Главная » Архивы для M Berg

Песнь о великой неразделенной дружбе

от | Фев 13, 2019 | Последние статьи 2006-2013

© Дело, 2008

Оригинал текста: http://www.idelo.ru/494/12.html

Мои немецкие друзья часто жалуются, что немцев недолюбливают в Европе. При встречах на курортах или в командировках в них до сих пор почему-то видят не счастливых детей великой немецкой философии и литературы, а вольных или невольных наследников мерзкого Гитлера. У исторической памяти свои резоны.
Русским в этом смысле легче. Их не любят только бывшие и настоящие соседи. Те, кто помнит времена братской дружбы по СССР или по Варшавскому договору. То есть не только вечные оппоненты из Польши и Прибалтики, но и братья-православные из Болгарии и Румынии, которые, не раздумывая, при первой возможности, вырвались из русской опеки и с удовольствием стали членами НАТО, обороняясь от настырных чувств старшего русского брата европейской солидарностью и укреплением обороны.
Вот Украина просится в НАТО, и православная Грузия проголосовала за вхождение во вражеский блок, это после стольких веков братского покровительства и защиты от общих мусульманских и иных врагов. Где благодарность и благоразумие?
Но бывшие советские и российские сателлиты стремятся использовать любую возможность, чтобы оказаться как можно дальше от холодящих кровь русских объятий и крепче защититься от перспективы возвращения в сферу российского влияния.
Польша и Чехия, без сомнения рано или поздно разместят на своих территориях элементы американской ПРО, а страх населения перед местью обиженного русского мишки успокоят тем, что при помощи Америки построят дополнительную противоракетную оборону, направленную уже не против Ирана, а против России.
А как же Панславянский мир, как общие культурные корни, Кирилл и Мефодий, Шипка, герои Плевны, солдат Алеша – «Болгарии русский солдат»? Все отступает при воспоминаниях о многовековой и колючей дружбе в рамках русско-советской империи, которая для внутреннего употребления оборачивалась лукавой пропагандой братства и взаимопомощи, а на самом деле была завоеванием и угнетением.
Во всей бывшей братской Восточной Европе сегодня только несчастная Сербия остается последним оплотом русско-сербской дружбы. Да и то больше от безвыходности, заранее, кстати говоря, спланированной и отрежессированной. В нынешней Сербии многие уверены, что за агрессивной политикой Милошевича, отрезавшей Сербию от Запада, стоял холодный расчет жестокой Москвы. Там понимали, что при мирном ходе истории неостановимо присоединение всех республик бывшей Югославии к Западной Европе. И вся безумная война, все преступления режима Милошевича были нужны только для того, что с помощью рек крови отделить Сербию от Хорватии, Словении, Боснии и замедлить процесс вестернизации братьев-сербов. Только замедлить, затормозить — уход Сербии из-под русского патронажа так же исторически неизбежен, как окончательный и бесповоротный распад русской империи.
Пока распалась только советская империя, но также неизбежно, как уход братьев-украинцев и братьев-белоруссов, крушение российской империи, удерживающей в своих железных объятиях народы Северного Кавказа, Средней Азии, Сибири, Дальнего Востока и Крайнего Севера. Татары и ингуши, чеченцы и якуты только ждут своего часа, который обязательно настанет, потому что крах империй исторически обусловлен. А о скрытой ненависти к русскому брату свидетельствуют хотя бы результаты последних выборов в Государственную Думу. Там, где Единая Россия получила результаты, близкие к фантастическим 100%, как это произошло, скажем, в Ингушетии и Татарстане, там русских и ненавидит с прямо пропорциональной силой.
Конечно, все эти проценты сфальсифицированы и обеспечены местной администрацией, но скрывают они не иллюзорную поддержку, а реальную ненависть, которой только дай повод прорваться. Сподвижники основателя первого пролетарского государства неслучайно называли Российскую империю – тюрьмой народов. Русское великодержавие, имперский синдром не одна из многих политических и идеологических идей, а род нацизма, резервирующего за одной нацией право управлять другими, собранными вместе с помощью силы. И этот нацизм, всячески обеляемый российской историографией, никак не менее преступен, чем нацизм немецкий. И ему грозит свой Нюрнберг.
Только кажется парадоксом, что российская идеология и историческая память возвеличивают фигуры таких тиранов, как Иван Грозный или Сталин. Тот же Сталин для имперского сознания никакой не красный и кровавый тиран, не лидер мирового социализма, не вождь мирового пролетариата, а русский националист, завоеватель новых земель, стран и народов, русский великодержавный империалист. Такой же, как русские цари, как покорительница Тавриды Екатерина II или победитель Наполеона Александр I, при котором Россия впервые и примерила мундир жандарма Европы.
Другое дело, что Россия всегда была странной империей, которая очень часто довольствовалась только символической властью, не конвертируя ее в экономическую. Поэтому, скажем, такие ее колонии, как Польша или Финляндия, жили и свободнее и лучше русских, которых власть эксплуатировала куда беспощаднее, чем финнов и поляков. Кстати, то же самое было и в советской империи, когда не только восточные немцы и югославы, но даже прибалты жили богаче и либеральнее метрополии. И все потому, что русское великодержавие — отражение комплекса неполноценности: пусть не ехать, хотя бы порулить.

