Вы здесь

Маленький за три и большой за пять

Facebook

Хотя трудно (да и неправильно) сравнивать гиену и удава, но есть пара общих родинок у губителя России и "кучера Европы" (другое прозвище - "лекарь революций"), хотя бы потому, что оба занимались подмораживанием своих империй и в итоге доморозили: один до гангрены, другой до отложенного паралича. Общими были и фобии - ненависть и страх революций, утробный консерватизм, цинизм, скрываемый публично, но присущий изначально, как и презрение к социальным винтикам ("Мы вовсе не хотим, чтобы широкие массы достигли процветания. Иначе как же мы будем управлять ими?"). Презрение к праву и восхищение силой ("сила выше права", "Италия (в нашем случае - Украина) - лишь географическое понятие") и самоупоение, самовлюбленность нарцисса ("я делал историю, вот почему у меня не было времени ее писать"). 
Правда, и отличий никак не меньше: Путин и сам - замороженная рыба, волк с пастью щуки, моль с рыбьими глазами - рыбоподобное, холоднокровное существо, запавшее на два притопа-три прихлопа, пэтэушную фею от худ. гимнастики; тогда как Меттерних, при всех его повадках лукавого вершителя европейских судеб, неутомимый "ходок", помимо трех жен, перетрахавший тучу женского народа, выбирая с умыслом, как баб друзей, так и жен врагов, не без ехидства отдавая предпочтение русским статям. Среди самых известных: жена генерала Багратиона Екатерина, урожденная Скавронская; сестра Наполеона и жена Мюрата Каролина Бонапарт; сестра сурового шефа жандармов союзной державы Доротея Бенкендорф и внучка Бирона - Вильгельмина Саганская (самая пряная страсть).
Да, оба - типы с тенью в душе, душители всего, что движется и дышит ртом; но судьба разнится: Меттерних, смещенный революцией, которую не зря боялся, пережил не только всех жен и большинство любовниц, но дожил до Крымской войны, которую пытался направлять советами - вполне респектабельный себе реакционер; Путину ничего оставить, кроме пепелища, не удастся. Отставка для него так же недостижима, как рай под небом золотым. Формально игра не закончена, но итог уже предрешен: и его никому из живых не пожелаешь.