Статья Тимоти Снайдера с опознанием путинского режима как фашистского почти в равной степени актуальная и неточная. Она актуальна, потому что Снайдеру действительно удалось сформулировать невероятную опасность, исходящую от России при Путине. И выделить ряд совпадений его режима как с фашизмом, так и с нацизмом, а куда больше с фундаментализмом, о котором он не упоминает, хотя с последним у режима Путина общего еще больше.

Отчасти Снайдер остается в рамках отвлекающего маневра, примененного сталинской пропагандой, которая не хотела склонять отрицательные свойства немецкого национал-социализма, как слишком похожего на режим в СССР. И дабы уйти с линии сравнения, решила называть немецкий нацизм фашизмом, хотя разница между ними принципиальная: у фашизма нет культа нации или расы, есть лишь культ меньшинства, неограниченного насилия и ненависти к либерализму.

Здесь совпадения с Россией при Путине становятся рельефными, но с нацизмом режим Путина роднит и ощущение мессианской роли русских и России как символа отрицания всего, что ей противостоит как враждебного и неправильного. Но в путинской облачной идеологии, которая по большому счету не сформулирована по принципиальным причинам, в фокусе не этническое понимания нации, а вполне имперское. Не важно сколько процентов русской крови, главное, согласие с мессианской ролью России, культура которой способна создать новый мировой порядок, что и попытался Путин сделать в Украине для начала.

Поэтому если и сравнивать путинский режим с парой ориентиров в виде фашизма-нацизма, то с нацизмом у Путина куда больше общего. Это нацизм, но не этнический, а так сказать – духовный, культурный. С культом России как облаком уникальных свойств, способных выиграть любую конкуренцию и победить всех. Более того, это такой, я бы сказал, стеснительный нацизм. То есть вроде как культ России, но с огорчительным пониманием, что Россия почему-то очень многого не умеет. То есть вообще на самом деле почти ничего не умеет в материальной сфере, ничего за прошлый век принципиально нового и технологичного создать не смогла, никак не вписалась в строительство цивилизации. Более того, кажется, не способна создать ничего из этих ярких звезд на небосклоне нашего времени, ни компьютер, ни операционную систему, ни телефон, фотокамеру или собственный вид машины, вообще ничего. И Путин вместе с его идеологами-пропагандистами это, конечно, видят, но все равно делают акцент на превосходстве России над другими, только в сфере, которая не подлежит проверке, в области духовного совершенства.

И здесь постоянно апеллирует к прошлому и, прежде всего, к победе в войне с немецким нацизмом, которая выявила, с точки зрения путинских идеологов-пропагандистов главное: Россия победила нацизм силой духа в первую очередь, а уж материальной силой, как то, что с грехом пополам подтянулось с обозом, не без помощи ленд-лиза.

Стеснительный нацизм Путина все время держит в рамках внутреннего зрения эту странную неспособность России и русских к созданию материальных объектов современной цивилизации. Он видит, что все попытки доказать превосходство России над другими обязательно используют форму невидимого, не поддающегося проверке, воображаемого, в которое, как в Россию, по Тютчеву, надо верить.

 И именно это приводит к странному взгляду на себя со стороны коллективного Путина, он смотрит как на Россию и русских, целясь в них не по центру, а под яблочко. То есть очень хочет сказать и говорит даже, что Россия и русские лучше всех, но при этом понимает, что надо что-то сделать с уникальной неспособностью к созданию чего бы то ни было, что разнится с умением Левши. То есть в единичном, отдельном экземпляре, русский способен и блоху подковать, но вот создать конвейер по производству подкованных блох или чего бы ни было еще не может.

Поэтому путинский режим это такой нацизм под яблоко: Россия здесь, конечно, лучше всех и всех способна победить, но духом, в прошлом, своей культурой, а так она все время сосредотачивается. Сосредотачивается и никак не может сосредоточиться.

И здесь режим в России при Путине очень похож на фундаменталистские режимы тех стран бывшего третьего мира, которые тоже сегодня не могут конкурировать в сфере технологического производства, но при этом из-за богатства природных ресурсов имеют деньги, чтобы купить почти все. Но при этом надо как-то объяснять, почему мы лучше многих и наши подданные должны быть счастливы, что живут именно под нашим господством. И здесь на помощь приходит точно также заимствованный у протестантов (тех самых англосаксов, у которых заимствовано если не все, то многое) фундаментализм. То есть отказ от глобализации и презрение к современному миру во имя традиций, прежде всего, религиозных. Россию, исповедующую путинский фундаментализм, не случайно порой называют православным Ираном, здесь общего куда больше, чем при сравнении с нацизмом Гитлера и фашизмом Муссолини. Полная неспособность конкурировать в области технологий и вообще цивилизационного строительства, но обилие природных ресурсов и культ прошлого и религии, как части этого прошлого.

