Ролик по мотивам предыдущего текста.

Отъезд за границу замечательной актрисы Хаматовой и ее заявление, что возвращаться она боится, так как не хочет ни врать, ни бороться с режимом, вызвали у одних всплеск сочувствия и восхищение ее позицией. В то время как другие некстати вспомнили, что актриса была доверенным лицом Путина на выборах, своим именем и репутацией поддержала его восхождение к власти.

Это ролик по мотивам текста «На глиняных ногах понта»

Путин, как игрок русской политики, стреляет всегда под яблочко. То есть истинная цель не та, что официально вывешена как мишень. Мишень — для пропаганды, там в качестве цели войны в Украине декларируются какие-то смехотворные денацификация и демилитаризация, ответ на геноцид Донбасса и так далее. Но истинная цель, что понимают сердца русских патриотов (бьется, бьется ретивое), другая.

Для Вити март был (и оказался) особым месяцем, и не только потому что в марте он умер, а за год до этого в марте же погиб его сын Левка. Перелом от зимы к весне, в мартовском Петербурге — нерешительный и слабый, неустойчивое равновесие между умирающим прошлым и невнятным будущим — позволял использовать особую оптику.

Ролик по мотивам предыдущего поста  о том, как выражением Путина «мы с народом» стало кодом для всего произошедшего.

На фоне продолжающейся агрессии России против Украины, сеющей смерть и разрушения по образу и подобию немецкого нацизма во второй Мировой, уничтожающей все живое (несмотря на мужество украинского сопротивления) и сравнявшего города с землей, как это было уже в Сирии, продолжаются попытки осмысления случившегося.

Пастухов предпринял попытку объяснить поддержку войны со стороны бОльшей части российского общества и невозможность переубедить тех, кто полагает, что русский мир – полюс добра, а русское воинство, бомбящее Украину практически квадратно-гнездовым способом – рыцари света.

Это ролик на тему пафоса, который оказался точен у жертвы агрессии и привычно лжив у самого агрессора.

Думаю, многие обнаружили неожиданный для них феномен: президент Зеленский и другие украинцы, рассказывающие нам в эти дни о войне, говорят с такой риторической интонацией, которая всю жизнь была запрещена в нашем кругу, потому что ближе всего эта интонация к пафосу.