Женские голоса мужчин-певцов, гормоны в пище, изменение гендерных ролей, запрет на маскулинность и шутинги в школах

Те, кто живут в странах именуемых цивилизованными, например в США, давно обратили внимание на социально-сексуальный феномен: разительное уменьшение или даже исчезновение маскулинного поведения среди мальчиков, подростков и тем более молодых мужчин. Если вы постоите возле школьной ограды или понаблюдаете за толпой подростков или поведением мужчин и женщин в барах или других общественных местах, то особой разницы мужского и женского поведения вы не заметите. Сплошной унисекс.

Точнее женщины или девушки ведут себя все также раскрепощенно, а молодые мужчины словно потеряли свои половые признаки, почти никак от них не отличаются. Такая же спокойная неагрессивная речь, такие же универсальные без сексуального акцента манеры: более того, мужчины и женщины общаются не только на равных, складывается устойчивое ощущение, что женщины или девушки доминируют, что они правят балом, а мужской класс тянется за ними следом, в зависимой и не вполне самостоятельной роли.

Хрестоматийным стало наблюдение, что молодые мужчины стали намного меньше пить, предпочитая покурить способствующую расслаблению травку, резко сократилось число драк и выяснения отношении на повышенных тонах. Если говорить в общем, то в минусе оказалась то, что именовалось маскулинностью, мужским доминированием, мужской агрессивностью, тем, что обобщённо именуют негативной окрашенным словом мачо.

Причем, уже в течение нескольких поколений это исчезновение в разнице поведения полов вместе с отчетливо выросшей общественной ценой молодой девушки-женщины, которая целенаправленно движется в сторону уменьшения и умаления зависимости от мужчины, давно стало нормой. Нынешние подростки даже не сразу поймут, о чем речь, если вы зададите вопрос о разнице мужского и женского поведения у современных школьников или подростков, эта разница практически исчезла.

А вот почему она исчезла и какие у этого исчезновения есть последствия, и имеет смысл поразмышлять.

Если напрячься, то почти любой может вспомнить школьный третий закон Ньютона о равенстве сил действияи противодействия. А применительно к психологии согласиться с тем, что любое явление обладает тенью, то есть придумывается как инструмент для положительного воздействия, но обладает порой практически равным ему воздействием отрицательным, или противонаправленным.

Попытаемся найти связь между, казалось бы, совершенно не связанными между собой явлениями: политической корректностью в виде защиты социальных и сексуальных меньшинств, идеями толерантности и инклюзивности, очевидными успехами феминистического движения, изменившими привычные соотношения гендерных ролей, и итоговым изменением мужского поведения.

Для начала обозначим несколько, казалось бы, разрозненных явлений, например, моду на высокие мужские голоса в поп-музыке, когда уже в шестидесятых, а тем более семидесятых прошлого века, мужчина запели почти женскими голосами: это и The Beatles, Frankie Valli из The Four Seasons, конечно, Bee Gees, Simon & Garfunkel, Майкл Джексон и Принс, Led Zeppelin с голосом Роберта Планта, Queen и многие другие. Характерно, что сегодня наибольшего успеха достигают кавер-группы типа Missioned Souls, состоящая, в основном, из филиппинских девочек и девушек (и их семьи), исполнение которыми песен Beatles или LedZeppelin кажется почти аутентичным.

Это мода отчасти совпала, отчасти была спровоцирована поражением молодежной революции середины-конца шестидесятых, когда бунт молодежной контркультуры потерпел социальную неудачу, и ушел на дно, в музыкальную культуру. Хотя стоит отметить традиционную ценность высоких мужских голосов, которые в основном (что симптоматично для нашей темы) представляли кастраты.

Еще один аспект, имеющий смысл присовокупить к сказанному, это изобретение гормонов роста для скота и птицы, который тоже начинается с конца 50-х, эти гормоны периодически запрещают, но понятно, что гормональная пища становится почти постоянно пищей для миллионов людей, и начиналось это именно в странах с характеристикой цивилизованных, где генно-модифицированную пишу пытаются теперь запретить, но понятно, что она продолжает попадать на стол многих.
Еще один принципиальный аспект, который имеет смысл увидеть внутри нашего контекста, это массовые шутинги, когда школьники или очень молодые люди, но первые преимущественно, приходят с огнестрельным оружием в школы или другие общественные места и начинают, казалось бы, беспричинно стрелять по своим одноклассникам, учителям и прочим.

