Миссия невыполнима: зло — анормально, добро — банально

Последнюю серию «Миссии невыполнима» ругают почти все, от брезгливой Зинаиды Пронченко, презрительно отозвавшейся о криворукости ленивых сценаристов (криворукость – мое слово), заполнивших киноповествование длинными и бессмысленными монологами, до Антона Долина, который противопоставляет вялый сюжет двум длинным, но прекрасным сценам — погружению героя Тома Круза в закрома подводной лодки «Севастополь» и его же акробатическим упражнениям в воздухе на крыльях легкомоторного самолета. Что для него как бы два фильма в одном.

Но именно такая «Миссия», как ни странно, куда точнее говорит о некоторых особенностях современной американской культуры. Если отбросить все то, что так вдохновило Долина и не обращать внимание на то, что вызвало презрение Пронченко, последняя «Миссия невыполнима» — это очень консервативный взгляд на жизнь, которая сама по себе не имеет серьезных проблем, кроме того, что проникает в эту жизнь извне в желании эту жизнь уничтожить.

В принципе так построены сотни фильмов про маньяков, которые как бы ниоткуда появляются внутри спокойной и даже прекрасной жизни (таковой она кажется при сравнении ее с тем, во что она превращается – или может превратиться — при помощи маньяка), и пытаются эту жизнь разрушить, внеся в неё что-то ужасное и свое, что твой Путин. И единственная задача всего киноповествования сводиться к освобождению от очередного маньяка, в данном случае вылезшего на свободу Искусственного интеллекта по имени Сущность, который и намеревается эту нашу прекрасную жизнь уничтожить.

Понятно, что последним редутом становится герой Тома Круза Итан Хант, который постарел и обрюзг на войне со всевозможными маниакальными проявлениями зла. Он побеждает их из фильма в фильм, но они все равно появляются снова и снова, как будто не приходят из-за границы разума и нормы, а вскипают как пузыри на лужах во время дождя.

Последний фильм не очень здесь отличается от других, разве что вид выбранного зла аморфен и ходулен, но именно пониженная кинематографическая ценность повествования позволяет куда более отчетливо увидеть, что перед нами вечное противостояние анормальности и банальности.

То, что зло здесь анормально не требует пояснения, оно возникает ниоткуда, не имеет биографии, точнее вся биография укладывается в сюжет фильма, и значит, не существует за его границами. Зло — это отрицание нормы, наиболее точно воплощенное в виде маньяка, и здесь нет никакого ноу-хау. А вот то, что злу анормальности противостоит добро в виде банальности, это робкое, но изобретение вселенной «Миссии невыполнима».

Герой Тома Круза практически сразу, то есть тридцать лет назад, позиционировал себя как анти-Джеймс Бонд. Если Бонд, не взирая на меняющиеся личины, ко всему относился с нескрываемой иронией и цинизмом, то герой «Миссии» стал воплощением этой самой нормы, которую презирает Бонд. Бонд надо всем смеется, меняет женщин как перчатки, ему от них нужно одно, и он добивается этого, укладывая их в постель, почти в штабеля. А вот герой Круза стоит за семейные и традиционные ценности, у него только одна жена, он и ее пытается спасти, но это возможно только отдалив ее от себя, так как в противном случае она оказывается под ударом рикошета. Но все равно жена поминается в каждой серии франшизы, а женщин очень положительный герой ценит, любит и спасает, как матерей и сестер, воплощая такой Домострой на американский лад. Да, семью при такой опасной работе спасения жизни от анормальности сохранить затруднительно, зато душу свою герой Круза сохраняет в неприкосновенности, потому что она с первого по последний эпизод реальное воплощение незамутненной банальности.

И это не упрек, а действительно кинематографическое открытие — анормальности может противостоять только банальность. Да, первое одето в цвета зла, вторая носит футболки с символиками команды добра, но все равно концептуально важно, что зло — анормально, а добро — банально.

Но этого, конечно, мало. Если анормальное зло приходит с идей преображения мира (по своим злодейским выкройкам), то добро ничего не хочет в этом мире менять, оно хочет, что все оставалось как прежде. Как при бабушке. Как было до того, как пришло зло со своими революционными и жизненавистническими мотивами. И задача добра скинуть зло с корабля современности, и жить также, как вчера и позавчера, ничего в живой жизни не меняя. Потому что у той жизни, которую защищает герой Тома Круза, нет недостатков, она вообще самодостаточна. И нужно только избавится от очередной спазмы анормальности, чтобы вернуться к своей бесконечной повторяемости и банальности, ибо в этой жизни нет никаких недостатков, разве что зло в припадке нездоровой активности пытается все тут втоптать в грязь.

Это противостояние желанию перемен, которое демонстрирует зло, и вечная неизменность консервативного и банального добра, и есть настоящие антагонисты. Та жизнь, которую защищает герой Круза, точнее всего описываются словами Бенкендорфа: прошедшее было удивительно, настоящее более чем великолепно, что же касается до будущего, то оно выше всего, что может нарисовать себе самое смелое воображение. Да, то, что Бенкендорф именовал Россией, в франшизе «Миссия невыполнима» стало Россией, натянутой на глобус, то есть жизнью. И герой Круза защищает, не щадя живота своего то, что не требует перемен, потому что любые перемены могут привести к анормальности и ее воплощении — злу. Сама жизнь, получается, не нуждается ни в анализе, ни в реформах, ее нужно только спасать и носить на руках, как спящую царевну, что не писает и не какает, а в качестве миссии — хранит свою неземную красу.

Более того, если бы мы могли произвести культурную энцефалограмму мозга Бенкендорфа, то она бы, возможно, показала удивительно сходство с Итаном Хантом. Неслучайно Итан — в переводе с иврита означает стойкий, сильный, непоколебимый. А Хант, укороченное обозначение профессии охотник, только если у винтовки отрезать дуло, чтобы получился обрез. Стойкий (но обрезанный) охотник за злом анормальности, который нашёл истинное противоядие для этого вида кинематографической неприятности — банальность. Анормальность многое может натворить, но от банальности впадает в ступор и проигрывает.

Да, зритель по понятным – подсказанным ему сюжетом — причинам всегда естественным образом на стороне кино-добра, но в одном пакете с фирменной футболкой идёт такое отношение к жизни, которое заключается в противостоянии любым переменам, настолько жизнь прекрасна и самодостаточна, что плодит лишь добрые плоды. А попытки внести в нее анормальность, как и шпионы, приходит с холода. Со стороны, отрицающей благотворность неизменного и благородного шаблона.