Почему жертвы и потомки жертв Холокоста повторяют путь своих гонителей

Национализм — ловушка, в каком-то смысле медовая не потому, что попадание в неё сулит тот же упоительный оргазм, но по универсальности, по примерно одинаковому чувству удовлетворения и растворения в нем, как чем-то бОльшем, авторитетном и грандиозном; и они похожи.

Более того противоядия против националистического восторга в некотором смысле нет. Не все, к счастью, попадают в эту ловушку, но мой опыт отчетливо свидетельствует, что ни ум, подчас недюжинный, ни уровень образования — порой превосходный, не являются препятствием. Я, как и многие, знаю, прекрасных интеллектуалов, которые попадали в этот нежный капкан и выйти из него не могли.

Другое дело, что правила хорошего тона, выработанные либеральной повесткой на протяжении последних десятилетий, придали националистическому позиционированию статус архаики и по меньшей мере неприличия. Более того, в интеллектуальной и академической сфере были опубликованы ряд авторитетных работ, из которых я упомянул хотя бы «Вымышленное сообщество» Бенедикта Андерсона, которые убедительно доказывают, что нации и сопутствующие им мифы о чистоте крови — не более чем фикции.

Физически или генетически наций не существует, они лишь идеологические конструкции, возникшие в результате распада империй и французской революции, когда управлять людьми как раньше, с помощью их религиозной идентификации или гражданства, стало затруднительно. И была изобретена новая конструкция, многим показавшаяся удобной. Хотя и стала полностью разоблачённой за десятилетия после Второй мировой войны.

Но та националистическая контрреволюция, которая началась не с Трампа, но им и его политикой превращенная в тренд, националистический правый интернационал, реанимирует национализм. Что им Бенедикт Андерсон или идея, что физически нация — это фикция. Зато это очень удобная мобилизационная конструкция, позволяющая повышать свой социальный или символический статус просто в рамке операции присоединения к чему-то большему и долговечному, чем и предстает подчас нация, не такая хрупкая и кратковременная как человеческая жизнь.

Но я хотел не заниматься культуртрегерством, объясняя, почему национализм — одна из многих и самых популярных идеологий управления большими массами людей. Меня интересует ряд последствий, вполне конкретных и показательных. И хотя способы функционирования националистических утопий не сильно отличаются, я сделаю акцент на еврейском национализме, потому что сегодня, после начала войны Израиля и Трампа против Ирана, он представляется наиболее заметным. Более того, евреи, что знают все, непосредственная жертва именно националистических утопий, когда в рамках немецкого национал-социализма были объявлены людьми низкого сорта и уничтожались в массовом порядке.

На самом деле утопичность немецкого и антиеврейского национализма было понятна и идеологам Холокоста, потому что, как они ни старались, они не могли доказать разницу между немцем и евреем, разве что культурную, но это точно фикция, культура — набор приобретенных навыков и опций.

И, однако, именно евреи, с их опытом Холокоста и жертв бездоказательного национализма, создали архаическое и жестокое государство с границами по националистическим принципам. Это показалось удобным в ситуации, когда палестинских арабов было численно больше и создание совместного государство или государства с идей равенства наций предполагало ряд политических трудностей. Но сама идея национального неравенства стала безусловно бомбой замедленного действия, которая не может не взорваться, ибо опирается на утопическое представление о нации, и как все утопии, рано или поздно, рушится.

Но я опять же хотел бы обратить внимание не столько на проблемы государства Израиль, хотя при активной поддержке Трампа Израиль превратился в источник максимальной нестабильности в мире. Я хочу сделать акцент на том, как рамках националистической утопии исчезает влияние других утопий, например, гуманистической. Мы видим, как просто сам факт выбора еврейского национализма в виде полюса правды (вне реальных или доступных для анализа констант), приводит к почти полной отмене гуманистического взгляда на жизнь. Хорошо бы со стороны только вовлеченных в конфликт (израильтянам, воюющим против Ирана или страдающим от ответных бомбардировок, легче обмануть себя и присоединиться к полюсу добра чистейшего образца, воюющего против чёрного, как сапог прапорщика на острове Валдай, зла.

Обратите внимание как ведёт себя вполне себе либеральная прослойка эмигрантов и противников путинского режима, они с удивительной лёгкостью превратили гуманистическое сочувствие в часть политической позиции. Когда бомбы летят на израильское города и умирают/страдают гражданские лица, их сочувствие струится как мокрая губка в жестких ладонях. Но когда бомбы Израиля или Трампа уничтожают мирных иранских граждан (да и политиков, пусть неприятных или даже отвратительных, но без суда и следствия, просто в русле тех возможностей, которые открылись от альянса Нетаньяху и Трампа) гуманизм исчезает как сон, как утренний туман; выветривается как запах обглоданной голодной собакой кости.

Более того, среди них и правозащитники, и здесь я вынужден отметить это как отягчающее обстоятельство. Увы, то, что правозащитники точно также подвержены националистическим иллюзиям и являются в том числе еврейскими националистами, несмотря на достойный опыт сопротивления советской и постсоветской системе, само по себе не является удивительным. Но то, что жалости и сочувствия в рамках такой правозащиты заслуживает только представители одной (или нескольких) нацией, а другая или другие, как бы прореха на человечестве, их можно всегда отнести в разряд сопутствующих потерь и сочувствия они не вызывают.

На этом построена идеология Израиля, для которого палестинцы — не люди, а помеха в построении умозрительного и архаического государства, они легко активируют комплекс воплощенного зла, когда участвуют в терактах, вроде того, что было совершено 7 октября отрядами ХАМАСа. Но ни они, не просто проживающие с лишением огромного числа прав жителей Газа и Западного берега не обладают статусом хрупких, как других, людей. С отсутствующими атрибутами прав и сочувствия. Они комары на болоте, которое предназначено к осушению.

Еще раз. Еврейский национализм ничем принципиально не отличается от национализмов прочих наций, просто так сложилось, что практически вся эмигрантская тусовка либералов-оппозиционеров отстаивают идеи еврейского, право израильского национализма, как самую первую ступень присяги на верность. Это просто стоит иметь ввиду, в том числе и при рассуждении о политических перспективах эмиграции и вообще послепутинского мира.