Почему Украина не полюс добра

Нам всем не хватает аргументов. У нас есть аргументы для единомышленников; аргументы для несогласных с нами у нас в дефиците (не буду здесь распространяться по поводу исследований американских неврологов о том, что политические убеждения лишь отчасти рациональны, а куда более эмоциональны). Но если мы не пропагандисты, то вынуждены все равно искать именно доводы, доказательства, а их всегда не хватает. Именно поэтому возникает соблазн усилить аргументы эмоциональным прицепом, а подчас не прицепом, а оберткой, и частенько не оберткой, а наконечником.

В этом смысле практически весь корпус текстов и роликов российской оппозиции в эмиграции – пропаганда. За редким исключением отдельных экспертов, да и то подчас предпочитающих умалчивать о том, о чем говорить не хочется или о чем заранее просит не говорить интервьюер. Так как у нас в кадре российско-украинская война, то пропагандистский акцент чаще все проявляется уже в заголовке, когда с первых слов катастрофический прогноз для Путина и России беззастенчиво педалируется, а обнадёживающий прогноз по поводу противостояния и успехов Украины в той же пропорции обрастает радостным предвкушением.

Казалось бы, почему не парировать эти упреки ссылкой на убеждения, ведь никто не запрещает ненавидеть путинский режим и жадно ждать его уничтожения (я использовал цитату из Печерина, у которого — куда более аутентично моменту -уничтожения ждется не режим, а отчизна, вполне в духе многих релокантов). Безусловно, любой эксперт, аналитик или журналист имеет право на свои предпочтения, но, если он пытается представить не пропагандистом, а беспристрастным исследователем, он обязан соблюдать правило равновесия. Как бы ни было сильно негодование по отношению агрессии Путина против Украины, для обеспечения презумпции доброжелательности и доверия к его словам, он обязан быть беспристрастным в обе стороны. Просто для обеспечения доверия к своим словам.

Этого нет и в помине. Возьмем два последних эпизода: на прошлой неделе Зеленский торжественно перезахоронил прах сотрудничавшего с нацистами бывшего руководителя ОУН Андрея Мельника, возложил цветы, произнес знаковые слова про различение настоящих геров, к которым многозначительно отнес Мельника. Причем, это было решение не Рады, в которой, можно предположить, не нашлось единодушия по этому поводу, а лично администрации президента, которая почти в полном составе присутствовала на церемонии перезахоронения.

Понятно, официальный Израиль и Яд Вашем (мемориал памяти жертв Холокоста) выразили громкий протест против возвеличивания и оправдания нацистских преступников, но эти ребята кричат волки даже тогда, когда сами режут овец. Западная пресса ответила сдержанно, но с безусловным осуждением, я читал статьи в The New York Times (подписка платная, давать ссылку бессмысленно) и Euronews. Возвеличивание пособников нацистов не комильфо для всех, даже для жертв российской агрессии.

Но ни один ресурс релокантов-оппозиционеров даже не заикнулся, «Эхо» поместило не просто осторожную, а трогательно осторожную заметку Роднянского, в котором ни сути, ни оценки не ночевала тучка золотая. Это, конечно, только одна из лакмусовых бумажек пропагандистского статуса всей релокантской прессы, ни о какой беспристрастности речи вообще не идет. Страх перед даже осторожным упреком Украине и ее руководству выше профессиональной гордости, которой нет изначально у людей, находящихся в тренде конформизма с ельцинской эпохи, разве что область сакральных запретов на критику меняется в зависимости от конъюнктуры.

Второй эпизод – разбомбленное украинскими ракетами общежитие Старобельского педагогического колледжа с 20 погибшими. Здесь имеет смысл отметить реакцию украинских экспертов – ни один из них не выразил сомнения в правильности и правомочности бомбардировок гражданских объектов, выворачивались все до единого, что свидетельствует только о том, что все эти эксперты – пропагандисты. Здесь пресса релокантов попыталась сыграть в беспристрастность, именно потому, что западная пресса была вполне определенной в этом эпизоде, эмигранты-оппозиционеры позволили себе легкий флер сомнения и сожаления на фоне все столь же высокой волны безоговорочной поддержки ВСУ.

