О плане Трампа и пирровой победе России

Несколько близких мне диссидентов из числа сидельцев советской поры, в частности, Веня Иофе и Сеня Рогинский, рассказывали, что в лагере правые разных национальностей очень быстро находили между собой понимание, чего нельзя сказать про условных либералов, у которых вроде бы тоже был общий фундамент, но в условиях лагеря он не способствовал большему взаимопониманию, оно все равно регулировалось личными качествами больше, чем убеждениями.

Опубликованный план Трампа по достижению мира между Украиной и Россией в этом смысле лишь подтверждает правило. Как отмечали многие, Трампу, крайне правому американскому политику, импонирует Путин, еще более правый и обладающий внутри своего общества еще большим объемом власти, чему Трамп только завидует.

С самого начала было понятно, что кнут Трамп сможет предъявлять лишь Украине (отказ от военной помощи и разведданных), а для Путина у него только пряник (отмена санкций и возвращение в «восьмерку», на использование для восстановления Украины замороженных 100 миллиардов Путин еще должен согласиться).

А идея наказания за агрессию вообще чужда Трампу, чтящему право сильного перед слабым.

Если же представить, что этот или любой другой на этой основе план будет принят, то у него будет четыре разнонаправленных комплексов последствий. То есть их, конечно, больше, но имеет смысл сфокусироваться на географическом векторе. Для Украины, Европы, России и Америки.

В ближайшей перспективе для Украины план Трампа синонимичен унижению. Агрессор приравнен к жертве. Более того, жертва наказывается сильнее, чем агрессор. Символическое ощущение украинской гордости получает мощную пробоину на правому борту. Но в перспективе этот план, напротив, может быть чреват, казалось бы, не столь очевидными, но плюсами. Национализм, расцветший во время войны, и политики, делающие на основе национализма карьеру, вынуждены будут уйти или существенно потесниться на политической сцене. А напротив, европейский гуманистический тренд получит усиление, Украине придется становиться более открытой европейским правилам страной, а для общества открытость и проверяемость всегда лучше.

Характерно, что первым пунктом, который попытались отвергнуть украинские представители на заседании Совбеза ООН был международный аудит помощи, полученной Украиной во время войны. Этого больше всего боятся находящиеся у власти украинские политики: о фантастической коррупции в Украине (правда, коррупция всегда возрастает во время войны) было известно и до дела Миндича. А то, что украинские власти потребовали распространить полную амнистию не только на военные преступления, но и вообще любые действия во время войны, говорят о ситуации точнее многого.

Для Европы, у которой, за исключением нескольких стран с правыми правительствами, другие, нежели у Трампа, представления о справедливости, план Трампа — это серьезное поражения всей той гуманитарной символической оболочки вокруг либеральной европейской политики, которая без наказания России за агрессию и в условиях фактического перехода США из статуса ведущего члена НАТО к медиатору между НАТО и Россией, оказывается резко ослабленной.

По сути дела, Трамп явочным порядком уравнивает ответственность за войну между Россией и либеральным правительством Байдена и либеральным большинством Европейского союза. Трамп отчасти это проговаривает, по крайней мере, с Байденом уже неоднократно, но де-факто следует, что Байден и ЕС ответственны за то, что внушили Украине, что она может не считаться с интересами России и демонстративно выйти из-под ее влияния, но с неразрешенными территориальными спорами. Да, на территориальных претензиях по отношению к Крыму и не только ему на протяжении десятилетий говорили по большей части правые великодержавные российские политики, типа, Лужкова. Путину, как выразителю официоза, было не принципиально, чей Крым, если сама Украина остается под российским колпаком. Но фактический развод виде вступления в ЕС и НАТО естественным образом реанимировал территориальные претензии и те, кто подталкивал Украину к этой политике, по крайней мере, по мнению Трампа, несут за начало войны ответственность, соизмеримую с ответственностью России.

В любом случае либеральная составляющая европейской политики от реализации плана Трампа оказывается существенно урезанной, а сама Европа униженной и куда более слабой, чем перед войной, или похожим вариантом установления мира.

Не менее противоречивы и последствия плана Трампа для России. Формально путинские претензии оказываются почти полностью удовлетворенными. О репарациях на восстановление Украины Путин будет несомненно спорить, но ощущение, что он одерживает в результате победу, безусловно укрепит его режим и вдохновит ту часть общества, которая поддерживала войну против Украины.

Но в долгосрочной перспективе это окажется большим поражением для российского общества. Так происходило уже многократно в российской истории: победы в войнах вели к укреплению реакционных тенденций и сил в российском обществе, а поражения в войнах практически всегда становились триггером реформ и либеральных изменений, как это случилось в XIX веке после проигрыша в Крымской войне, в 1905 после неудач в войне с Японией, да и на перестройку существенно повлияла невозможность добиться победы в Афганистане.

Победа в войне для милитаризованного и во многом великодержавного российского общества — это легитимация режима и вождя: он был прав, раз добился победы. И, напротив, лидер или режим, потерпевший поражение, полностью теряет венец харизматичности и не имеет шанса на продолжения своей политики без ее радикального пересмотра.

Это не означает, что путинский режим получает индульгенцию от будущего, ему не уйти от неминуемого наказания, но, возможно, в такой далекой перспективе, что символические представления о справедливости будут болезненно отредактированы реальностью по плану Трампа.

Весьма характерно, что в план мира Трамп закладывает собственные выгоды, вроде 50 процентов прибыли от ряда процессов восстановления Украины, что, на самом деле, подчеркивает не только колониальный характер войны, начатой Россией против одной из своих колоний, но и реанимацию вообще колониального взгляда на политику в принципе. Трамп именно себя мыслит победителем в этой войне, он накладывает колониальный контур на противостояние между Россией и Украиной, и обе страны, несмотря на доминирующие в них тенденции, оказываются фактически вассалами неоколониализма Трампа, у которого есть все шансы продать своим сторонникам внутри американского общества этот мир, как глобальную победу Америки.