Оригинал текста

При разговоре об уровне и адресности санкций часто можно услышать, что правильны только персональные санкции, направленные против правящей группы Путина и его друзей. В то время как санкции против страны в целом несправедливы. Надо разделять власть и Россию. Страну и государство. Страна (другой вариант — народ) не несет ответственности за путинскую агрессию против Украины и Сирии. Более того, санкции против простых людей только обозлят их и заставят сплотиться вокруг Путина.

Кстати говоря, примерно такой же точки зрения придерживаются те, кто санкции объявляет. Они постоянно повторяют, что уважают русский народ и русскую культуру, а санкции направлены против власти с целью заставить ее сменить агрессивную политику. В том числе направленную и против собственного народа. Уровень искренности не проверяем.

Но, надо сказать, далеко не все придерживаются столь аккуратной точки зрения. Некоторые резонно замечают, что Путин не сам приземлился на парашюте на Красной площади, а был избран и многократно переизбран. Что войну с Грузией, аннексию Крыма и экспансию в Сирии поддерживают реальные люди, составляющие по некоторым опросам большинство населения (хотя чистоту этих опросов не менее резонно берут под сомнение). Воюют на Донбассе и в той же Сирии опять же не марсиане и не индусы с пакистанцами, и, следовательно, разница между Путиным и Россией, конечно, есть, но есть и сходство, о котором тоже забывать не стоит.

Однако и со стороны тех, кто призывает не смешивать власть и, так сказать, общество,звучат серьезные аргументы о пропаганде, которая способна манипулировать далеко цне только таким наивным и доверчивым народом, как русский. Причем тот же Путин немало сделал, чтобы его пропаганде не было противопоставлено трезвое слово, для чего начал с уничтожения независимых СМИ и независимого бизнеса, дабы они не поддерживал независимых от власти политиков.

Но с другой стороны, поддержка Путина со стороны общества, как его не шибко необразованной части, так и вполне даже образованной, во многом связана с улучшением уровня жизни в первые жирные путинские годы. Следовательно, ухудшение уровня жизни благодаря санкциям обладает шансом воздействия на уровень поддержки милитаризированного режима (хотя эта взаимосвязь не линейна).

Но для отделения народа от власти есть и не сиюминутная, а сугубо идеологическая причина в рамках, по крайней мере, русского мировоззрения. Народ — это такой любимый инфант в русской ментальности. Инфант и мудрец, чистый и невинный. С него ответственность как с гуся вода, в русле традиционного для России народолюбия.

У народа только учатся мудрости и ждут, когда он, как Илья-Муромец, проснется отмедвежьей спячки. Эдакое мудрое дитя, само себя обеспечить не может, но стать источником мудрости для мятущегося интеллигента — способно.

Однако народолюбие — не отечественное, а немецкое изобретение, пришедшее в Россию вместе с открытием немецкой же философии и культом народа в духе Фихте и Шлегеля. Любить народ и стало модным после чтения немецких философов, а что оставалось делать нарождавшейся российской интеллигенции как не читать.

Хотя и немецкая философия во многом отталкивалась от французской с ее обожествлением народа в процессе революционной секуляризации, когда культ народа, нации подменяет собой культ бога.

Что же касается этнонима «русский народ» — то его, кстати говоря, как самоназвания, долго не было, «русский» был синонимом «православный» для обозначения принявших православие на Востоке Европы. Но только для тех, кто смотрел на «Третий Рим» извне. Во всех дореволюционных переписях и документах людей разделяли верования, а не этнические различия: русских не было, были православные, иудеи, мусульмане и т.д. Поэтому любовь к русскому народу была частью любви к православной вере, а уверенность в народной мудрости — часть предположения, что народные верования, не искаженные более поздними напластованиями и умствованиями, сохранились в исторической и истинной (масло масленое) идентичности.

Эта идентичность соединилась с немецким мифом о народе и обернулась некритически воспринимаемым мифом о народе русском, который одновременно мудр в своих глубинах и трагически не просвещен во взаимоотношениях с социальной жизнью. Более того, признаком, по которому и можно было отличить представителя народа от интеллигента или аристократа и стала именно социальность: отчетливая непросвещенность, необразованность и интеллектуальная наивность. Претендовать на мудрость мог только тот, в ком не читалось намека на образование и социальную искушенность.

А раз нет искушенности и зашкаливает наивность, то какой спрос с клиента?

Именно поэтому возникла особая в русской ментальности связь между царем (богоданным сюзереном) и народом, который тоже не социальная или этническая общность, а метафизическая. Царь и народ — от бога, все остальное (кроме веры) — порождение социума (для некоторых — дьявола).

