Вы здесь

Я в зеркале, в котором муть

В стране, которая как бы христианская, или страна с православным турбонаддувом, резонно было бы задаться вопросом: а почему мы с такой страстью обсуждаем именно чужие недостатки? Я, понятное дело, не о морали, я о политической ответственности, каковую мы только и бередим.

Виноваты у нас двое, сладкая парочка. Власть, которая намного отвратительнее брадобрея, и народ наш расчудесный, но выбирающий неизменно прелести кнута. Особенно отчетливо на фоне тех же харизматичных армян.То есть качели: качнешься вправо, качнувшись влево. 

Русская власть, конечно, так манипулирует народом, что он спит стоя от великодержавной гордости великороссов и голосует во сне, что твоя сомнамбула. Но не менее часто кажется, что народец какой-то опять не тот пошёл, словно снег в апреле, и теперь уже власть просто как бы единственный европеец, а могла быть настолько хуже, что мурашки по телу и в бреду Пушкина на помощь зовешь. Помоги, мол, в непогоду.

Зайдём, однако, с черного хода. Многие заметили, с какой страстью, с высокого старта, будто давно ждало повода  общество пару недель назад воодушевилось, неожиданно показало зубы и стало отважно защищать журналисток от Слуцкого (лучше бы он в футбол с такой головой играл). Или несчастных и задыхающихся от сероводорода в Волоколамске, как Блок от недостатка воздуха. Ну, а тем более сгоревших заживо в Кемерово под крылом быстро, в пожарном порядке пересевшего из одной лодки в другую Тулеева

Защищали сильно и страстно, негодуя на фирменное нерадение власти, на жадность слепого, как брошенная жена, ублюдочного бизнеса, разгильдяйства там и тунеядства. Какая-то святая светлая ярость, а почему?

Легко заметить, чем власть слабее и нелепее (и, значит, в перспективе виден ее закатпечальный), тем громче народный хор Турецкого, осуждающий ее, но не во всех грехах ее тяжких, а прежде всего, в тех, где политики уже нет, а осталось одно недоразумение.

На первый взгляд, так и должно быть. Пока власть сильна, резкакриклива и опасна на поворотах, естественно сидеть дома и смотреть в окно на голубей внизу и крошить им сверху батон. А когда она поплыла (или только кажется, что поплыла), то хочется ее уже проверить на рефлексы, а может, она вообще - мышей не ловит; не власть, а воспоминание о былом. Тряпка, то есть.

А если тряпка, то можно ее порвать в лоскуты, а если - нет, так просто сделать вид, что ты за униженных и оскорбленных, сгоревших за здорово живешь, за всех, кто насильно нанюхался сероводорода и кого трогают грубой волосатой лапой за нежный лобок.

Все естественно: мы брать преград не обещали и не хотим погибнуть откровенно;поэтому наша смелость растёт обратно пропорционально ее - власти - силе. Но как же сладко обвинять эту нерадивую власть со всем с размахом широкой души, по принципу:раззудись, плечо, размахнись, рука.

Есть, однако, несколько противоречий. Начнём с вины богоносцев. Конечно, на путинское телевидение можно и не таких собак повесить, и предположение, что пресловутый телевизор побеждает все ещё наполовину полный холодильник, кажется резонным. Но почему мы так пренебрежительно смотрим на тех, кто хуже нас образован, не силён в интернетах и только по этим причинам не в состоянии понять, в чем его интересы?

Мне кажется вполне вероятным обратное: прекрасно богоносец знает, в чем его интересы. А путинское телевидение лишь ставит точки над «i» и спасает богоносцу репутацию.

Что я имею в виду? А то, что, хотя манипуляция общественным мнением происходила практически сразу после победы над путчем, а потом продолжилась и игрой за сербских братьев меньших, и за спасителей от рокового реванша коммунистов, но не до такой же степени, чтобы ещё при Ельцине агитировать за будущего Путина? А Путина страна богоносцев узнала сразу, как вкопанная, и до всякого разгона уникального трудового коллектива НТВ уже была на его стороне: и в чеченской войне, и в возврате гимна, и во всех патриотических реваншах от Приднестровья до Южной Осетии, которые случились до всякого роста цены на нефть.

Так что, не преуменьшая въедливость путинской пропаганды, не будем слишком уж унижать путинское большинство: оно хотело того, что получило, и вполне способно нести за это ответственность. И сейчас, когда мы рассуждаем об этом всухую. И когда придет пора менять названья центральных площадей.

Путин, может, и угадывает, чего от него хочет его большинство, но угадывает довольно-таки точно. Оно хотело и советского великодержавия, и победы в Чечне, и победы над «грызунами», и возвращения Крыма, как начала реставрации советского могущества, и вообще продолжения банкета. Хотело и хочет; и возможность проявить своё желание у него (большинства) была задолго до того, как Путин выборы превратил в то, во что они превратились с согласия этого большинства.

