Вы здесь

Три источника, три составные части русского апокалипсиса

У каждой культуры свои мифы. Свои фобии. Свои приемы самообмана. Среди наиболее важных русских мифов – один, который одновременно является источником страха и самообольщения, - это миф о демократии. То есть такой комплекс идей, вместе создающих представление о демократии, как явлении, что пугает, отталкивает, вызывает отвращение и притяжение, как полюс чего-то недостижимого, как самая главная тайна. Другим открытая, нас только соблазняющая.
Так как озвучивают социальные фобии не толпы, а интеллектуалы, то можно рассмотреть довольно типичное отношение к мифу о демократии у одного из вполне популярных, Леонида Радзиховского. Он некоторое время назад, еще до Лужкова, в ответ на оправдание присяжными тех, кого обвиняли в покушении на Чубайса, заявил, что это и есть истинный глас народа и одновременно репетиция той самой демократии, к которой столь опрометчиво призывают прекраснодушные либералы. Мол, верни сейчас Путин отобранную десять лет назад демократию, в том числе выборы, понятно не имитационные как сейчас, а хотя бы такие, как в начале 1990-х, то к власти в России пришли бы не воры и коррупционеры из числа бывшей советской номенклатуры, а русские нацисты.
То есть дай свободу и демократию простому русскому народу, он выберет то, что ему по душе, а по душе ему современная версия самых оголтелых черносотенцев и ксенофобов, отчего возникает спазматическая реакция шапку в руки, детей подмышку и драпать из этой страны, куда глаза глядят, как только очертания реальной демократии появятся на горизонте. Иначе говоря, демократия есть момент истины (как ни дискредитировано это понятие одноименной передачей) или лакмусовая бумажка, проявляющая латентную неполноценность русского общества, ее цивилизационное отставание, ее неумение построить социально устойчивое пространство, наподобие тех, что существует в большинстве цивилизованных стран. То есть демократия – это ящик Пандоры, только сними все замки, как оттуда такие джины русской духовности повылетают, что хоть святых выноси.
Что можно на это возразить, имея в виду, что русская душа и так дезавуирована в прошлом веке до самой крайности, как нечто, препятствующее нормальной социальной жизни благодаря исконному максимализму, лени, тяги к чуду, отвращению к постепенным и небольшим улучшениям, ну, то есть Иван-дурак из народных сказок. Возразить можно многое, например, что душа – это невероятно архаическое описание психики человека, и куда отчетливее и современнее говорить не о душе, а о наборе социальных и психологических практик, которые различаются степенью распространенности в социуме. Или, что почти то же самое, о социальных и культурных традициях.
А можно начать с конца и возразить, что демократия – не тот русский миф о ней, что уже несколько веков не дает покоя русской культуре. Ибо реальная демократия – это совсем даже не полное освобождение от всех оков, не воля – в традиционном и анархистском русском понимании, а система невероятно жестких и суровых правил, жесткость и суровость которых вполне, да простят меня Джон Локк и Обама, сопоставима с суровостью и непреклонностью тоталитарных режимов. Без показной кровожадности, но и без каких-либо отступлений от неизбежности наказания за нарушения законов, даже самых что ни есть – казалось бы – периферийных.
Откройте страницы происшествий американской прессы, и вы убедитесь, что в стране, которая является для многих олицетворением демократии, за пренебрежение любым законом может последовать самое фантастическое наказание. Я уж не говорю о разных курьезах, типа запрещения в некоторых штатах тех или иных любовных поз, за исключением миссионерской. Без дураков, вот характерная история. Некоторое время назад известный игрок национальной баскетбольной ассоциации ночью переходил дорогу. Машин не было, темень, на часах что-то между двумя и тремя. Шел он из бара к парковке и нес в пластиковом стаканчике что-то, потом оказавшееся алкоголем. Чем именно – полу выдохшимся пивом или остатком сладкого коктейля, не запомнил. Из-за угла выруливает полицейская машина. Звезду НБА забирают в участок, все понятно, и чтобы сократить время рассказа, переходим сразу к наказанию. Он получил восемь месяцев тюрьмы, огромный штраф, был отчислен из команды, так как уже просто не мог быть после этого игроком именитого клуба (ибо какой пример он может показать остальным, а том числе молодежи?). За пятьдесят грамм выдохшегося пива или сладкого коктейля, которые он не выпил, но вынес в публичное пространство, нарушив один из федеральных законов.
