Косточка в коробке

Месяц с лишним я купил новый телевизор. На старом, он нам нравился с Танькой, в том числе своим изогнутым экраном, появились пять круглых белых пятен. Спустя какое-то время после ее ухода. Я посмотрел в интернете, это отклеились отражатели, в принципе, если разобрать экран, их нужно только приклеить. Но сервис Samsung запросил за ремонт сумму, вдвое превышавшую стоимость телевизора, и решил купить.

Вообще-то мы смотрели телевизор весьма специфически, новости, ютуб, фильмы, причем начинали уже вечером, потому что это все равно развлечение, а я работаю каждый день. И только когда Танька заболела, начали сдвигать просмотр того же ютуба на время после обеда. Но я, собственно говоря, не о самом телевизоре, а о его коробке. Так как у меня был месяц на возврат, а мало ли, я положил огромную цветную коробку на Танькину кровать, и заглядывая в ее комнату, видел коробку, и почти сразу ощутил, что она экранирует, защищает меня от болезненных воспоминаний. То есть кто-то дергал за ниточку, но клубок разматывался иначе и как бы в сторону и коротко. И ощутил что-то вроде облегчения.

Но прошел месяц, женщина, помогающая мне с уборкой, когда я спросил ее, выбрасывать ли коробку, ответила: конечно, да, если решили не возвращать, она только пыль собирает. И я отнес ее на помойку, и сразу опять почувствовал себя голым и не защищенным. Нет, не так как в начале, но все равно тоска и неумение отстроиться.

Но я замечаю и изменения, я вспоминаю не последние страшные месяцы, вернее, не только их, от этих крючков уже не отцепиться, а просто мысль снует по всему не такому и огромному коридору нашей жизни. Очень часто я попадаю на самые первые кадры, наша школа, наш подростковый роман, это все равно воспоминания не лишенные боли, у них все равно подкладка из будущего, которое оказалось ужасным. Но все равно с течением времени те тамбуры идущего поезда, в которые заходит моя память, совершенно прихотливы по своим временным координатам.

Хотя иногда я ловлю себя на мысли, что я вспоминаю не реальную нашу жизнь, а мое ее описание, то есть в основе описаний была реальность, но преображенная в слово она получает дополнительную корневую систему и словесную интерпретацию. Это не означает, что я подменяю ею реальный образ, но вижу, что подчас отдаю предпочтениям наименее болезненным и светлым проекциям. Нет, я ничего не забыл, я прекрасно помню, из-за чего мы с Танькой ссорились всю жизнь, и я уже несколько раз говорил, что верни все обратно, я вряд ли смирился бы с ее пристрастием к выпивке, но мне все равно больно, что я делал больно ей.

Если тут элементы самообмана? Не думаю, но Танька, как таковая, совершенно сознательно интерпретируется мной, как та, которая давала смысл моей жизни, и уйдя, все забрала с собой. Я прекрасно понимаю, что ее отношение ко мне менялось, хотя мне и было неприятно, что она высмеивала свою школьную влюбленность в меня, называя себя влюбленной дурочкой. Потому что я-то это всегда помнил, и не мог заставить себя отказаться от этой памяти. Хотя, понятно, что идущая жизнь и усталость на все нагоняет облако морщин. Она был очень критична и беспощадна к себе, она себя очень невысоко ценила, и, хотя в моменты ее сомнений, я говорил ей то (и понимаю сегодня еще более отчетливо), что во всем мною сделанное ею часть не отменима. Но не мог убедить, да и думаю, не обладал сегодняшней убежденностью.

Вообще в женской судьбе почти всегда присутствует привкус девальвации, когда секс ослабевает (у меня он не сильно ослабел, но просто после операции на простате стал проблематичным), женщина ощущает, что она никому не нужна. И у ее огорчения есть много оснований. Мужчина всегда есть то, что он делает, а женщина вместе со старостью или просто возрастом (особенно если нет внуков) подчас входит в ситуацию тотального обесценивания. Мы вообще с ней не сходились по отношению к бабам, я всегда их больше жалел, в том числе в случае с харассментами, а Танька и здесь была прагматична. Она говорила: когда надо делать карьеру, она ложится под любого, а когда карьера сделана, вспоминает о зависимости от властного мужчины и его похоти. И предъявляет счет прошлому.

Но я на своем горьком опыте смог убедиться, что не работает эта калькуляция: мол, мужчина остается в своих делах, в своих – как в моем случае – писаниях, а женщина все меньше и меньше нужна, и модное сегодня у одиноких женщин движение в сторону как бы отказа от мужчин — во многом вынужденное.

Да, всю жизнь получалось, что я как бы на свету, а она, моя девочка, в тени. Но видите, как получается, да, она нужна была окружающим все меньше и меньше, но для меня она была источником продолжения жизни. Не просто сцена, аудитория, акустика, эхо. Она ушла, и жизнь превратилась в гулкую пустоту. Вроде как ничего не изменилось, но ощущение, что я все уже сказал, что пишу только по инерции и для продления иллюзии жизни. Перекрывают воздухопровод, это слово я придумал для своего романа «Вечный жид» более 45 лет назад. Там было еще один оборот, страшно нравившийся Вите Кривулину, женщина моей предстательной железы. Это мой вариант гения чистой красоты. Но вот нет и этой железы, и нет той женщины, которая, как косточка, внутри всех моих женских образов, даже отдаленно не напоминающих Таньку. Косточка. В коробке.