Бой без правил

Войну России и Украины мы много раз видели в кино, когда показывали старинный английский бокс под названием toe-to-toe slugfest. Если помните, в таком поединке на голых кулаках бойцы были обязаны поставить пальцы ног к заранее начерченной линии (toe the line) и стоять почти вплотную друг к другу. Уйти назад было нельзя, оставалось только бить и принимать удары. Никакой победы по очкам не могло быть, бой продолжался до тех пор, пока один из боксеров не падал. И это называлось last man standing match — бой до последнего стоящего.
Формально и у России, и Украины есть средства защиты, которые работают, но количество и инновационность ударов дронами или тем или иным видом ракет не позволяют всерьёз говорит о защите. Это как сетка от комаров со слишком широкими ячейками, пропускающими больше, чем удается остановить.
Формально мы все время держим в уме, что войну начал путинский режим, и это преступление, какими бы доводами ее не пытались оправдать, но для сегодняшнего момента это не имеет никакого значения. Концептуальное клише — война на истощение (a war of attrition) уже не зависит от того, кто начал первый, важно, кто сломается первым, кто раньше упадет.
Я позволю себе напомнить мой давний критерий, что в такой войне побеждает тот, кто более жесток к своим. То есть, когда Зеленский, воспользовавшись временным преимуществом в дронах, решил бомбить НПЗ и другие совершенно гражданские объекты типа складов Вальберис, он должен был понимать, что на эскалацию Путин ответит эскалаций, и обратного пути нет. Путин, как мы видим, бесконечно жесток к своим, он уже пропустил через мясорубку войны сотни тысяч собственных подданных, их считают по-разному, но считают. Потери Украины анализируют намного меньше, но жестокость Зеленского по отношению к своим вряд ли существенно меньше.
Я не могу сказать, что знаю, как это все прекратить. Да, будь на месте Зеленского Ленин (я об этом уже говорил), Брестский мир давно бы прекратил войну, и путинская Россия осталась бы наедине со своей пирровой победой, которая ничем кроме катастрофы закончится не может. Но Зеленский не способен пойти на такой мир, потому что для его политической карьеры это станет финалом. Он мог бы рассчитывать на более позднюю благодарность: ведь он пожертвовал своей должностью, чтобы спасти тысячи жизни своих. Но такого благородства ждать не приходиться.
Да, Путин не просто хочет додавить Украину, он ведет войну не за Донбас, конечно, не за русский язык и возвращение православия по московскому ранжиру, он пытается сгладить, исправить собственную ошибку и согласится только на признание линии остановки войны международно признанными границами, включая все его территориальные завоевания, начиная с Крыма. И, конечно, отмену санкций, но так как это куда более трудная задача, то хотя бы за обещание (опять же закрепленное в договоре).
Формально это капитуляция, но мудрый политик увидел бы, что сегодняшняя Россия не сможет жить в мире. Слишком многое кристаллизовано под войну, и при наступившем мире — эти грани будут просто резать и разрушать политические связки режима.
Но где взять этих мудрых политиков. Европа, резонно ненавидя и опасаясь Путина, делает точно также неверную ставку на повторение ситуации с распадом СССР из-за совокупности внутренних проблем. Европа ждёт, когда количество перейдет в качество и путинский режим начнет катастрофически быстро саморазрушаться. Он действительно саморазрушается, но разница с перестройкой очевидна: тогда власть проявила слабость, и была снесена. Ни о какой слабости путинского режима говорит нельзя (хотя она, конечно, есть), Путин неслучайно педалирует представление о своей невероятной силе. Но хотя здесь много потемкинских деревень и мыльных пузырей, он настолько отчетливо жесток, что ни о каком обрушении режима речь идти не может.
Этого в Европе не видят или не понимают, у них еще есть и факультативная задача — ослаблять путинский режим, непрерывно выпуская из шарика воздух, но мы опять возвращаемся к ситуации toe-to-toe slugfest, то есть к замкнутому кругу без пожарного выхода.
Особо хотелось бы подчеркнуть инфантильное и конформистское поведение российских либералов-эмигрантов. Как говорится, чернила не успели просохнуть, когда весь эмигрантский бомонд зашелся в экстазе восторга, когда Украина стала бить по НПЗ и Вальдберис. Паролем стала фраза: сейчас война идёт не на линии фронта, та война значения не имеет, важно, что Украина получила весомое преимущество в воздухе и может реально додавить Россию. То, что при нападении на гражданские объекты страдали и гражданские же люди, что это вообще-то обыкновенные военные преступления, никто не заикался. Мы ломим, гнутся шведы.
Но вот прошло несколько недель, и Путин ответил на эскалацию по формуле бумеранга, своей и куда более жестокой эскалацией. И что, хоть кто-нибудь из говорящих голов эмиграции зажмурился, вернулся на шаг назад, признал, что он поддержал эскалацию, за которую платят обыкновенные люди в Украине еще большими потерями — нет. Лучше писать кипятком от предотвращения теракта на самолете, летевшим в Израиль. Или осуждать протесты лицеистов во Франции. И это не новость — российская эмиграция почти целиком состоит из правых, они не понимают и не хотят понимать, что такое социальное государство, построенное в большинстве европейских стран. Они всегда на стороне силы и денег.
Формально мнение либералов-эмигрантов почти несущественно: они окучивают свою
эмигрантскую аудиторию, а то, что при этом играют на стороне тех, кто ратует за бесконечную войну: ведь не они под бомбами и налетами беспощадных дронов живут. Но эта безжалостность объяснима. Так старики из разряда диванных политологов всегда более агрессивны и непримиримы, потому что их храбрость на словах: не им умирать в окопах.
Ну а среди обнадёживающих вещей – конечно, манифестация КПРФ с отчетливым голосом молодых (это уже не Зюганов, изображающий оппозицию), когда множество людей скандировали то, что можно только повторить «свободу политзаключенным», «долой царя» и разные вариации призывов к окончанию войны. Эта отвага ценна тем, что она проросла буквально сквозь асфальт там, где никто давно не видел живого. Ан нет, жизнь продолжается, в России не одни отбросы или военные преступники, как нас уверяют Каспаров и Гаазе.
Да, очень многое существует, пока не имея возможности выйти на поверхность. Но и это дело времени, живое и перспективное, конечно, не в эмиграции, а в России. И это довод в пользу того, что есть шанс на то, что путинский режим будет развален изнутри. Но это то, на что рассчитывать в ситуации войны категорически нельзя — при том уровне репрессий (а этот уровень похож на колесо управления термостатом с добавлением по необходимости холода или тепла: пока только холода), все в руках репрессивной власти.
И, конечно, заслуживает поддержки инициатива Муратова по обмену и освобождению российских политзэков. Хотя и характерно, что украинские власти приняли эту инициативу в штыки, хотя большинство политзаключенных было осуждено из-за призывов остановить войну. То есть это как раз те, кто выступал против путинской агрессиии в Украине. Но и это не вызывает сочувствия. Все русские преступники и генетический мусор — это то глобальное потепление, которое не признается Трампом, но на глазах меняет климат и растапливает лед в Арктике.
Идея переназвать войну путинского режима за свое выживание как войну русских и украинцев — не преступление, хуже — огромная концептуальная и политическая ошибка, платить за которую украинская власть заставляет своих граждан. А казалось, так хитро: просто добавь воды. Invite — был сухой порошок, получился фальшивый лимонад с националистической отдушкой.