Это явление, наиболее ярко и массово появившееся именно в США с его доминированием в области политкорректности, инклюзивности, победами феминистического движения, изменения гендерных ролей, имеет, конечно, разнообразнее корни. Привычно оно объясняется слишком легким доступом к огнестрельному оружию, булингом (травлей) в школе, нестабильной психикой подростков, что имеет, конечно, все основания для объяснения. Но стоит также обратить внимание, что стрелки, в основном, мальчики, подростки, юноши: девушек среди таких стрелков очень мало, женская месть все также не револьвер или нож, а традиционный яд.

И имеет смысл поставить это явление в ряд своеобразного протеста против подавления мужского начала в мальчиках и подростках, то есть лишения их того преимущества, которым они обладали на протяжении веков. И, казалось бы, совершенно бессмысленные и невероятно жестокие шутинги с большой вероятностью имеет вид протеста против давления на маскулинность, лишения мужского пола традиционных привилегий, доминирования, а в результате вот такой, казалось бы, безумный и неспровоцированный протест, массовость которого неуклонно возрастает.

В 1998 году, когда стали появляются массовые случаи стрельбы в школе, но до расцвета этого деструктивного поведения, Вениамин Иофе в статье Всеобщее право на убийство, анализировал как традиционное право на убийство, которое изначально принадлежало взрослых и половозрелых мужчинам в униформе и регулировалась различными кодексами, военными, корпоративными и другими, стало размываться. И из-за изменения традиционных соотношений гендерных ролей, из-за постепенного разрушения традиционного государства и его трансформации, а также изменений в возрастном соотношении, когда для подростка или юноши способом почти мгновенно вернуть себе мужской статус и почти моментально сравняться с возрастными мужчинами, становится шутинги, как приемы самоутверждения.

Иофе дополнительно упоминает и радикальное падение морального авторитета многочисленных запретов на проявление жестокости. Ни у общества, ни у церковных институцией уже нет морального авторитета, способного противопоставить анормальному поведению те или иные авторитетные нормы. Как пишет Иофе, ни государство национальной воли после опыта Освенцима, ни государство либеральной демократии после опыта Хиросимы, ни государство социальной справедливости после опыта Гулага и Колымы уже не в состоянии убедить кого-либо в том, что убийство безвинного человека недопустимо, потому что они сами стояли у истоков этой традиции, получая, принимая и требуя молитв и благословении или хотя бы попустительства у своих национальных церквей. Потому что все без исключения церкви, лицемерно осуждая убийство как таковое, всегда встают на сторону государства в его легитимации убийства чужих.

Иофе написал свою статью в 1998, до самого громкого шутинга в школе Колумбайн и нарастающего процесса массовых убийств школьников-подростков своих соучеников и учителей, который в том числе может быть объяснен, что идеи изменения гендерных ролей и запрет на маскулинность дошли до следующего молодого поколения, таким парадоксальным способом выразившего и продолжающего выражать свой протест.

Но самом деле реакция на изменение гендерных правил и подавление мужского поведения проявляется во множестве явлений, например, в появление и популярности Трампа, который, конечно, такой комический или трагикомический (если судить по результатам) мачо. И вообще моды на правые идеи, которые во многом основываются на возвращении к традиции, отмены либеральной толерантности, инклюзивности и политкорректности до фактического запрета на традиционное мужское поведение. Такой правый интернационал обиженных мужчин.

Понятно, что у всех этих явлений есть и другие объяснения и мотивации, бунт против запрета на маскулинность — лишь один из аспектов этого сложного явления. Но возвращаясь к Третьему закону Ньютона, нельзя не увидеть в происходящем действие и противодействие, которое не всегда легко интерпретировать по его истокам, но оно всегда по масштабу равно тому действию, на которое отвечает.