Сосуд без дна. Российская проукраинская пропаганда

Путин, построивший жестокий репрессивный режим и ради укрепления власти напавший на Украину, совершил и продолжает совершать отвратительные преступления. Но надо сказать, что и украинская власть, подчас не менее отвратительна, когда в целях недобросовестной конкуренции объявляет треть своего населения людьми второго сорта, неполноценными и потенциальными преступниками.
Подписанный вчера Зеленским закон, лишающий русский язык прав языка меньшинства не только нарушает европейскую хартию, но и уже не делает вид, что направлен против России и русских, как якобы населения страны, ведущей против Украины жестокую агрессивную войну. Русские в России не в меньшинстве, да и русский в России язык государственный. Преследуя русский язык и русскую культуру, украинская власть не борется с оккупантами, до которых таким образом точно не дотянуться, а борется с собственным русским и русскоязычным населением, пытаясь погрузить их в символическую резервацию.
Хотя они точно такие же патриоты Украины, точно также гибнут на фронте и под бомбежками; даже в основном русскоязычный Восток Украины, не захваченный путинской армией, не перешел на сторону захватчика. И хотя понятно, что путинский режим использовал притеснение русских в Украине как предлог и оправдание, украинская власть методично, практически с первых шагов своей независимости стала использовать этнический национализм и в его рамках символически репрессивное давление на свое же русское население. Ведь первые попытки принятия закона против русского языка были до захвата Крыма и части Донбасса, этнонационализм был доминирующим симптомом практически всей украинской власти после распада СССР.
Русские в Украине, формально ничем не отличающиеся в правах, на самом деле подвергаются двойному давлению, они точно также находятся в ситуации жестокой агрессии со стороны путинской России, и подвергаются символическому унижению со стороны собственной власти, которая сносит памятники русским писателям и третирует русскую культуру, как культуру оккупантов. На самом деле отвратительна и главная пропагандистская стратегия украинской власти, которая практически уже в первые месяцы агрессии стала интерпретировать войну с путинской армией не как войну с жестоким диктатором, успевшим к этому времени подмять под себя все независимые институты российского общества и методично расширяющего репрессии против своих оппонентов и даже потенциальных оппонентов. А как войну между русскими и украинцами.
Кому-то могло показаться, что это просто мобилизационный трюк, перенести ответственность за войну и творимую жестокость с настоящих виновников и военных преступников, на язык, культуру, этнос. И, конечно, от этого обобщения Путину и его власти, да и российскому обществу – ни жарко, ни холодно, только добавляет масла в огонь ненависти, которая всегда раскручивается во время войны. Нет, такая иезуитская интерпретация войны была направлена против своих русских, русских украинцев. Чтобы опустить их еще ниже, чтобы их накрыла тень позора принадлежности к нации, с которой Украина якобы ведет войну. Для угнетения и еще большего давления на собственное национальное меньшинство.
Конечно, можно попытаться вывести эту ненависть к русскому, как часть протеста против великодержавной многовековой политики русской империи, в которой все национальные меньшинства неофициально вроде бы, но считались людьми второго сорта. Но вот это поразительное свойство – перенимать худшие черты страны агрессора – в полной мере характерна для украинской власти. Чем больше идет война, тем глубже проникает и повторяется украинской властью путинские и вообще великодержавные черты. Как будто два тела, борющиеся в тесной схватке, обмениваются своим запахом и потом.
Не менее отвратительна позиция либеральной оппозиционной эмиграции, которая в ситуации войны между их родиной и страной, на которую она напала, выбрала путь почти полного олицетворения себя со страной-жертвой. И это могло бы показаться таким моральным выбором, если бы в нем не настолько отчетливо присутствовала конформистская и конъюнктурная составляющая. Да, политические эмигранты из путинской России – бесправны, незащищены, испытывают двойное давление, как со стороны путинской власти, объявляющей их иноагентами и экстремистами, так и со стороны Европы, которая находится под сильным воздействием дискурса украинской власти и выбранной ею пропагандисткой стратегии на противодействие не Путину, а всему русскому. Делается вид, что раз Украина – жертва, значит, она безгрешна, политика ее властей безошибочна, не может критиковаться, особенно, если критик – этнически или лингвистически имеет какое-то отношение к тени агрессора. Не во время войны, как-нибудь после, когда утихнут пушки и Путин окажется в Гааге.
