Критерий оценки осмысленности войны

Есть один предельно простой и много сомнительных способов оценивать действия политиков в том числе в таком экстремальном режиме как война. Понятно, что прежде всего хочется использовать моральный критерий, ведь война — убийства, насилие, страдания для многих. Но моральный критерий при настоящем уровне и способах оценки морали очень гибкий. Те, кто будут отвечать на упреки в аморальности войны, всегда будут приводить примеры аморальности, которая предшествовала войне, а сравнение двух критериев морали редко когда обладает пространством для согласия и понимания.

Естественно, упреки во взаимной аморальности будут продолжаться, потому что они очень удобны в пропагандистском освещении конфликта, но однозначно понимаются только внутренней аудиторией.

Поэтому имеет смысл рассмотреть такой, казалось бы, парадоксальный и далекий от какой-либо этики подход, как выгода, корысть. Мой учитель литературы в тридцатой физматшколе, обращаясь к нам, подросткам, неоднократно повторял, что идеалисты намного более жестоки, чем материалисты. Потому что у идеалиста свои огромные и символические ценности и, апеллируя к ним, он может оправдать любую жестокость. Идея важнее. В то время как материалисту нет возможности укреплять свою позицию ссылкой на символическую (и всегда противоречивую) сферу, он должен оставаться в рамках материальной реальности.

Именно поэтому подход не идеологический, не символический, а материалистический может быть, как ни странно, рабочим. Вот Путин начал войну против Украины и обеспечил ее для своей внутренней аудитории идейными обоснованиями, которые в той или иной мере оказались действенными. То есть он говорит или намекает, что большая часть Украины — наша русская земля, что украинцы — предатели, перешли на сторону наших западных врагов, что, если бы не напал Путин, то рано или поздно на него напала бы Украина или поддерживающий ее из желания нам насолить и ослабить Запад, и так далее. Формально, можно разбираться с каждым из этих пропагандистских заявлений, плюс добавлять к ним собственные, что война позволяет Путину удерживать власть и сохранять свой режим. Но это та сомнительная в плане поиска понимания и согласия область, где договориться почти невозможно.

А если поставить вопрос проще и жестче — а в чем материальная, экономическая выгода войны Путина против Украины? Предположим, Путин сохранит за собой не только Крым и часть Донбасса, полученные еще в 2014 году, но и сухопутный коридор в Крым и Донбасс в его административных границах. Хотя рано или поздно потеряет. Какая от этого выгода самой России и ее населению? Если сухопутный коридор в Крым может быть измерен в категориях выгоды как сокращение издержек при транспортировке грузов в Крым, то заполучение уничтоженных почти в ноль новых территорий является с экономической точки зрения совершенно затратным, убыточным делом.

Эти территории ничем особенно не богаты, а разрушенные войной потребует огромных материальных вложений, что на годы понизит уровень доходов тех самых россиян, которые из-за идеологических, символических соображений поддерживают войну, хотя по данным соцопросов все меньше.

В свое время, в самом начале перестройки, когда Россия после распада СССР была максимально слаба, в соседней Финляндии возникала идея требовать возврата финских территорий, отнятых у Финляндии Сталиным. Были проведены опросы, и выяснилось, что большинство финнов не хотят возвращения Карелии, так как, по расчетам экономистов, восстановление этих земель на десятилетия понизят уровень жизни большинства финнов. Как произошло при объединении двух Германий. Но это пример отношения к сугубо материалистической логике.

Если следовать ей, то война Путина, обернувшаяся огромными затратами и потерями, как финансовыми, так и людскими, а также очень болезненными санкциями, совершенно невыгодна России. Понятно, если подключить символическую идеологическую сферу, способную объяснить все, что угодно, то да — Путин восстановил самоуважение тех, у кого в этой области проблемы, и гордость державой помогает компенсировать потери в других областях, в том числе в личной жизни и карьере. Но если оставаться в логике экономического, материального критерия, то война Путина в Украине крайне невыгодна России и приносит и будет приносит еще долго череду болезненных потерь при минимальных символических приобретениях.

В свое время Эткинд, многие из нынешних суждений которого мне чужды, написал остроумную книгу о внутренней колонизации в России, показав, чем отличается колониальная политика западных стран и России. Западные страны использовали колонии для собственного обогащения, беспощадно выкачивая из них ресурсы для внутренней пользы. А вот колонии или территориальные приобретения России имели противоположную тенденцию. Скажем, Польша и Финляндия, входившие в состав Российской империи, жили в материальном плане намного лучше, чем сама Россия, и имели куда больший уровень свобод. То есть Россия захватывала территории для самоудовлетворения и понта и использовала их не для повышения уровня жизни своего коренного населения, а напротив датировала эти якобы колонии.

Одновременно внутри самой России были парадоксальные внутренние колонии, типа, военных поселений Аракчеева и похожих квазиобразований, где люди жили на уровне рабов, работали за гроши, как местное население в европейских колониях в Африке, Латинской Америке или Азии. То есть эксплуатации подвергалось собственное население, чтобы сохранить иллюзию могущества и процветания, во многом ложного.

Точно также с последней войной против Украины, решая множество символических и психологических задач типа поддержания самоуважения у неудачников-патриотов, война наносит огромный материальный ущерб России и ее населению, прежде всего, бедному и небогатому, потому что богатые умеет зарабатывать всегда, а на войне в первую очередь.

Поэтому предположение, что эта война — огромная ошибка (помимо слишком очевидных моральных соображений, но они как дышло, которое можно повернуть в любую сторону) и просчет, стоящий России такую цену, которую будут платить не только нынешние, но и последующие поколения, свободные от символического удовлетворения, но не от расплаты за сегодняшнее безрассудство.