Как бы Россия

от | Фев 13, 2019 | Последние статьи 2006-2013

© Дело, 2008

Оригинал текста: http://www.idelo.ru/496/11.html

Словечко «как бы», появившееся в советское время, опять вполне годится для описания множества явлений путинской России. Почти все как бы есть, но при этом либо существует только по названию, либо выполняет другие функции, не соответствующие указанным. В России как бы есть выборный парламент, но Дума не совсем парламент, или даже совсем не парламент. Есть как бы партии, но то, что называется партиями, не является ими в настоящем смысле слова. Как бы есть выборы, но это отнюдь не выборы. Есть как бы независимый суд, но это совсем не то, что понимается под судом во всем мире. Как бы есть и демократия, но и она суверенная, то есть регулируемая, или не демократия вовсе.
Причем, если явления, которые уже почти начинали существовать как бы всерьез лет 15-20 назад, только за последнее десятилетие стали приобретать вымороченный характер псевдоявлений, то новые, свежие, вот только сегодня появляющиеся, сразу приходят в виде того, что зорким французом Бодрияром было названо симулякрами.
Скажем, сначала на выборах в Думу появилась Демократическая партия, предназначенная для того, чтобы оттянуть голоса избирателей таких партий как «Яблоко» и СПС. А теперь лидер этой партии Андрей Богданов страхует преемника Путина от нелегитимного одиночества (это если Зюганов или Жириновский захотят выкинуть какой-нибудь фортель или запросят заоблачную цену за свое участие в как бы выборах). И дело не только в том, что партия господина Богданова является как бы партией и тем более как бы демократической. И не в том, что представленные новым кандидатом в президенты 2 миллиона голосов в поддержку в 20 раз превышают то, что как бы партия набрала на как бы выборах в как бы парламент. Сам кандидат в президенты строил свою биографию словно специально для специалистов по симуляции. Глава как бы масонов в как бы России, можно сказать – соратник Пушкина и Суворова, он был одним из организаторов Союза защиты акционеров и вкладчиков АО МММ для незабвенного Сергея Мавроди. И одним из основных организаторов избирательной кампании того же Мавроди, когда он решил стать депутатом Думы и стал им. Потом работал в качестве политтехнолога в кампании замочим Лебедя на выборах губернатора Красноярского края. Естественно побывал членом почти половины российских как бы партий, пока не созрел до задуманной Кремлем спецоперации.
Казалось бы, все понятно. Нет у нас никаких как бы выборов, а есть назначение тех, кого Кремль считает нужным назначить. Нет парламента, который лишь штампует решения, необходимые для удержания власти той чиновничье-олигархической группой, которой в России принадлежит все. И понятно, что отдать на волю судьбы такое место, как российский трон, они не могут, ибо как они – в случае его потери – посмотрят в недоуменные глаза своим домашним и своим друзьям. «Даже этого не сумел? Такую страну, как Россия, и то прошляпил!»
Но многие недоумевают. А зачем все эти симуляционные сложности в той ситуации, когда Россия со всем своим обществом и своим выдающимся электоратом, давно на все согласна, о чем свидетельствуют хотя бы данные социологических опросов о 75-процентной поддержке как бы народом преемника Путина, о котором почти все, кроме специалистов, месяца два как только впервые услышали. С такой поддержкой можно делать что угодно, можно объявить себя принцем Датским, можно стать султаном Брунея, можно идти воевать Константинополь или мстить неразумным хазарам. Последним, кстати говоря, отомстить давно уже хочется.
Пока нефть стоит дорого, все будет тип-топ – и волки (то есть чиновничье-олигархическая корпорация) целы, и овцы (покорный им народ) сыты. И, казалось бы, от дорогостоящих игр в как бы выборы и как бы демократию можно вполне отказаться и тихо почивать на лаврах, то есть удваивать и утраивать благосостояние своей корпорации. Но в том-то и дело, что в Кремле знают и о других опросах, скажем, о последнем опросе «Левада-центра», по которому более половина как бы электората упорно не верит в то, что состояния, скопленные за последние 15-20 лет, нажиты честным путем. Ну и что? А то, что пока нефть позволяет бросать крохи с барского стола голодным, все это не стоит и тени беспокойства. Но только цена на черное молоко матери Земли упадет, или само молоко в сосцах начнет иссякать, сразу запахнет жаренным, и наш беспечный и бесшабашный как бы народ опять вспомнит о том бессмысленном и беспощадном, на которое он почти всегда «будь готов – всегда готов!»
Вот тогда-то и понадобятся ссылки на то, что все же было, ребята, по-честному, вы сами всех нас выбирали, о чем базар? Понятно, что это только оттяжка времени, необходимая, чтобы перевести остающиеся капиталы и подготовить себе мягкую посадку на том самом Западе, которым пугали, пока воровали, и пугали только для того, чтобы он, Запад, не схватил за руку. Вот для этого и нужны эти ширли-мырли, эти ширмы-занавески, эти игры в как бы выборы и в как бы демократию. Нужны, чтобы потом там потеснились и дали законное место рядом с собой за меньший откат. Конечно, если у тебя большие деньги, тебя все равно почти везде пустят, ну – почти везде, но заставят большим процентом делиться. Вот потому и сердится Кремль на Запад, что он косится на наши как бы выборы и как бы политику, потому что означает это одно – многим, ох, многим придется делиться, а не хочется.
Но это так, задание на завтра, если не послезавтра. А пока идет обычная нормальная как бы жизнь.

