицо: как китайцы для эфиопов. Чёрные, словно сапог Зиганшина. Уйди, проклятый, а то я сам выйду в тамбур. Мне за всю компанию скорбеть скучно, сами скорбите и другим скорбеть не мешайте.
Что здесь сказать. Сильна позиция патриота с большой буквы, это вам не в путинской кассе взаимопомощи в очереди на бесплатный миллион стоять. Здесь резкий дух, здесь резью пахнет. Здесь маленькая слезинка убогого крымнашиста перевесит тьму немытых истин, как возвышающий обман. И сорок тысяч псевдобратьев, порешенных крымнашистом, не перевесят его мятущуюся душу, которую я разглядел от осознания, так сказать, от просветления.
Да, трудна у нас дорога: сквозь туман кремнистый путь блестит, и в кромешной темноте либерал и его мать ищут путь-дорожку к храму. Не тому, что из кирпичей, а из слез крымнашистов: больших таких слез, как блюдца. Наступишь - хрустят, но не умрет то зерно, что не довело до Киева. Язык доведет. Душевед-бутерброд.