У меня есть важный маркер, среди множества экспертов в эмигрантской среде всегда наиболее взвешенную позицию занимает военный эксперт Руслан Левиев, кажется, единственный, кто неоднократно повторял, что военные преступления совершают обе стороны, когда намеренно или случайно бомбят гражданские объекты, уточняя, что ни российская сторона, ни украинская ни разу даже не попыталась расследовать собственные преступления и ошибки. Так вот в случае со Старобельским общежитием даже Левиев проявил малодушие; вот типичный образец: интервьюер со всей возможной осторожностью спрашивает, почему бомбардировка колледжа в Старобельске вызвала такой резонанс? (подчеркнем, ни слова о том, что это бомбардировка не российскими силами, а украинскими, но этого просто смешно ожидать). И что отвечает Левиев: абсолютно корректно и изначально неполно – мол, когда гибнет одномоментно большое число людей – это всегда становится акцентом внимания. И тут же приводит случай, когда российская армия разбомбила высотный дом в Украине и погибло 24 человека. Но не упоминает, что в обоих случаях – это военные преступления. И кто здесь изначально жертва, а кто агрессор – значение не имеет. Жаль, хотя почти наверняка именно о таком варианте ответа интервьюер и эксперт договорились еще на берегу, военные преступления в отношении Украины звучать на релокантском ресурсе не могут.

И вот теперь вернемся к самому началу, к тому, как многие (если не почти все) для усиления убедительности своей позиции, нагружают последовательность аргументов эмоциональным фоном. И это не только не скрываемый соус политической пристрастности (она вполне правомочна, если находится в рамках профессионального равновесия). Речь стоит вести о наиболее употребительном способе усиления своих доводов, который заключается в, казалось бы, факультативном нагружении позиций противостоящих сторон моральными или теологическими ярлыками. Чаще всего в виде противостояния не просто агрессора и жертвы, но добра и зла. В принципе – это наиболее яркий маркер беспомощности и пропагандистского драйва: только в политической или военной аналитике появляются моральные камертоны, то пропагандистский прицел обнаруживает свою цель.

В этом смысле нет ничего более разоблачительного, чем попытка нагрузить те или иные политические позиции нравственной тенью. Почему? Разве агрессия России против Украины не является не только политическим, но и нравственным преступлением? Но дело в том, что у нас нет никаких критериев определения большей или меньшей нравственности, большего или меньшего зла, чем наша уверенность, облаченная в форму эмоциональной несдержанности. Добро и зло относится к области теологии, но и современный и вменяемый теолог тщательно избегает столь лобового обозначения, так как точно также понимает ограниченность инструментария доказательств.

Характерно, что ни в уголовном праве (даже у тоталитарных или авторитарных стран), нет попыток зафиксировать измерение добра и зла. Нет, его естественно и в международном праве. Агрессия России против Украины – зафиксированное международное преступление, возможно (это требует доказательств) – преступление против человечности (хотя это тоже траченная молью дефиниция).

Но никакого измерения добра и зла в праве нет и в помине. Конечно, можно сказать, что это просто эмоциональное усиление, в общем и целом, вроде как простительное в ситуации, когда более сильный и жестокий нападает на более слабого и беззащитного. Но никакие ссылки на публицистический характер и неприязнь (ненависть) к агрессору не оправдывают перевод стрелок с рациональности на эмоциональность с подмоченной репутацией. О добре и зле в применении к политике говорят либо безграмотные, либо оголтелые пропагандисты, обесценивающие свой пафос изначально.

Кстати, и военные преступления не находятся в области теологии, а исключительно в области права. И здесь опровергается главный фирменный тезис украинской пропаганды – нельзя уравнивать жертву и агрессора. Это как раз тот случай, когда можно и нужно. Военные преступления не имеют никакого отношения, какая сторона бомбит гражданские объекты и почему – это всегда военное преступление и нарушение международного права.

Но что делать, если даже те, кто вроде как с нами по одну линию фронта (мерзкое на самом деле обобщение, фронт никогда не один), ненавидят путинский репрессивный режим, придумавший эту войну для удержания власти, но при этом – голимые пропагандисты, нарушают основное правило равновесия аналитики – обе стороны, в том числе, жертвы и агрессора должны подвергаться равноценному анализу, без позорных и трусливых изъятий. Но таковых в оппозиционном изводе практически нет. Жаль. Это имеет отношение ни только к их будущему пропагандистов на окладе у фондов и своей аудитории, но и к нашему будущему. У них его точно нет. А у нас?