Это конформистская позиция, выдающая собственное малодушие за моральный выбор, которая оборачивается карикатурным образом путинского полюса как огромного, беспощадного и невероятно глупого зла путинской России, ее безропотного и распропагандированного населения, боящегося поднять голос протеста, и живящего с языками в жопе, как сказал один остроумец, почему-то не вернувшийся в родную Белорусию, чтобы сказать это же Лукашенко. И в итоге безудержному путинскому злу противостоит жертвенная и чистая, как родник, украинская власть, свободная от критического осмысления и практически бесплотная, до такой степени безгрешная. И в результате все информационные ресурсы оппозиционной эмиграции превратились в рупоры очень удобной и как бы одетой в белые одежды проукраинской пропаганды, в которой просто нет даже попытки реального осмысления происходящего.
Четыре с лишним года войны непрерывно каждый день объявляется скорый крах российской экономики, сначала под влиянием санкций, оказавшихся далеко не сокрушительными, теперь из-за войны и чудовищных потерь на ней, искривления экономики, превращающейся на глазах в военную. Поток пессимистических прогнозов и обещания скорого неминуемого краха, который все не происходит и не происходит, превратился в норму, мантру, проклятие, не сбывающееся пока, что не мешает каждый день генерировать новую порцию пессимистически убийственных для Путина сценариев скорой гибели. Почему эти эксперты не видят, что непрерывно выдают желаемое за действительное? Да только потому, что когда у тебя в войне только одна сторона, то не удается достичь равновесия. Нет, реальной картины противостояния, а есть эпическая борьба добра, не подлежащего осмыслению, и зла, которое можно только осуждать.
Но война – грязное дело, в ней трудно остаться чистеньким, даже если ты жертва, ведущая войну четыре с половиной года. Но для либеральных российских оппозиционеров, добровольно (или невольно) взваливших на себя груз проукраинской пропаганды, давно стало понятно, что их аудитория хорошо воспринимает только катастрофические прогнозы для путинской России, и любую попытку трезвости оценивает как предстательство и игру на поле имперской великодержавной России.
Вот, слушаю вчера вполне симпатичного мне Кирилла Рогова, которого знал еще мальчиком, увлеченным прозой моего приятеля писателя Жени Харитонова, и вообще абстрактно неглупого и непустого человека, вынужденного самоопределяться в пространстве, где место есть только для проукраинской пропаганды, а все остальное просто не воспринимается. И вот умному и знающему человеку приходиться, идя на компромисс даже не с совестью, а интеллектуальной порядочностью, использовать только пространство, отведенное для него пропагандой и вопросами ведущего, которым нужна только скорая катастрофа Путина и его страны. И он повторяет все те пропагандистские мантры про то, что умные украинские дроны меняют ход войны (что правда) и обеспечивают перелом в ней, в том числе на фронте. Конечно, последнее утверждение обернуто в несколько слоев осторожных уточнений и умолчаний, но общий тон непрерывного объявления скорого краха Путина и неизбежной победы Украины, заставляет оставлять в тени те аспекты реальности, которые не вписываются в эту картину.
Но не надо слушать даже военных аналитиков, типа Руслана Левиева или Юлиана Репке, можно просто спросить у Chat GPT, и он за минуту расскажет, что наступление в Константиновке продолжается, что положение там украинских сил катастрофическое, что взятие Константиновки, где война идет за городские кварталы, грозят украинским войскам не только окружением, но и потерей последней преграды для движения на Славянск и Краматорск. И что еще по нескольким направлениям продолжается медленное продвижение российских войск, а те вроде как возвращенные ВСУ участки фронта имеют отношение к приграничной полосе и не обладают военной ценностью. Почему эксперты, с радостью делящиеся убийственными для Путина прогнозами, не упоминают о реальных проблемах? Потому что это не вписывается в ту картинку, которая хорошо продается аудитории, не желающей видеть пятен на солнце, а только война ослепительно белого добра и грязного ужасного зла.
