Почему так много русских в России поддерживают войну против Украины

Начну, казалось бы, издалека. Несколько дней назад Акунин опубликовал короткий пост, в котором сообщал, что ноги его больше не будет в России, но и в Украину он никогда не поедет, потому что ему стыдно смотреть в глаза украинцев, после причинения им такого зла со стороны русских.

Казалось бы, достойная похвалы и уважения декларация ответственности за свою страну: у человека так резонирует совесть, что он готов отвечать за преступления, им несовершенные, но как бы принимаемые им на себя добровольно в виде коллективной вины. Благородно, что тут сказать.

Мне, однако, видится более прямой и эффективный способ покаяния для одного из самых популярных русскоязычных авторов, если он уже вступил на этот путь. Он мог бы просто осмыслить свою деятельность и увидеть, как именно он, Борис Акунин, повлиял на Путина и становление имперской эйфории в России. Потому что именно Акунин в своих романах про Фандорина создал образ невероятно привлекательного, вызывающего симпатию, непрестанно везучего, не проигрывающего в любых играх, в том числе играх со смертью, и при этом — убежденного консерватора, государственника, отрицательно относящегося к модным либеральным и революционным поползновениям. И всегда играющий на стороне царского правительства. Фандорин – вообще почти сказочный персонаж не только потому, что он в воде не тонет и в огне не горит, всегда выходит сухим из воды. Но еще автор специально проводит его через исторические точки переломов в русской истории, и он везде симпатичный и убежденный традиционалист, противник любых революционных идей.

Романы про Фандорина стали появляться с 1998 года, про Путина еще никто и не слышал, а Акунин уже формировал в российском обществе привлекательный образ консерватизма, служения государству, какие бы ошибки и преступления оно не совершало. А Фандорин появляется и в период активации террора народовольцев, и во время первой революции после поражения России в японской войне, и везде на стороне правительства и государства. И, конечно, Акунин в некотором смысле становится предтечей будущего консервативного поворота, который зрел в обиженном русском обществе из-за потери великодержавного статуса. И влияние умного, хорошо образованного, создавшего столь мощный инструмент как привлекательный и популярный герой – протагонист сил, именуемых оппонентами мракобесными (и такими, по мнению многих, и являющихся), было важным подспорьем для пробующего пальцем воду консервативного переворота или контрреволюции в умах.

Понятно, что героя Акунина и его самого вместе с потоком популярности стали носить на руках, те, кому требовалась оправдание своих традиционалистских и великодержавных исканий. И Путин оценил Акунина, как легитимацию его будущего консервативного переворота, и очень расстроился, когда Акунин, вполне упившись успехом, начал осторожный дрейф в сторону либерализма, что Путиным было расценено, как вынужденное предательство. Я даже помню его объяснение изменения мировоззрения Акунина: мол, он, как грузин, не смог нам простить грузино-российской войны.

Это, конечно, ерунда, Акунин использовал в качестве героя обаятельного, симпатичного везунчика (такой неразменный рубль) с консервативными взглядами, потому что точно рассчитал, что именно такой герой будет популярнее в меняющемся российском обществе. Но когда репутация и успех были обретены, он на фоне сильных общественных грозовых волнений середины нулевых стал тем, кем и был на самом деле – либералом, ждущим слома консервативной системы. Это расчет и конформизм, Акунин всегда на стороне силы. И в этом смысле является не только предтечей Путина, что признать было бы куда весомее и осмысленнее принятия на себя части коллективной вины русских за преступления в Украине.

И еще одно замечание, что Акунин во многом — символическая фигура российской перестроечной интеллигенции, она точно также почти сразу, забыв о своих либеральных симпатиях (или сохраняя их под подкладкой души на всякий случай) тот же побежала служить бенефициарам перестройки и власти, потому что там платили, там были деньги. И это куда существеннее в становлении путинского режима, чем что бы то ни было еще.

Теперь о том, почему, собственно, так много русских в России поддерживают путинскую войну в Украине. Начну с ритуальных оговорок – война, начатая Путин – преступна, жестока, она принесла обеим странам, но, прежде всего, украинцам, огромные страдания. И это не может быть опровергнуто или оправдано. И на вопрос, почему же такое количество русских в России эту войну поддержали, многие выдвигают очень сегодня популярные доводы в пользу обработанности, отравленности массового сознания путинской пропагандой, запуганности репрессиями, восставать против которых решаются отдельные герои, и действием имперского синдрома, великодержавной косточки в душе русского, который всегда за империю, даже когда она во всем виновата и почти всеми осуждается.