Политубежище адвоката

от | Фев 13, 2019 | Последние статьи 2006-2013

© Дело, 2008

Оригинал текста: http://www.idelo.ru/498/12.html

Когда все только начиналось, одна популярная газета сопровождала это действие ироническим вопросом: а к вам уже пришли, за вами уже приходили? Смешным, очевидно, казалось само сравнение времени хмельного разгула доморощенной демократии и кровавых призраков суровой сталинской эпохи. Потом вопрос перестал быть смешным и незаметно растворился в новой реальности, предварительно мелькнув в рекламе стирального порошка: «Вы уже стираете «Тайдом»? Тогда мы идем к вам». Циклическое и постепенное превращение смешного в трагическое и обратно.
Понятно, что путинский режим, заточенный на отказ от конкуренции, прежде всего, был настроен убрать тех представителей свободных профессий, от которых можно ждать неприятных вопросов. Прежде всего, журналистов и владельцев СМИ. И не из-за патологической ненависти к свободе и свету, якобы свойственной всем выходцам из недр тайной полиции и разведки, а по вполне прагматическим соображениям: зеркало прессы должно было отражать не суровую и правдивую реальность, а мнимую и суверенную, ничем не раздражающую власть и обывателя. И даже наоборот, возвышающую ее, власть, в глазах восторженного народа.
Нет, убито было не много, да и компаний отобрали всего несколько, но урок нации, так и не оправившейся от семидесятилетнего коммунистического рабства, был вполне достаточный. Позвонки быстро восстановили свой угодливый изгиб, радостно зарычали самые нахальные, застонали наиболее чувствительные, остальные опустили голову и посмотрели на спящую дочку. Вместо зеркала, какие-то осколки, в которых ничего крупного разглядеть уже просто невозможно, только какие-то детали.
Потом власть взялась за других конкурентов, тоже не вполне с ней согласных – политиков и бизнесменов. Здесь все прошло еще более гладко, под явные рукоплескания уже подготовленной к этому галерки, которой не важно, что отнятое у актеров, за кулисами и останется, главное, что очередного хозяина жизни наказали.
То, что дело дойдет и до адвокатов, не сомневался никто. Что же это за управляемая демократия, если решения власти можно оспорить в суде, а решение суда не предрешено? Представляете, власть арестовывает Ходорковского, а суд его через три дня триумфально освобождает, как некогда стрелявшую в генерал-губернатора Трепова (читай Лужкова) – Веру Засулич, и выносит на руках из зала с цветами? Это уже какая-то другая вертикаль власти, несколько иная демократия.