Но неужели опытный политический аналитик, а мне симпатично даже косноязычие Рогова, его постоянные обрывы недоконченных фраз, хотя это чисто мозговые явления, но я в рамках презумпции симпатии интерпретирую это как спонтанность, неподготовленность речи (хотя он по большей части пересказывают материалы на своем сайте, не упоминая об их авторах). Хорошо, вставил шпильку, но на эмигрантском безрыбье, и такая репрезентация собственного сайта была бы уместна, если бы выдерживала интеллектуальное сопротивление материала. Но она не выдерживает, потому что у его пространства только одна сторона. Только одна ось координат, хотя даже у плоскости их две. Я не говорю о пространстве. Нежели Кирилл и другие не видят, что льют воду в стакан, в которого нет дна? Прозрачного дна, но все равно границы, между двумя мирами, нет, поток льется без ограничений, ему нет предела, нет предела пропагандистскому искушению, которое побеждает интеллект, даже если он сопротивляется. А то, что Рогов сопротивляется, что в нем есть протест против неизбежного склонения в сторону пропагандистки удобной интерпретации, почти очевидно.
Еще один образ проукраинской ориентации оппозиционной журналистики и аналитики – это Мюнхгаузен, сидящий на половине лошади, лошадь пьет, и вся вода выливается на землю, не оставаясь внутри. Это всегда так получается, если у вас вместо аналитики и осмысления пропагандистское обязательно заклеймить одну сторону и не столько обелить, сколько дематериализовать вторую. Украинская сторона почти напрочь лишена материальных признаков, она только витает, как образ Орлеанской девы, где-то там в эмпиреях, и почти не касается земли.
Но она касается, она вполне материальна. Она ведет кровопролитную войну против страны, в нее вторгнувшуюся, но в результате этой войны не только перенимает многие черты агрессора, но и сама совершает ошибки и преступления. И от того, что проукраинские конформисты из российской оппозиции слепо закрывают на это глаза, их собственная позиция становится не просто не устойчивой, они стоят на одной ноге и голову прячут под крыло. Специально или случайно, но бомбардировка рейсового автобуса, пассажирского поезда или общежития колледжа – обыкновенные военные преступления. Возможно, неизбежные в такой кровопролитной войне, но все равно должны фиксироваться, обсуждаться, осуждаться и вставать в общий ряд осмысления войны. То, что добровольные российские пропагандисты делают вид, что этого нет, что Украина не может критиковаться, просто превращает их позицию в конформистскую и конъюнктурную и на самом деле мало чем отличавшуюся от позиции пропутинских пропагандистов. Да, те, как тот же Соловьев или Симонян – несравнимо хуже образованы, они примитивны и нацелены на более незамысловатую аудиторию, но тем хуже для либеральной оппозиции, что она намного лучше образована, умна, но выполняет ту же функцию кастрации собственной мысли и позиции.
Все в путинской стороне достойно осмеяния и осуждения, все становится материалом для скорых и сокрушительных прогнозов, только экономика на пятый год войны все равно не рушится, и Путину, на самом деле архаическому и необразованному князю из грязи, удается и удерживать на плаву свой репрессивный режим, и загонять на самом деле не живущих с языками в жопе оппонентов на уже немыслимые сроки в тюрьму. И при действительно реальных проблемах и с экономикой и мобилизацией забривать новых несчастных солдат, длить и длить свое ужасное правление.
И вот, смотрите, я тоже поддался фразеологической инерции и назвал тех, кто за деньги или иные бенефиты воют на стороне Путина – несчастными. Это на самом деле вполне в русле очень удобной и на самом деле невероятной картины происходящего. Она построена на концепциях пропагандистов из эмигрантской среды, льющих воду на украинскую мельницу, что русские, поддерживающие войну, — безмозглое стадо, обменивающее свою жизнь на несколько миллионов деревяных. Что русские вообще – биомасса, и чем их больше убить, тем лучше и чище будет жить.
