Страшная месть: что у них общего и почему
Те, кто ощущает подвох простых ответов на самые что ни есть простые вопросы, возможно согласятся, что дело не Трампе как таковом. Не в Трампе, не в Путине, не в Ким Чен Ине, Нетаньяху, Эрдогане или аятолле Хаменеи. Дело в тех, кто их и почему выбирает и поддерживает. И здесь для более точных предположений стоит разделить диктатуры, вроде Ирана или Северной Кореи, и как бы демократии для своих, как в том же Израиле и тем более в Америке.
Но давайте начнем с простых ответов. Практически все перечисленные – ультраправые политики, что тому же Трампу или Нетаньяху позволяет благоволить к Путину, но совсем не помогает пониманию между ними же и Ким Чен Ином и Хаменеи. То есть вся эта лабуда про традиционные ценности, ненависть к либерализму и праву – у них общая, а табачок все равно врозь.
Может быть, для Трампа и Нетаньяху мало детской болезни правизны, ненависти к пидарасам, толерантности и феминизму, им тот же Путин и даже Эрдоган как бы более милее, более-менее ничего, а Хаменеи лучше не встречаться с Трампом в узком коридоре на Владимирской пересылке.
Но прежде всего, попробуем дифференцировать ультраправые режимы ультраправых политиков, отметив уже проступившую в боковом ракурсе ненависть к либеральным ценностях и либеральному же праву. Потому что здесь почти все, разве, кроме Ким Чен Ина, более-менее похожи, они пришли на гребне революции или волне протеста и усталости от лицемерия и конкретных практик либеральной демократии. Хотя в том же Иране это была не демократия, а монархия, но все равно просвещенная и светская, но отдача была такой же. Путин тоже пришёл после во многом лицемерной и фальшивой демократии Ельцина, позволившей номенклатуре второго ряда занять первые места у кормушки приватизации, но остальные, которым обещали по две черные обкомовские Волги на один ваучер, резонно ощущали себя обманутыми и ощипанными, как дохлый куренок перед супом.
И здесь тот же Трамп испытывал почти такую же классовую ненависть к либералам с их толерантностью, me too, защите социальных и сексуальных меньшинств и вообще к социальному государству, полагавшему, что богатые должны платить за тех, кому меньше повезло. По собственной лености или отсутствия карьерных лифтов и социального капитала семьи, но все равно. Срединная Америка реднеков ненавидела почти все либеральное, потому что пока они вкалывали на шахтах или фермах, либералы наслаждались какой-то своей изысканной жизнью на обоих побережьях и помогала не им, а тем, кому еще хуже, прежде всего, эмигрантам.
С Нетаньяху вроде как все сложнее, но ему тоже были отвратительны левые, твердившие о геноциде и притеснении арабов, об оккупации Палестины и международном праве, хотя какое тут право, если эта земля 2 тысячи лет назад принадлежала нам. Вот и все права. Это, как если бы американские индейцы команчи вломились бы в Белый дом и проорали Трампу или Вэнсу, у нас тут всего ничего полтысячи лет стояли вигвамы, уебывайте по-хорошему в вашу старушку Европу.
Но я все-таки предлагаю все время держать в уме не только совпадение, но и разницу. Одно дело прийти к власти после либералов и их многолетнего правления, а другое взять эстафетную палочку у папы, которому передал ее дедушка, а тот приехал покорять Корею в чине капитана Красной армии, награждённого Орденом Красного Знамени как активный участник партизанского движения в Маньчжурии по борьбе с японскими оккупантами.
Но все равно даже различие между Нетаньяху и Трампом огромно. Израиль по историческим мерам – подросток, которого по непониманию последствий утвердили в качестве государства, не дав никакого взрослого в наставники. Поэтому они и построили вместо демократического государства, националистическое и только для своих.
В то время как Трамп – как настоящий уникум – пришел не после ельцинской псевдодемократии, не после сидения в тюрьме как Эрдоган, не как кликуша-эмигрант Хаменеи, а в самую старую и укорененную демократию на всем земном шаре. И показал, что влияние личности в истории нельзя недооценивать, потому что просто отменяет почти всю институциональную структуру страны или делает ее вымученной и зависимой. А отменить или не отменить — вопрос, когда начнет неминуемо приближаться конец его строка, а для третьего надо будет ломать конституцию о колено Вэнса. Не то, чтобы колена жалко, в политике жалость — остаточный и рекламный признак. Но все же такой огромный и скрипучий поворот руля в демократии с традициями и устоями, это вам не НТВ, Ельцин-центр или Мемориал закрывать.
И в принципе мы хотя бы можем отметить, что все перечисленные (или только подразумеваемые) правые лидеры — сторонники фундаментализма, с разницей, конечно, на иранский, русский или американский колорит, но все равно возвращение к истоком далекого прошлого, когда кольт устанавливал законы, снова в ходу, как широкие брюки после узких (хотя тот же Мамардашвили полагал, что кольт и Святая инквизиция, впервые увидевшая частного человека (при всей ее бесчеловечности), сделали для демократии больше других).
Я специально не ввожу дифференциальные модели, отличающие отношения того же Трампа с Путиным и Хаменеи, возможно, как ни смешно, первому более по нраву белые люди с христианском или иудохристианским бэкграундом, а от ислама его тошнит, как алкоголика от сакэ с пивом. Хотя сам-то Трамп не пьет, жрет джанк-фуд из Макдональдса, а правильное питание для него ничем не лучше феминизма и гомосексуализма.
И все же, даже беглый взгляд на эту разношёрстную компания позволяет сделать вывод, что Трамп многим дает непосильную фору. Он не из монархии шаха, не из демократии Ельцина, не светские реформы Ататюрка отрицает, он вообще не знает, чего захочет его левая нога через пять минут, то ли Гренландию обглодать до косточек, то ли всех мусульман выслать из страны, то ли объявить войну Европе: а зачем они не выкрутили руки главе Норвегии, отказавшейся давать ему Нобелевскую премию мира после 8 плюс остановленных в его воображении войн?
В любом случае, это не то, что во времена Хрущёва называлось волюнтаризмом, это просто месть и шах-падишах, причем не с удобного высоко старта, когда ты с высоты своего роста смотришь на предшественников со слезящимися от презрения глазами, это именно то, что описал Оруэлл в 1984, когда взял за образец не сталинский СССР, а родную ему британскую действительность и показал: может быть все. Вообще все.
Там вот Трамп и показывает нам: нет никаких исторических уроков, нет никакой прививки от фашизма, люди как общность не способны учиться, и не потому, что, учителей не хватает. А потому что начальство ушло, и можно делать все, что угодно. Ушло либеральное начальство, и начался школьный бунт, бессмысленный и беспощадный. Дети жестоки, особенно если их обижали.