А ведь и там главную роль сыграл адвокат Александров и председатель суда Кони – как власть не давила на них, адвокат произнес зажигательную речь в защиту своей клиентки, и суд освободил охотницу на губернаторов. В нашем случае Ходорковский с толпами, перекрывающими Тверскую, возвращается в свой офис, все телеканалы, особенно НТВ, показывают красочное восстановление попранной справедливости, в кабинете его уже ждут Явлинский, Немцов, Рыжков, Каспаров, входит Буковский (из-за плеча выглядывает Новодворская, на заднем плане грустный Горбачев): «Господа, я хочу вам представить нового…»
Понятно, сегодня такого Кони днем с огнем не найдешь, потому что о независимости русского суда можно говорить только стихами Иртеньева, все судейские – чиновники, они еще более бесправны, чем уголовники. А вот с адвокатами – идет борьба, и борьба нешуточная. Особенно с теми, кто защищает политических противников режима. Чтобы, не дай Бог, не получить новую Засулич.
На этой неделе адвокат Борис Кузнецов, еще прошлым летом уехавший из России, получил политическое убежище в США. У адвоката была разнообразная, иногда противоречивая по своих разбросам клиентура, но именно Кузнецов представлял интересы семьи Анны Политковской, Мананы Асламазян, Олега Калугина, Галины Старовойтовой, Игоря Сутягина, а также родственников моряков, погибших на подлодке «Курск», которая, как известно, утонула. Об этом последнем деле Кузнецов написал книгу. Там он описал, как власти преступно медлили с оказанием помощи еще живым морякам и столь же преступно отказывались от содействия тех иностранных компаний, которые и подняли, в конце концов, лодку на поверхность, но уже с мертвыми телами. Тогда это ему сошло с руки. Теперь терпение у власти кончилось.
Формальный повод для преследования адвоката – разглашение им тайны следствия. Читая дело своего подзащитного, бывшего сенатора Левона Чахмахчяна, Кузнецов с изумлением обнаружил в нем справку за подписью оперуполномоченного службы экономической безопасности ФСБ (с грифом секретно) о прослушивании телефонных разговоров тогдашнего члена Совета Федерации. Так как это прослушивание было противозаконно, он снял копию с этой справки и послал ее – не в ЦРУ или МИ-6, как вы подумали, ни в газету «Гардиан» или «Нью-Йорк таймс», как подумал я, а в Конституционный суд Российской Федерации. Так как считал своим долгом разоблачить очередное преступление ФСБ. За что тут же был обвинен в разглашении гостайны, и уехал за границу, считая, что на свободе будет более полезен своим клиентам, чем в тюрьме.
Подумаешь, одним смелым адвокатом меньше. В прошлом веке в России целенаправленно уничтожали людей с собственным достоинством – тысячами, миллионами, десятками миллионов. Провели выборку. Подумаешь, еще один. Только не надо удивляться данным социологических опросов, сто процентов поддержки Путина еще впереди.