Но если вы полагаете, что это такая духовность из богоносца прет, как короткое дыхание на морозе, мол, это так, дабы дать укорот либералам продажным и интеллигентам в очках, то опять же - нет. Нет никакого противопоставления идеалов и интересов. Есть только одни интересы, потому что идеалы, не приносящие пользы, быстро забываются. Стираются в прах, как твой каблук

Коли символические ценности не имеют возможности для легкой конвертации в материальные, то они очень быстро понижаются в цене. Как рубль при первом явлении Кириенко.

Так что все эти кунштюки, которые кажутся дремучими предрассудками - любовь к Сталину и сильной жестокой руке, нежность к великодержавному могуществу и империи от моря и до моря, к тому, что Красная армия всех сильней - совсем даже не слабоумие инфантильное или атавизм. Как и раболепие, которое чаще называют безграничной лояльностью к власти.

Это все вещи, которые приносили и приносят на протяжении десятилетий и веков прибыль - имперцам, великорусским шовинистам, радетелям сильной руки и великодержавным патриотам. Ну, и играющим на этой клавиатуре.

Суть, повторим, совсем не в идеалах, искривлённых, мол, пропагандонствома в том, что, ничего не делая (а это важное условие счастья богоносца), он получал и получает дивиденды от расширения империи и эксплуатации колоний.

Да, как мы знаем, туляки и суздальцы жили хуже финнов и поляков при царе-батюшке, но ведь финны и поляки работали несравнимо больше. Уровень жизни в России, конечно, ниже и всегда был и будет ниже, чем в просвещенных странах. Но в просвещенных странах и уровень ответственности повыше, и блуд труда не ночевал в крови.

Так что, когда злюка Бабченко остервенело кричит: как - кто убил, вы и убили-с, то не надо слишком серчать на его эмоциональные инвективы. На то они и инвективы, чтобы высказывать их громко и с пеной негодования.

А если тут беспокойство за то, что всех миром мажут одним цветом, мол, есть и те, кто за Путина вроде как не голосовал, но и они резонно опасаются, что если дойдёт до кровавой бани, то им достанется ненароком, то и здесь есть что уточнить. А не проспала ли высококультурная российская интеллигенция, которая нутром давно понимает, к какой пропасти тянет страну Пушкина и Тургенева союз меча и орала (путинской подворотни с богоносцем от сохи); не проспала ли она свою, так сказать, миссию?

Не была ли она слишком благодушно настроена к своей роли в лихие девяностые и путинские нулевые? Не слишком ли она упивалась возможностью пожить, наконец, нормальной жизнью, которую ей обеспечивали доходы от той же нефтяной ренты и пахоты на всевозможных олигархов и их добровольных помощников? И хорошо ещё, если не на Кремль.

Может быть, от людей с образованием в переломные периоды требуется чуть больше, чем писать рецензии на фильмы и концерты? Может быть, рано начали почивать на лаврах и жить как все цивилизованные люди, полагая, что демократия и рынок исправят все сами?

Не мы ли брезгливо морщимся, когда известные актеры и режиссёры гламурного Голливуда на гламурных же сценах типа Оскара повторяют одни и те же скучные прописи, словно мало просто быть Артистом: мол, здесь дышит почва и судьба. 

Я, кстати, здесь среди вас, я тоже почивал на этих самых лаврах на волнах радио «Свобода», и не считаю себя купившим индульгенцию на несколько эпох вперёд. Просрали мы, друзья, момент перелома и перехода, а ведь его, может, и не будет больше. Или вы думаете, что моменты у истории, как черновики у Толстого: исправляй, сколько хочешь, пока идеал не мелькнёт знакомым лицом в проеме дверей? Нет, очень может быть, такого шанса на нашем веку больше и не будет, а будет одна расплата за благодушие, снобизм и слабоволие, и больше ничего.

И не стоит рассчитывать, что народ, мол, проснется как чудо-богатырь в своихВолоколамсках и Кемеровых и сделает всю грязную работу. Не сделает. Ему нужно целеполагание, ему нужна уверенность и пример тех, кто лучше его образован, и кто не презирает его, как социальных неудачников. Ему нужна предварительная интеллектуальная работа по этому самому целеполаганию, которому он медленно, как корабль или лучше телега, застрявшая в грязи, поверит. Или хотя бы запомнит, как искренний порыв. Потому что такой жизни, чтобы почивать на лаврах, да ещё ничем не подкреплённых, такого нет, и никогда не было. И не будет.

А все инвективы другому традиционно пролетают мимо кассы. У любого другого на любые самые смелые и остроумные упреки такая слоновья кожа и железные доводы, почему именно он поступил так, а не иначе, что лучше не начинать упрекать. Ни власть, ни богоносец ничего не слышат и не видят, а когда увидят и услышат, для всех и всего будет поздно. Да и потом у них аппарата как бы нет, за что их тоже смешно презирать. Нет аппарата для рефлексии и самоанализа, только для самооправдания. Да еще точное знание, как мозги себе и другим запудрить и объяснить, что я всегда прав.

Мы в этом не слишком отличаемся: мы тоже правы всегда и во всем, разве что аналитический аппарат какой-никакой у нас есть. Так лучше в зеркало смотреть, чейхарактер крут, посверкивая циркулем железным. В зеркало, в зеркале если что и можно разглядеть, то только там. Больше нигде.