25 августа 2026

Я ничего не писал к этому дню, я даже его пропустил. А на следующий день пошел туда, куда мы так часто ходили с Танькой, и где она осталась меня ждать, и куда я хожу иногда, чтобы ей было не скучно. Я ничего не написал, я просто сел в машину, доехал до Чарльз Ривер Резервейшен, оставил машину на стоянке и пошел вместе с двумя камерами, одной снимая видео, другой фотографируя, туда, где она меня теперь ждет. И рассказал, что такое за день 25 августа 1969 года, что за день 25 августа 1951 (или все-таки 52?), что случилось 25 августа 1979 и что 25 августа 2026. Мне кажется, что я рассказывал об этом довольно путанно, потому что я отвлекался на пейзажи, грибы, животных, которых здесь много, потом детей, что играли на детской площадке с десятками детских цветных автомобилей. Потом на деревянные столы и мангалы, на то, что у нас были две собаки, черный терьер Джимма и ризеншнауцер Нильс, и как так получилось, что я остался один. Это самая непонятная для меня вещь. Я всегда жил такой полной насыщенной жизнью и вдруг оказался совершенно один, как будто я жил совершенно в неправильном направлении. Будто все жили в одном, а я в противоположном, и когда я обнаружил это, никого уже не было, ибо все жили дальше, а я остался один, потому что что-то напутал. Но главное, я не то, чтобы упустил, когда со мной навсегда рассталась моя девочка, я это прекрасно помню, но до сих пор не понимаю, как это могло произойти. Мы собирались еще долго жить вместе, но теперь она одна и я один, и мы не можем встретиться, потому что мы в разных мирах, и между ними нет ни одного коридора. Я прекрасно понимаю, что она просто умерла, все болеют, все умирают, у каждого своя пора, свой срок, она умерла и оставила меня одного на берегу Чарльз Ривер. И я теперь прихожу на это место и не то, чтобы зову ее, как я могу ее звать, если она меня не слышит. Но я все равно прихожу сюда иногда и жду — не знаю, чего, но знаю, кого. Я жду ее, мою девочку, ибо без нее не могу и не хочу, но она не может прийти, ибо умерла, и я это знаю, я все знаю, но просто не могу привыкнуть. Но если я сказал, что она может жить здесь, где я развеял ее прах, что она уже могла превратиться в траву, листву, рыб, ветки деревьев, воду и рыб, то это ошибка, потому что тогда мы никогда не встретимся, я же прекрасно знаю, что мы никогда не встретимся. Просто я с этим не согласен и никогда не буду согласен, хотя хочу и сам сюда же, в эту траву, воду, листву и ветки, рыб и игру света и тени. Я так решил, я не могу выбрать ничего иного, что выбрала она, хотя она, как всегда, ничего не выбирала, оставляя выбор за мной, я выбрал за нее, как выбирал всегда, потому что она шла след в след, нога в ногу, рука в руке. И если ее больше нет, то кто тогда я, если я не знаю, зачем я, куда я, почему я и когда это все кончится, ибо быть одному, это совсем не то, на что я соглашался, к чему так долго шел, к чему готовился, к чему приспосабливался, против чего боролся. А я боролся против всего и всех, всегда, даже когда она качала головой и говорила: смотри, я же тебе говорила. Да, говорила, но что именно, и что это может теперь изменить, да и не хочу ничего менять, я хочу, чтобы они вернули мою девочку, она никому не не нужна, кроме меня. И я никому не нужен. Так что все очень просто, только место встречи выбрать невозможно, потому что его тоже нет.