Вы здесь

Они пугают ("Эхо Москвы"), а нам не страшно

Есть феномен, описанный в романе Воннегута "Колыбель для кошки", где идет непримиримая борьба между тираном и оппозицией, но, как выясняется в финале, оппозиция не только полностью финансируется тираном, но и возглавляется им же. В советских палестинах похожее явление именовалось "казусом Райкина": вот, мол, всем рот открыть нельзя, а он критикует и критикует (пусть по мелочам, что пуговицы не так пришиты), но никто его почему-то не карает, ибо власть во все времена знала "закон дымохода": чтобы дрова горели, коридор для минимального поступления кислорода должен быть приоткрыт.
 
Я это к угрозам и предупреждениям "Эху Москвы". Конечно, если закон самосохранения совсем отвергнут большим Путиным, то могут и закрыть, но если масло в голове еще осталось, то не закроют, а только создадут дополнительную рекламу последнему свободному СМИ в России. Осторожная сервильность, выверенная дозированность, цензура при малейшем опасении, уход от собственной позиции (которая в мутной воде путинской эпохи, дезориентировавшей многих, просто необходима) давно сделали "Эхо" куда более полезным для понимания того, что хочет власть от общества, чем наоборот. Поговорка про рака в отсутствие щуки не работает: по принципам "и нашим, и вашим" во всем мире работает только желтая пресса, всем остальным приходится определяться: ты за полную и правдивую инфу или за правду, перемешанную с солью, песком и ложью, которую продают наивным как независимую позицию над схваткой.
 

По сайту "Эха" давно надо ходить, как по засранной гусями дорожке: любой неосторожный шаг - и ботинки будут вонять даже после устроенного им душа. Все отмазки типа: ну, вы понимаете, нам надо изображать жертву, иначе нас просто закроют или переформатирует в боевой листок молодых догхантеров, юных православных националистов Энтео или членов поискового отряда по выводу на чистую воду педофилов, сосущих хуй у пионеров. Вспомнит ли об этом г-н Венедиктов, когда придет пора просить бесполезной поддержки у общества: не дайте потопить последний бумажный кораблик, забудьте о коммерциализации тумана; и мы будем яростно спорить, что лучше жизнь на коленях или смерть стоя. У жизни, Ибаррури, всегда шансов больше.