Выбрать страницу

Антисемитизм и антисемитизм

Пара слов по поводу вызвавших возмущение ответов ректоров Пенсильванского и Гарвардского университетов, что отношение к антиизраильским призывам и угрозам со стороны их студентов зависит от контекста. Это не трусливая и лицемерная уловка, а юридическая норма.

Ее на другом примере разъяснила член Верховного суда из штата Нью-Йорк в связи с попытками Трампа защищаться первой поправкой (о свободе слова) на судебном разбирательстве о его призывах штурмовать Конгресс 6 января. Она объяснила разницу именно контекстом. Грубо говоря, если за оскорблениями и даже призывами к насильственным действиям не следует преступление, то это остается в рамках действия первой поправки. Какими бы громкими и оскорбительными эти призывы не были бы. Если действие и преступление совершается, то в этом контексте призыв интерпретируется как уголовное преступление. Именно это и говорила в том числе опытный профессор права и бывший ректор Пенсильванского университета, говоря о контексте.

Теперь об антисемитизме. Понятно желание израильских властей и произраильских спикеров, болельщиков и активистов объяснять любую критику Израиля антисемитизмом. То есть нас не критикуют за те или иные политические действия, а просто ненавидят и находят для этой ненависти предлог, на самом деле не играющий никакой роли, ибо за ним стоит ксенофобия и то, что называется зоологическим антисемитизмом. И таким образом любая критика Израиля оказывается упакованной в антисемитскую обертку.

Но многочисленные акции протеста против жестокости Израиля в Газе действительно оборачиваются не только стрелой протеста против израильских властей или военных, но и против вообще евреев с произраильской (и даже вообще не высказанной позицией), что трудно отличить от ненависти к евреям только потому, что они евреи. И хотя тот же контекст позволяет на самом деле различать эту критику как антиизраильскую и антисемитскую, разницу в современном варианте антисемитизма увидеть легко.

Хрестоматийный антисемитизм был направлен против евреев, представлявших собой ту или иную всегда незащищенную группу национального меньшинства в обществе с доминированием господствующей титульной нации. Не будем уточнять причину той или иной антисемитской рестрикции или акции, они одновременно разные и похожие на другие ксенофобские реакции, просто подчеркнем, что евреям в большинстве случаев не было никакой возможности ни защититься, ни уехать.

Скажем, мой отец, молодой ученый, во время кампании по борьбе с космополитизмом был поставлен перед выбором – уволиться из НИИ или согласиться на перевод в один из провинциальных южных городов. Он выбрал последнее, но все равно это было куда более мягким вариантом антисемитизма, чем то, что случилось с большей частью моей семьи с материнской стороны, которая была почти полностью уничтожена нацистами во время оккупации Пятигорска в августе 1942. Кроме моей бабушки с двумя детьми, моей мамой-подростком и ее младшим братом, которые ушли в никуда ночью перед расстрелом и таким образом спаслись, все остальные были расстреляны. А в Пятигорск на свою голову, полагая его защищенным более, чем центральная Россия, собрались несколько ветвей моих родственников, не сумевших вовремя эвакуироваться. Я когда-нибудь расскажу эту историю, в ней немало рельефных деталей.

Но все изменилось или стало меняться с созданием государства Израиль. У евреев появился выбор, оставаться в той стране, в которой они родились и где столкнулись с теми или иными проявлениями дискриминации, или эмигрировать в Израиль, что стало возможным (пусть и не сразу, а через те или иные преграды) даже советским евреям. Но дело не только в том, что появился Израиль, а что после войны – в том числе на волне осуждения Холокоста – евреи из группы ущемленного меньшинства постепенно превратились в группу привилегированного меньшинства. На самом деле при всех предыдущих антисемитских кампаниях они парадоксальным образом очень часто соединяли в себе черты принадлежности к обеим группам, отчасти ущемленного и отчасти привилегированного меньшинства. По крайне мере, так было в совке, где никакие и вполне подчас драконовские рестрикции не мешали евреям занимать если не доминирующее, то вполне знаковое место в науке и культуре. Я здесь не буду говорить об этом подробнее, но я сам интерпретировал еврейство как очень часто слабость и трусость. В том числе физическую слабость и психологическую робость, отказ от отпора, но я этому посвятил этому книжку «The bad еврей», написанную без малого 15 лет назад, пожалуй, дам на нее ссылку.

В некотором смысле все мои личные рассказы не более, чем кружева, возможно ненужные и лишние отступления от тех тезисов, которые я озвучил выше. Между антисемитизмом до образования государства Израиль и волны сочувствия к евреям на волне осуждения Холокоста и сегодня — огромная концептуальная разница. Евреи уже не ущемленное меньшинство, которому некуда податься от ксенофобии, они сегодня очень часто — привилегированное меньшинство, а само государство Израиль практикует те же приемы геноцида и апартеида, которым сами евреи подвергались ранее.

И даже если ноты антисемитизма есть в критике политики Израиля по отношению к палестинцам, которых они 70 лет лишают права на свое государства, карая как за мирный протест, так и за протест в виде актов террора (непростительного и прискорбного, на мой взгляд, но ничем не отличающегося от того террора, с помощью которого еврейские боевики приближали провозглашение государства Израиль в 40-х годах прошлого века). Это совсем другой антисемитизм, уже не зоологический (хотя и он встречается), а по преимуществу антиизраильский и во многом заслуженный.

То есть этот вид может быть критикой с перехлестом и переходом не столько на личности, сколько на национальную идентичность, но все равно совершенно другой, имеющий другую природу: по большей части ширмы со стороны тех, кто одновременно не может прекратить хвастаться и жаловаться: в одно и то же время. Что противоречиво, конечно, но кому это противоречие не свойственно. И это не преступление, пока не превращается в государственную политику по ущемлению прав  непривилегированного большинства со стороны привилегированного меньшинства, осуществляющего политику колониализма спустя почти век, когда этот колониализм был разоблачен.

Бывает, но общей не уйдет судьбы.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Персональный сайт Михаила Берга   |   Dr. Berg

© 2005-2024 Михаил Берг. Все права защищены   |   web-дизайн Sastasoft ©2005