Если смотреть исторически, то все эти виды современного фундаментализма (а он есть и в Америке с тем же Трампом, и в Венгрии, да и почти везде, где противостоит глобализации  — здесь нет места, чтобы объяснять, пороки и глобализации тоже), — конечно, обречены. Они на самом деле и существуют для того, чтобы притормозить время, подморозить историю и создать систему объяснений, почему именно они должны править страной или миром. Путинский стеснительный нацизм или нацизм под яблочко – среди первых, кто сойдет с пробега, так как как черепаха тянет за собой символический панцирь прошлого и воображаемого, а это тяжело и неконструктивно. Но величина этого символического домика, вместе с его населением, как косточек в арбузе, это так много, что прихлопнуть как клопа трудно. Но история постарается, она очень часто дает разбежаться, дабы проявить во всей красе эту отрицательную цивилизационную селекцию и избавиться от него. Пусть не навсегда, иллюзии неизбывны, но на долгое время.

Видеоролик по мотивам текста «Не в том беда, что ты»:

Что самое общее лежит в основе того, что не самая богатая, но и не самая бедная, не самая умная, но, возможно, и не самая глупая, не самая счастливая и не самая несчастная страна превратилась в инкарнацию вселенского зла и за это обязательно ответит сполна? Кандидатов много, но мой: вера в абсолютность истины.

То есть в любом обществе есть многообразие мнений и среди них есть вполне человеконенавистнические и ксенофобские, крайне правые и радикально левые, националистические и похуистские, то есть разные. И хотя государству далеко не безразлично, какие именно мнения доминируют в обществе, в том или ином смысле существует такой конклав суждений, которые не совпадают друг с другом, и большего для себя вреда государство в этом по большей части не видит. Ужас России состоит в том, что к власти в ней пришли очень недалёкие люди, которых обуяла вера в сверхценность их идей, которые при недостаточно разработанном артикуляционном аппарате они и высказать как следует не смогли. Но не в этом беда, а в том, что они посчитали, что их комплекс идей — это абсолютная истина, а все остальные идеи — заблуждения или вражеские происки.

То есть во всех или многих обществах существуют сторонники теорий заговора и метафизических представлений, которые на поверку оказываются искажённой восприятием не шибко образованных людей какая-то версия давно устаревшей религиозной мысли. Вон, в Америке несколько миллионов верит, что на землю несколько раз прилетали инопланетяне, их цивилизацию мы и развиваем, они-то и формулу айфона и теслы подсказали, а власти их заковали в кандалы и держат в заточении на одной военной базе в Неваде.

Бывают и более идиотские идеи, но беда не в этом, а лишь в том, что идея превращается в неокрепшем разуме в абсолютную истину, и все ей противоречащее объявляется ересью.

То есть верить в панславистский идеал, для которого надо вплести в одну толстую косу с лентами русскую, украинскую и белорусскую нацию, ничем не хуже веры в переселение душ или другие формы метемпсихоза. Но когда это становится иде фикс, и все остальное объявляется происками ЦРУ и Пентагона, то возникает примерно то, что произошло с Россией при Путине.

Мало ли во что может верить бывший подполковник ФСБ, историю которому преподавали чекисты на пенсии. Но когда у него появляется возможность несложную комбинацию из нескольких примитивных мыслей превратить в новую религию, это становится основой для того, чтобы целая нация слетала с катушек, а как бы цивилизация, пусть не великая и ничем особо непримечательная, совсем даже умозрительная, слетела с рельсов как пьяный поезд за колбасой в воскресенье в брежневскую Москву.

То есть беда не в том, что недалекий и плохо образованный человек оказался у власти, хотя и особо хорошего в этом нет. А то, что общество оказалось настолько незрелым, что позволило дулю превратить в символ веры. И за эту веру пошли на костёр, который уже поджаривает на вертеле тело русской культуры, и если случай на затушит ненароком костёр, превратит в тлеющие угли страну и ее обитателей. Не так, чтобы самых умных, но и вроде как не патологических идиотов; не то, чтобы самых честных — и приврать, и вообще врать здесь не считается зазорным; не то что бы самых злых с младых ногтей, но по сравнению с тем, что считают себя почему-то самыми добрыми и справедливыми, то точно не подарок.

Но если бы глупая идея не приобрела характер абсолютной истины, может бы, и уцелела б Россия. А так не, вряд ли.

Ролик по мотивам текста: Качели. Гибель имперской России как крах панславизма