Украинская пропаганда на протяжении почти четырех лет войны использовала совсем уже маргинальные объяснения, называя русскими генетическим отребьем (в том числе такие официальные люди, как глава президентской пресс-службы Михаил Подоляк причем в эфире многих оппозиционных каналов, в том числе на Дожде, и никто ни разу ему не посмел возразить). Более мелкие пропагандисты называют русских свино-собаками, орками, достойными полного уничтожения вместе со своей страной, несущей всему миру одну боль и насилие.

Но давайте попробуем понять поддержку многих россиян войны в Украине несколько иначе. Еще раз, не оправдывая путинскую войну и ее жестокость, а в попытке реконструировать логику массовой поддержки внутри страны. Кстати, уже перечисленные объяснения (кроме генетического отребья, что обыкновенный расизм) в той или иной степени работают, но главного, на мой взгляд, не касаются.

Война, тысячу раз преступная, началась после того, как Украина объявила о своем стремлении вступить в НАТО и ЕС и максимально дистанцироваться от России и всего русского. Первые проекты закона о языке, ущемляющего русский язык и русскую культуру, а русские – вторая по численности нация в Украине, и русскоязычные украинцы никак не меньшие патриоты страны, появились до захвата Крыма в 2014 и были, конечно, использованы российской пропагандой.

Но важна другое: Украина декларирует будущий окончательный разрыв с Россией и переход в стан ее противников в ситуации неурегулированных территориальных споров. Точнее, принципиально отказываясь признать наличие территориальных проблем, ибо на момент обретения независимости в 1991 имела границы, международно признанные. И попытки России говорить о спорных территориях, отвергала, как покушение на свой суверенитет. В свое время Собчак, находившийся еще в своей активной либеральной фазе, сформулировал принцип развода бывших советских республик: мол, каждая республика имеет право уйти ровно с теми территориями, с которыми вошла в СССР в момент его создания. А любые прибавления, полученные во время существования внутри одной страны, требует переговоров, уточнения понятий, границ и позиций. Собчак специально оговаривается, что никакие территориальные претензии не могут быть причиной начала войны, но прогнозирует в самом начале 1992 года, что, если территориальные проблемы между Россией и Украиной не будут урегулированы, это может привести к огромной катастрофе.

Но Украина, поддерживаемая западными правительствами, объявляет, что переходит на другую, чем Россия, сторону и не считает, что между ней и Россией есть неурегулированные территориальные или другие проблемы. Формально, по международному праву, так и было. В 1991 году Украина вышла из СССР вместе с Крымом, и никаких юридически весомых причин оспаривать это у России не было. Но мы же не о путинском решении начать кровавую и беспощадную войну против Украины держим речь, а о том, почему, не взирая на эту кровавость и жестокость, столько русских ее поддержали и поддерживают сегодня, хотя усталость и многое другое делает эту позицию уже не такой сильной.

И однако. На момент обретения независимости Украина владела Крымом 37 лет. Россия без малого два века. Пока Украина входила в СССР и оставалась в орбите России, внутренние границы не имели особого значения, но в ситуации демонстративного развода территориальные претензии стали куда более существенными. Израиль, отнял землю у арабов, ссылаясь на то, что она принадлежала евреям 2 тысячи лет назад. Британия послала через весь земной шар эскадру, чтобы уничтожить поползновение аргентинцев на Фолклендские острова, расположенные рядом с Аргентиной, и жестоко подавила эти попытки. Об отчетливо имперской политике США в самое разное время, в том числе сейчас можно не говорить, это очевидно.

Означает ли что приведенные примеры легитимируют агрессию и войну против Украины, начатую Путиным? Ни в коей мере. Чужие преступления не оправдывают собственные, какими бы доводами они не сопровождались. Но речь не об оправдании путинской авантюры, справедливо оцененной многими как эпизод борьбы за власть, а в попытках понять причины поддержки войны весомой частью россиян. И для них или многих, война за свои земли – справедлива и оправдана. И хотя на самом деле ни эта, ни другая война не оправдана любыми доводами в ее защиту, понять мотивы поддержки можно.

Существенно и то, что в причинах войны не только агрессивность диктатора Путина, превратившего плохую, несовершенную и во многом фальшивую демократию при Ельцине сначала в авторитарное полицейское государства, а теперь и в одну из самых жестоких диктатур. Было ли известно об агрессивных реваншистских наклонностях Путина? Да, особенно после знаковой Мюнхенской речи 2007. Это, однако, не смутило ни власти Украины и украинское общество, ни западные правительства, которые продолжали настаивать, что Украина может провести жесткий развод с Россией, повернуться к ней задом и перейти в лагерь ее геополитических противников.