Но ведь это все неправда, да? Конечно, русский человек не бунтовщик по своей природе, и Путину удалось использовать распространенное преклонение перед властью, тем более ведущей войну, в своих целях. Но ведь если мы аналитики, то должны докапываться до причин. А причины в том, что хотя сама агрессия против Украины, начало войны – очевидное международное преступление против права, у той поддержки, которую несмотря ни на что продолжает оказывать Путину бОльшая (или большАя) часть российского общества, есть вполне объективные резоны.
Путину удалось использовать довольно распространённый в России географический патриотизм, сакральное отношение к территориям, которые не только являются способом защиты (три дня скакать – не доскачешь), но и является критерием национальной идентификации. То есть и язык, и культура, конечно, но, прежде всего, территория, которая соединяет все в единую цепь, а в ней и так плохо общественно координированный русский человек ощущает какую-то почву под ногами. И, конечно, хотя Путин, со свойственной ему недалекостью историка-самоучки из рассказа Шукшина «Срезал», вместо мифов о половцах и печенегах, мог просто сказать то, что все и так понимают. И Крым, и Донбасс очень многими в России ощущаются как русская земля.
Да, можно и даже нужно трактовать начала этой войны как агрессию и преступление, но если вы хотите реально понять мотивы поддержки этой войны российским обществом (или важной его частью), то эти соображения никак нельзя сбрасывать со счетов. В свое время Собчак, сразу после развала СССР, отметил, что с юридической точки зрения, если распадается государство с национальными республиками, то безусловно каждая республика имеет право на выход с той территорией, с которой она вошла. А все остальное, если она увеличила свою территорию во время нахождения внутри одного бюрократического государства, является предметом для переговоров. Не войны, отмечает прозорливый Собчак (который вообще-то далек от образа положительного героя и моего, и не моего романа), а переговоров. И от этих переговоров украинская власть, передавая и передавая эстафету, неизменно отказывалась.
И что? Надо идти войной, убивать сотни тысяч чужих и своих людей? Нет, это не так, война – роковая ошибка, которая будет стоит и Путину, и российскому обществу очень, очень дорого. Но если вы не находитесь в ослеплении, если вы не на пропагандистском подряде, то как вам не стыдно изображать из русских людей бессмысленное быдло, генетический мусор, как выражается украинская пропаганда, в то время, как их поддержка войны – не продажа своей жалкой и ничтожной жизни за гроши в кулаке, а чреватая катастрофой, ошибочная, но вполне достойная осмысления позиция. Для которых почва порой ценнее крови.
Но о чем я говорю? Относиться к русским как к людям, после четырех с лишком лет войны, это невозможно. Не нужно быть чемпионом мира по шахматам, чтобы придерживается вполне людоедских и человеконенавистнических воззрений, объявляющих целую территорию и ее население проклятым местом, достойным полного уничтожения. А там люди, люди, даже если ошибаются, даже если совершают преступления (а они и ошибаются, и совершают преступления), но отказ от понимания их — приговор либеральной эмиграции, не нашедшей в себе силы для интеллектуального и беспристрастного осмысления войны.
За все эти годы (помимо трезвых по большей части военных аналитиков, вроде Руслана Левиева), всего несколько человек из российской эмиграции попытались взять трезвую ноту в этом аккорде. Так, презираемый и ненавидимый многими статусными либералами Леонид Волков позволил себе в небольшом комментарии назвать все своими именами, сказав и про украинский национализм, и про сельских пропагандистов во главе украинской власти, и тут же был почти заклеймен, уничтожен и не без проблем сохранил вид на жительство. Есть еще естественно не допускаемый до рупора больших эмигрантских ресурсов Дмитрий Хмельницкий, который как раньше одним из немногих и первых критиковал израильский расизм по отношению к палестинцам, так и теперь критикует украинский этнический национализм, направленный прежде всего против своих, но он же не делает погоду. Да, еще Дождь в первые месяцы эмиграции попробовал проявить сочувствие, не оправдание, человеческое сочувствие к русским на войне, и тут же был извергнут из информационного пространства страны пребывания. И запомнил этот урок. Только пропаганда, только проукраинская пропаганда, и полная слепота на один глаз. Так и живем.