О мужском поведении, Карабасе-Барабасе и Дуремаре

Хочу вернуться к скандалу, устроенному Каспаровым Кара-Мурзе, с неожиданной стороны, более личной, чем политической. Я до перестройки принадлежал к ленинградскому андеграунду, в котором разных столкновений и острых споров было немало. Но чтобы кто-то посмел заговорить тоном, использованным Каспаровым — невозможно себе представить. Почти все в андеграунде принадлежали к первому послевоенному поколению, детство пришлось на холодное и жесткое время, даже самые что ни есть интеллигентные дети проходили такую жестокую дворовую школу, что оскорблять кого-то, сыпать ругательствами — невозможно себе представить. Тут же вломили бы пизды.

Я помню вполне себе литературные ссоры, я помню столкновения очень нелюбивших друг друга людей, но сыпать оскорблениями никому не приходило в голову — это было не только неприлично, но и опасно, если не для жизни, то для здоровья.

Хотя что я об андеграунде, даже шпана, которая обирала маленьких и слабых в конце 50-х (дай пятачок) следила за базаром — за слово в эту эпоху надо было отвечать.

То есть Каспаров в присутствии достаточного количества половозрелых мужчин вел себя совершенно невозможным образом, за такой словооборот сильно бьют в компаниях куда более интеллигентных, чем политические либералы-эмигранты: поведение аудитории, признаюсь, поставило меня в тупик. Никто не вступился. Кроме Гармажаповой, вот у кого стальные яйца. Даже Милов предпочел разбираться с Ходорковским вместо того, чтобы поставит хама на место, чтобы проверещал. Остальные мужчины интеллигентно промолчали. Слишком большой процент людей, которых можно заподозрить в малодушии. Странно для политиков или такая у наc политика?

Но так как я начал о личном, то вот еще несколько, казалось бы, посторонних штрихов. С Володей Кара-Мурзой я шапочно знаком, но куда больше с его отцом, который принадлежал ко второму поколению московских концептуалистов, входил в  группу «Мухоморов», с которыми я был знаком с почти самых первых их акций. То есть с начала 80-х. С Кара-Мурзой-младшим я последний раз виделся до войны и его возвращения в Россию, на одном мероприятии в Гарварде, где он показывал фильм о Немцове.

Более того, если я не путаю, то именно Кара-Мурза тысячу лет назад порекомендовал меня Каспарову в качестве автора на его сайте: вот как бывает. Да, Левка Рубинштейн устроил меня в Еж и Грани, а на Каспароваименно Кара-Мурза.

С самим Каспаровым я ни разу не виделся, мне передавали, что мои публикации очень не нравятся его маме, которая ежилась от моей подчас обсценной лексики, но меня это не беспокоило.

Однажды Каспаров собрался приехать в Бостон, мне от него позвонили, чтобы дать телефон, по которому я могу позвонить ему, дабы договориться о встрече. Я не очень хотел встречаться, потому что относился более чем скептически к аналитическим способностям Каспарова и не сомневался, что мы с ним вряд ли сойдемся. Поэтому попросил передать Гарри мой телефон, если он так хочет со мной поговорить, пусть сам и наберет. Дело не в том, что я был старше, я никому не позволяю со мной разговаривать в позе начальства.

Но писал на Каспарове.ру (со вполне приличными гонорарами, которые годами переводились моему сыну, тогда нуждавшемуся) я довольно долго, пока израильская тема и произраильская позиция оппозиции (масло масляное) не развели нас. Странно, что так поздно. С тех пор прошли годы, если ссылки приводят меня на сайт Каспарова, то я всегда испытываю досаду: мало того, что собственных серьезных авторов у них давно нет, а попросту перепечатывают интернет, не платя за это гонораров, так еще там подобралась гоп-компания комментаторов, мракобес на мракобесе плюс неудовлетворенное тщеславие и невозможный хамский словарь.

Многих до сих пор вводит в заблуждение, что Каспаров — чемпион по шахматам, значит, обладает мощным интеллектом, что позволяет выдавать ему аванс как аналитику. Но это ошибка. Скажем, боксер — может быть, очень мужественным человеком, но если его попробовать в качестве канатоходца, то он мало того, что упадет почти сразу, так и умрет от страха. То есть ум, как и смелость: не универсальны, а обладают вполне определенной специализацией. Чтобы быть политическим или любым другим аналитиком, надо не шахматные задачи решать, а читать много умных и современных книг и иметь опыт публичных и нелицеприятных дискуссий, когда не смотрят восхищенно в рот, а возражают. У Каспарова этого нет, он наивный, недалекий человек с огромным апломбом, плохим вкусом и самомнением с обертонами чего-то очень тухлого и провинциального. В этом не было бы ничего страшного, если бы он не занимал место влиятельного оппозиционера, хотя он шахматист, возомнивший себя канатоходцем.

Понятно, что в связке с Ходорковским, который такой Карабас Барабас, Каспаров у него вроде Дуремара. Для грязной работы. Понятно, что Ходор им вертит как фигурист Протопопов фигуристкой Белоусовой, наверняка, льстит по принципу, что обмануть того не трудно, кто сам обманываться рад.

Вообще эта сладкая парочка притягивает к себе наиболее расхожие анекдотические примеры, но я удержу себя под уздцы, хватит избыточных красок.

Конечно, Каспаров уже другое поколение, скорее всего, он избежал той жестокой дворовой школы, которая учила нас отвечать за базар и быть мужчиной, не взирая на возраст и физические кондиции и цедящим слова как цедру. Как удалось сохранить такое сокровище от реальной жизни, могла бы рассказать его мама, но так как ей резала слух обсценная лексика — школу жизни маленькому Гарри заменили шахматы. Но ведь и в шахматах есть кровь, пот и боль — как он умудрился всего этого избежать, ума не приложу.