Вот это и называется демократий. Демократия вам – это не лобио кушать. Потому что демократия это мелкое-мелкое жесткое-жесткое сито с крючками, зазубринами и колючками, которые обдирают до крови все, что не умещается в дырочки законов. Поэтому не надо, господин Радзиховский, бояться, что переход от авторитаризма к демократии, может обернуться какой-то безумной вольницей, какой-то мракобесной вакханалией ксенофобов и русских нацистов с их идеями, на самом деле инициированными властью (начиная, кстати, с Горбачева) для создания страшилок у интеллигенции и каналов канализации для толпы реальных националистов. Ничего подобного, если, конечно, на политической сцене России, так или иначе (в результате двух подряд новых засух или по причине падения цены на нефть до 8 долларов за баррель), появится не русский миф о демократии, а реальная демократия в американском или европейском варианте. Эта вам не авторитаризм, когда жестокость законов исправляется их неисполнением, демократию на кривой козе русских социальных практик не объедешь.
Но давайте представим себе совсем плохой случай. Что, по причинам всех понятных исторических традиций (ибо народовластие – есть изначально добровольное согласие по поводу тех или иных социальных правил), демократия, которая окажется на месте путинско-медведевского персоналистско-авторитарного режима, будет более походить не на реальную демократию, а на ее русский мифологический субститут. Или, иначе говоря, дырки в сите окажутся не дырками, а дырами и провалами, а крючки и колючки будут поставлены совсем не там, где надо, а где, ой, совсем даже не надо. То есть опять же русская анархическая вольница, только из чувства национальной неполноценности, называемая по-западному демократией. И сквозь эти дыры в душе на политическую сцену вылезут черносотенные и жестокие Степаны Разины и Емели Пугачевы под флагами святого Михаила Архангела с радостными лозунгами типа «Бей жидов - спасай Россию».
Насколько реально установление нацистского режима типа гитлеровского, когда сначала в серии погромов будут частично уничтожены, а затем интернированы все эти еврейско-кавказские русофобы, чтобы лозунг Россия для русских воссиял, наконец, в чистом и сине-голубом русском небе? Да шансов на это практически нет. Ведь нам только кажется порой, что у российского социального пространства нет ни законов, ни тормозов, ни границ, выход за которые чреват еще большими потерями. Россия, благодаря глобализации, как бы к ней не относиться, множеством артерий, сосудов и вен соединена с мировым сообществом, причем, намного прочнее, чем это иногда кажется. И нарушать основные человеческие нормы в нацистском экстазе даже русской анархисткой вольнице никто не позволит.
Более того, мы имеем опыт прихода националистов к власти. Будь это Австрия, где вполне демократическим путем в правительстве оказался ультраправый блок Йорга Хайдера, или в той же Италии, ибо что такое «Вперед, Италия» Берлускони, как не современные националисты. Каждый раз крайне националистскому электорату обещаются тотальные гонения на незаконных эмигрантов, на этих черных исламистов, понаехавших из Азии и Африки, но в результате все ограничивается вполне конституционными баталиями по поводу той или иной статьи эмиграционного законодательства.
Если же кому-то националисты Австрии или Италии кажутся слишком цивилизованными для скифов с раскосыми и жадными очами, можно посмотреть на страну, где националистические идеи воплощены в конституции и, несмотря на многолетнюю критику правозащитников, регулируют социальную и политическую жизнь. Я имею в виду Израиль, в котором власть, от возникновения государства до сегодняшнего дня, последовательно переходила от левых к крайне правым, избираемым все более правеющим населением. Страна, которая так и называется демократическим еврейским государством и где неевреи официально лишены ряда важных прав, что, конечно, ужас, но – имея в виду нашу тему - не ужас-ужас. То есть да, ксенофобия и исламофобия, но до окончательного решения палестинского вопроса дело не дошло и не дойдет, как бы этого не хотелось совсем оголтелым фанатикам из числа наших бывших соотечественников. Ибо давление общественного мнения заставляет даже самых правых у власти в Тель-Авиве быть в меру цивилизованными правыми.
Я это к тому, что помимо мифа о демократии существуют мифы о тотальной ксенофобии русского общества, о влиянии на него самых оголтелых и жестоковыйных националистов, что вполне работает в плане мифологизации политики, но всегда оказывается иным, будучи воплощенным в реальности. Ни демократия, которая вполне жесткая социальная система, ни реально популярная сегодня в России националистическая идеология, не чреваты апокалипсисом, хотя бы потому, что сам апокалипсис – ничто иное, как религиозный миф. Да и для попытки устроить нечто вроде апокалипсиса нужна огромная энергия, пусть злая, но большой такой сгусток, типа атомного взрыва, но как раз энергии, в том числе социальной, больше всего не хватает сегодня российскому социуму. В конце концов, демократия – это не фейерверк, не экстаз, не безотчетного неба игра, а рутинный социальный опыт, который рано или поздно воплощается в определенных социальных правилах общежития. И Россия здесь, как, впрочем, и везде, не уникальна.