И здесь еще несколько соображений о российском имперском синдроме, который, несомненно, подпитывал и подпитывает поддержку Путина. В чем он выражается? Задолго до войны я писал о так называемом географическом патриотизме, особо развившемся именно в России. Болезненное отношение к завоеванных и приобретенным территориям и нежелание отдавать их ни под каким соусом, ни в обмен на мирный договор и экономическую помощь, как в отношениях с Японией, ни в куда более сложных и зависимых ситуациях в отношении Китая, тоже декларирующего территориальные претензии к России. Почему?

Хотя проблема намного сложнее моего последующего объяснения, я сделаю акцент на нем. Две большие и смертоносные войны, пришедшие в Россию из Европы, война с Наполеоном и Гитлером, были в результате выиграны в том числе из-за огромных российских территорий и русского климата (мороз и русский бог), но климат регулировать пока еще не научились, а вот территории сыграли свою роль. Слишком долго пришлось вражеским армиям идти по направлению к столице, что позволило подготовиться, а потом сопротивляться не на одном направлении, а на множестве, в том числе из необъятного пространства, контролировать которое не могла ни одна армию в мире. То есть этот географический патриотизм зиждился на ощущении, что территории оберегают, сохраняют, удлиняют путь врага и в результате спасают. Не знаю, как жировая прокладка на холоде и в дальнем походе.

Помню, в середине 80-х, когда из-за давления местного ленинградского КГБ для меня запахло жаренным и арестом, мой папа, понимая опасность, говорил, что я должен лучше питаться, обзавестись жирком, запасом на будущее, который поможет сохранить мне жизнь. Это был не географический, а продуктовый рационализм; КГБ, официально объявивший мне, что у них достаточно материалов для начала уголовного дела, не успел довести угрозу до конца из-за начавшейся перестройки, но о жировой прокладке как защите, по мнению моего отца, я запомнил.

Об этом в применении к территориям помнят и русские, оценившие войну против Украины, как справедливую. Она не было справедливой, потому что никакие территории не стоят человеческой жизни, но психологически понятно, что этот довод был и остается существенным для многих. Его не может использовать Путин и его пропаганда, потому что по международному закону Крым – территория Украины, и настаивать публично на обратном, откровенно выступать против международного права. Но мы живем в мире, где вместе с международным правом существует еще и право сильного, которым, кроме Израиля и Британии, кто только не пользовался. И то, что украинские власти, поддерживаемые западными правительствами, пошли на демонстративный разрыв с Россией, не смотря на неурегулированные территориальные проблемы, и просто делая назло маскулинному бандиту в соседней и очень большой стране, — возможно, просчет. Вроде как смело и благородно, но неосмотрительно, поспешно, и сотни тысяч убитых это подтверждают. Реальная геополитика иногда сильнее международного права, особенно, когда решение принимает диктатор, обеспечивший себе обманом и репрессиями неограниченную власть.

И еще несколько соображений об исходе войны. Когда она только началась, я высказал предположение, что в таких войнах побеждает тот, кто менее милосердно относится к своим. Не к чужим, здесь все понятно. А именно к своим. Скажем, Франция, на которую напал Гитлер, почти сразу капитулировала, потому что ей было жалко жизни французов, она поступилась гордостью, но многих спасла. Потом, те кто хотел, присоединились к Сопротивлению и Де Голю, но это было ужа совсем другая история.

То, что сегодня Россия имеет некоторое преимущество в войне, медленно, с огромными жертвами, занимая весьма небольшие по размерам украинские территории, но все равно имеет преимущество в темпе, это в том числе и потому, что Украина более ценит своих, чем Россия. Только поэтому последняя и выигрывает войны, потому что бьет своих, чтобы чужие боялись, она немилосердна к своим, а Украина, например, бережет свое молодое поколение (даже если в этом решении желание сохранить жизнь сыновьям начальства), все равно это шаг милосердия к своим. И одновременно, знак преимущества России, которой, конечно, никого не жаль. Мы за ценой не постоим, с положительной коннотацией пел вполне себе либеральный бард.

И повторю напоследок – нет оправдания для Путина, нет оправданий для совершавших военные и иные преступление, но то, что российские либеральные эмигранты за четыре года войны не удосужились ничего ответить на утверждения, что русские – генетические отбросы, не смогли честно посмотреть на ситуацию с началом и поддержкой войны со стороны не шибко образованных, но вполне себе вменяемых русских внутри России, это преступление и малодушие либеральной интеллигенции, которая в очередной раз интересы той части населения, которое раньше именовали простыми людьми и даже, как утверждают некоторые опросы, неудачниками цивилизации, принесла в жертву своим интересам и своему неизбывному конформизму: позор. Примерно так.