Вы здесь

Раздевая живого

Банальность зла не делает банальность злом, скорее цитатой: мы помним, кто утверждал, что банальные метафоры потому и употребительны, что верны. Тот тупик, в который Россия попала с Украиной, ужасает еще потому, что происходящее банально, было не раз, понятно, чем кончится, сюжет прописан историей почти досконально. Однако это знание сегодня не имеет ровно никакого значения, оно ни на что не влияет, не может изменить последовательность поступков: бедные люди, униженные-оскорбленные, преступление-наказание. Но несмотря на кажущуюся предрешенность, повторение узора, его встреча в прошлом приводит в оторопь: как и это уже было?
Сын командарма Евгения Трифонова, двоюродный брат Юрия Трифонова, Георгий, ставший вором и убийцей, в автобиографической прозе (под псевдонимом Михаил Демин) описывает как шкодники - мелкие воры и аферисты  - раздевают в бараке умирающего фраера, стаскивают с него новенький суконный полосатый пиджак, ссорятся из-за других шмоток, провожая умирающего в последний путь банальными истинами: ему все равно, а нам радость.
Однако повтор еще не кончился: автор описывает как на следующий день, у ворот, в очереди на свидание стоит мать скончавшегося накануне с дымящейся кастрюлей супа в руках и неожиданно видит полосатый пиджак на одном из воров, затем другие вещи сына: рубашку, брюки, башмаки. И медленно осознает, что случилось: "она не закричала, не кинулась с расспросами, нет. Рот ее был сомкнут, губы белы. Что-то она, очевидно, угадывала, постигала… И, заранее ужасаясь этому, молчала, боялась слов.
     Так она стояла, следя за нами, и что-то каменное было во всем ее облике. Только руки ее, державшие кастрюлю, дрожали все сильней и опускались все ниже и ниже, проливая на землю, в пыль, принесенный для сына суп".
И кто здесь мы: умерший фраер, шкодники, воры, мать с кастрюлей или суп, льющийся на землю?