Не случайно для того, чтобы окончательно отвергнуть царя во время октябрьской  революции вместе с ним нужно было отвергнуть православную веру. И не случайно сейчас, на, казалось бы, совершенно ином историческом этапе, власть усиливает любовь к Путину, укрепляя самую традиционную версию православия. Потому что в рамках мифа о народе — народ, православие и царь — одно и то же, одно божественное корневище.

И защита народа от социальной ответственности, в том числе вывод за рамки санкций — это одна из забот власти и сторонников мракобесной триады. (Или опосредованная забота о себе: народ не виноват, какой с меня, мелкого конформиста, спрос). Потому солнечноликий Путин так охраняется от любых социальных и физических пятен: ни денег у него, ни партии, ни болезней и изъянов.

Понятно, что это лукавство, легко, кстати, идентифицируемое, но народ-богоносец прочитывает прием, как сущность. Нет социальных недостатков у царя, нет социальных обязанностей (кроме как любить царя и веру, пусть понарошку) у народа. Поэтому всегда виноваты бояре — порождение социума, а не члены триады.

Поэтому интерпретация ответственности, которая в равных долях делится между Путиным (властью) и Россией (социумом) исторически более прогрессивна, что ли, а санкции исключительно боярам (дружбанам вождя)  — часть устаревшей и любезной седой старине интерпретации, архаика.

Может, восславим, братья, равенство, поделимся щедро виной? У нее, чем черт не шутит, золотой ключик от будущего.

Оригинал текста 

Когда более двух лет назад хитроумный Запад ввёл санкции против России, российскому режимудавали от силы 2-3 чахоточных года. А она и сейчас живее всех живых. Без одышки на четвёртый этаж. Невзирая на нефть, рубль, черта в ступе. Да, бедные стали ещё беднее, но голосит, переходя на фальцет, разве что средний класс, потерявший жирный нефтяной лоск.

Но до краха режима – плюс-минус трамвайная остановка: терпеть и переходить на натуральное хозяйство в России умеют быстрее, чем Райкин переодевался. А когда старшой кукиш всему миру показывает, кузькину мать в натуральную величину, махроть всея Руси в складной версии и прочие нашинские штучки-брючки, то не потерпеть ещё чуток – грех.

Не об этом речь. Не скинет русский народ кремлевского начальника-охальника, и уж точно не задулю крученую и моченую Западу. И не за санкции и антисанкции, фиг нам Воронеж, новых нарожаем. Так что я не о тех, кто надеялся на холодильник: пока там не окажется гордая трехлитровая банка патиссонов в окружении консервов с морской капустой, не страшен нам берег турецкий и Грузия нам не страшна. Да и не патиссонами едиными жив русский человек, не на того нарвались.

А если вы рассчитываете, что Запад будет применять к России приём из веревки и палки, то есть душить, пока мыльные пузыри из носа не полезут, то и здесь я бы шибко не рассчитывал. У Запада есть три источника и три составные части научной калькуляции, почему страшный Путин лучше, чем без.

Поэтому на Западе интересы с идеями борются в эшелонированном наступлении, и хотя идеи – муж, голова, и интересы — жена вертит-крутит шеей, вертит и головой.

И задают вопрос: а так ли плох Путин, как его англосаксонцы малюют? Спрашивает Ренци. Да, грозит ядерной зимой, недоговороспособен, мужик, везде и все у него чешется, весь — один зуд от упущенной выгоды в ожидании геополитической катастрофы. И вот-вот мировой пожар раздует.

Но, как правильно, замечено, мировой пожар у нас в крови, господи благослови? То есть Путин, – конечно, шишка под носом тмутараканского бея, но бей-то не он, он — тот живописный фурункул, который назрел от дурноты в крови. Бей — и есть мы, Путина воспитавшие, выкормившие и вырастившие на радость маме.

И это Запад, наивный как осенний лист, уже понял. И среди тех аргументов, которые позволили Западу спокойно смотреть, как одуванчик превратился в атомный гриб, был, конечно, самый банальный (но недаром поэт сказал: банальные метафоры самые распространённые, потому что верные). Пусть, думают, как Кремль дышит, лучше Путин держит своих скифов (да, скифы мы) в жестком наморднике и спускает с поводка, когда не спустить уже нельзя.

Это только в кремлевских сказках Запад спит и видит, как бы ему русским народом поуправлять и Камчатку с Чукоткой захапать.

Не надо песен. Русский народ никому даром не нужен, только в аквариуме-террариуме за толстым пуленепробиваемым стеклом. Чтобы пальцем постучать. И сухой корм покрошить.

Посмотреть – да, кушать с ним из одной миски – держи карман шире, пускай его укротители сами с волосами едят.

