Об упрощении сложного
Съездил в даунтаун Бостон, поснимал бездомных в парке Boston Common и в округе. Новая камера зовет как полковая труба, пересиливая неизбежные побочные страдания из-за того, что я еду туда, куда ездил только со своей Танькой. Оправдание покупки – дополнительный мотор. Как пишут на Тесле: dual motor.
Более того, взял с собой карманную камеру, чтобы попутно снимать и видео, фиксируя как я договариваюсь о разрешении снимать с каждым конкретным человеком, как вообще все это выглядит. Кое-что получилось, кое-что нет. Рук две, активная одна, получается, что я в одной руке должен держать две камеры, и следовательно, саму процедуру съёмки я запечатлеть нормально не смог. Потому что при фотографировании держу камеру двумя руками, у нее же нет ни видоискателя, ни поворотного экрана, а на солнце я должен втыкать лицо в экран, и в этот момент моя карманная камера тупо смотрит в землю или в бок, но точно не на объект. Звук записывается, но как раз самое интересное, как я получаю согласие на снимок, а потом расплачиваюсь, идет в мусорное ведро.
Поэтому я пока выставляю только фотки, а с видео еще позанимаюсь, и, если получится более-менее кондиционно, прикреплю в зарезервированном первом комментарии. Так как я собираю урожай широким хватом, как клюкву на болоте, я далеко не всегда знаю, бездомный ли передо мной или просто прохожий с удивлением от жизни в лице, потому что и бездомные очень часто ходят с наушниками на голове и одеты вполне прилично. Потом по лицу становится понятно, скрыта ли история социальным забором, но есть еще одно мнемоническое правило: если человек берет доллар в качестве гонорара, он – почти наверняка бездомный, в противном случае следует отказ.
Как всегда, в Boston Common я снимаю своих бывших коллег-экскурсоводов, и вообще тех, кто выбивается из строки обыденности: снял паркового рейнджера, полицейского (он из всех самый нормальный, если вы понимаете, о чем я), снял участников политической манифестации, плакаты которых вместе с голосом в мегафоне боролись с Трампом и Израилем. В принципе я с ними, но у этих ребят тоже весьма специфическая внешность, они как бы из той же колоды, только этого еще не знают и как бы на марше.
Ну а в самом конце журавлиного выводка – просто фотки тех, в ком я сразу не распознал норму, но от гонорара они отказались, а еще двое просто сами подошли и попросили их сфотографировать, а потом прислать снимок на почту, что я и сделал. Был еще странный японец, если я правильно его идентифицировал (меня еще двадцать лет назад кузина учила определять японцев от китайцев или тайцев: если похож на нашего казаха – почти наверняка японец). Короче тот, в ком я заподозрил гражданина той страны, которая всю жизнь снабжает меня камерами, фотографироваться согласился, но затем попросил мою камеру и попытался снять меня самого алаверды. Но моя SigmaBF просто так кому угодно в руки не дается. Поэтому он снял один расфокус, но старался вполне по-японски (смешно, если я ошибся).
Я почти все время снимаю, потому что у меня просто нет другого выхода, меня гложет сомнение: не сказал ли я уже все, что хотел по поводу политики, войны в Украине и проблем с либералами-релокантами? Я же не на злобу дня пишу, я пытаюсь формулировать то, что никто не сказал и, скорее всего, не скажет, и то, что я сам должен облечь в формулу различения, ибо точно также нуждаюсь в этой процедуре. А таких вещей не так и много, по крайней мере, в рамках моего кругозора, а он такой, какой есть. Это про свою Таньку, которую меня просят оставить в покое, я могу повторять и твердить одно и тоже, но на разные лады. Политика проще и беднее образа одной ушедшей навсегда женщины, с чем я не могу смириться и, наверное, уже не смирюсь.
Да, она мучает только меня, а война и бульдожья хватка диктатуры упрощения, волнами распространяющей стремление все таким образом поглотить, превращает в конформиста с разными знаками если не всех, то многих. Согласие на редукцию, на подмену сложного простым это куда более сильный инстинкт, чем еда или секс, потому что он рифмуется с возможностью выжить, а уж здесь на компромисс идет каждый второй. Даже если он об этом не догадывается.