Короче, Путин, если трезвым взглядом на него поглядеть, не один русский народ из щенковслюнявых рОстил, его вся гоп-компания терпела и поила-кормила, так как кому это надо: жить в Кремле и этой одной седьмой (что осталась от одной шестой) управлять как антилопой-Гну. Ему здесь молоко за вредность ещё надо приплачивать, что он на себя думу такую тревожную и непосильную взвалил, и до сих пор жив, на Марс не сбежал, на Пряжке насовсем не поселился,только наездами, не телепортировался вместе со своим буйным населением в Африку, дабы собирать там грибы и кедровые шишки.

Запад терпел и нам велел: терпите, братья, завтра будет не просто хуже, а уже некуда.

Вот посмотрите на Америку и Барака Обаму. Вы думаете, ему только один юрист из Оклахомы в шляпе папочку давал, где было расписано, как и за что можно посадить Буша-младшего, устроившего войну на фальшивых уликах? Раз, Буша нету и республиканцы в ауте.

Нет, говорил мудрый Барак: как только мы осудим президента, следующий уже не уйдёт из-за природного страха оказаться в американской Бутырке. Разрушится сменяемость власти. То есть дело не только в том, чтобы заслужить наказание, но и чтобы это наказание не вышло всем остальным боком.

А Путин, зелёно-изумрудный и ужасный, это вам — не бывший тихий алкоголик Буш, уверовавший в бога нашего Иисуса Христа, что твой Милонов. Это парень с Баскова переулка, я сам с Красной Конницы и знаю, почем там раки за три рубля.

Все над Обамой смеются, типа слабоват был Ваня-бедный, не смог ничего противопоставить нахрапистому питерскому понту. Ведь мог и оружие адекватное давно Украине подкатить, и Асадапохоронить под бурей в пустыне, и СВИФТ отключить, и газ возвертать обратно по трубам, пускай удавятся, изверги. Нет, не хочет и не будет.

Если внимательно присмотреться к санкциям, то у них есть важная подробность: они только процент от гоп-стопа. То есть Путин выкатывает губу на рубль, с него собирают на медную копеечку. Путин уже Антарктиду штурмует на собачьих упряжках и весь свой флот на пердячемпару к пирамидам поближе перегнал, а ему: не надо, Вова, фантиками кидаться, училка на продленке в угол поставит.

Можно, конечно, увидеть здесь мюнхенский синдром, умиротворение агрессора и ожидание у моря погоды. Можно, апорию Зенона с черепахой.  Можно посчитать, что Обама ночью в личке с Радзиховским, Белковским, Кончаловским о судьбах России–матушки советуется, и те ему: Россия без Путина – п…а с зубами. Зубы есть, капы – нет. Слюна белая сочится, клыки блестят в лунном лимонном свете, утереть, блин, некому. Пенделя впечатать духу не хватает.

Можно, конечно, представить, что Обама мечтает делать жизнь с товарища Кутузова и решил победить русского богатыря его же подножкой: терпение и труд все перетрут. Мол, не человек для субботы, а сегодня рано, завтра поздно, давай послезавтра.

Короче, о чем думает Обама, как не о том, чтобы быстрее эстафетную палочку Хиллари передать, можно себе представить. То есть ему уже давно нарисовали все схемы: ПЗРК ан-Нусре, русские самолеты в дыме и штопоре, вставай, страна огромная, здравствуй, Афганистан, но Путин – не Брежнев, он просто так ни из Сирии, ни из Украины и вообще не уйдёт. Ему не вопрос: мне ли чай пить или миру не быть. Не быть. Зачеркиваем.

Дубль два: в Сирии держать ленточку, а вокруг границ – в Польше, Норвегии, Финляндии и прочей Эстонии строить базы. И при этом Керри непрерывно говорит с Лавровым: внимательно прислушиваясь к шёпоту и грохоту про русский мир. Да что вы говорите, очень интересно, а можно ещё раз со второго куплета? Говорить и спорить, и любить усталые глаза Лаврова, и строить, строить базы, растягивая силы по периметру, как резинку от трусов.

Главное, найти точку, где у больного сочетается умиротворение с беспокойным медикаментознымсном под пузырящейся простыней. Спит солдат, а время идёт. Стучат топоры, выше стропила,плотники, баю-баюшки-баю, спи, волчонок заебака на краю. Не пОтом, так опытом. Не дустом, так ропотом.

То есть снимать Путина с пробега — себе дороже. На санитарах разоришься. На позументах. Пусть побегает, родимый, от Сирии до Норвегии, от Латвии до Венесуэлы, от Белостока до Владика. Молодым везде у нас дорога, волка ноги кормят. Главное ночь простоять и день продержаться. Силу солома ломит.