Свой среди чужих, чужой среди своих

от | Фев 13, 2019 | Последние статьи 2006-2013

© Дело, 2008

Оригинал текста: http://www.idelo.ru/499/19.html

Биография кандидата в президенты от республиканской партии Джона Маккейна кинематографична. Кажется, что она вышла из-под искрометного пера одного из тех голливудских сценаристов, что сегодня успешно борются за повышение своего гонорара, прекрасно понимая, на каком золотым дне сидят.
А если фильм кассовый, то сюжет должен быть одновременно острым и правдоподобным. Чтобы зритель с легким сердцем отдавал свои кровные, получая взамен возможность идентифицировать себя с героем и возвысить самого себя в собственных глазах.
При этом необходима актуальность, а что сегодня актуальнее для Америки, чем война в Ираке? Значит, биография героя должна рифмоваться с войной, если не нынешней, то похожей на нее неутешительными итогами — вьетнамской. Пусть герой будет простым парнем, который по своей воле, несмотря на папу-начальника, просит отправить его в самое пекло, где тоже не прячется за спинами друзей и лезет везде быть первым. Герой — летчик, он – отважен, склонен к соленым шуткам, рубаха-парень (учился, конечно, не очень и в школе, и в военном училище, но зато любим товарищами за дерзость и пылкий непокорный нрав). Увы, мерзкий коммунистический Вьетконг сбивает его самолет советской ракетой, и герой попадает в плен, в котором проведет без малого шесть лет.
Здесь в ход идут все известные приемы драматизации повествования – его, сломавшего при приземлении ноги и руки, пытают коммунистические палачи, пытаясь выведать все известные ему военные секреты. Он упорно молчит и сообщает только ту информацию, которую имеет право сообщить по американскому военному уставу. А когда пытки становятся невыносимыми, то в качестве списка летчиков его эскадрильи диктует список любимой футбольной команды «Грин Бей Пэкерз».
Тем временем его палачам давно известно, что наш Джон совсем не так прост, как кажется. Его отец, четырехзвездный адмирал, главнокомандующим Тихоокеанским флотом США и, соответственно, командующий американскими военно-морскими силами во Вьетнаме. В кадре разговор вьетконговского начальника с кремлевским спецом, мясистый русский похож на Энтони Хопкинса в роли людоеда — Ганнибала Лектора, сердится и кричит в трубку что-то непонятное на ломанном русском с сильным эстонским акцентом. После этого северо-вьетнамские власти в пропагандистских целях предлагают Джону свободу, которую он категорически отвергает, требуя, чтобы сначала были освобождены американские солдаты, попавшие в плен раньше него.
Герой есть герой, пытки продолжаются, Джон давно и как-то быстро поседел, получив с тех пор прозвище Белый Торнадо; его силы на исходе, и когда его все-таки заставляют написать признание, он пишет его, как персонаж Владимира Сорокина, пародируя коммунистический слог: Я грязный преступник, совершивший акт воздушного пиратства. Я почти умирал, но вьетнамский народ спас мне жизнь, спасибо вьетнамским докторам. Ослабев от пыток, Джон пытается покончить жизнь самоубийством, но охрана успевает его спасти.
Джона освободят буквально последним, уже после окончания вьетнамской войны и подписания мирного договора.
Герой возвращается домой, где его терпеливо ждет красавица-жена, известная модель; адмирал-отец жмет ему руку, фото адмирала-деда на заднем плане – в глазах его слезы.
В следующем кадре постаревший Джон, со знакомым седым бобриком и шрамом на лице, принимает присягу как президент Соединенных Штатов, вслед за чем идет короткая справка: «Сюжет фильма основан на реальных событиях. Нами максимально точно воспроизведена биография кандидата в президенты от республиканской партии Джона Маккейна. После освобождения из вьетнамского плена, Джон возвращается на службу, хотя первое время передвигается на костылях. Он опять становится летчиком, получает звание капитана 1 ранга, после чего выходит в отставку; но бурный темперамент требует деятельности, и Джон становится политиком. Однако не тем типичным продажным политиком из голливудского фильма категории «B», думающим только о том, чтобы побольше украсть и пролоббировать интересы столь же продажных бизнесменов, а политиком-индивидуалистом. Очень часто Джон Маккейн голосует против своей родной республиканской партии».
Скажем, он является сторонником либерализации иммиграционного законодательства и срочных действий по предотвращению глобального потепления — в этих вопросах принципиально расходясь с точкой зрения консервативного большинства республиканского электората. Также в отличие от многих коллег по партии, он проголосовал в Сенате против поправки в Конституцию, запрещающей однополые браки. И за федеральное финансирование программы исследования стволовых клеток, опять разойдясь с партийной линией. Он считает, что нужно ограничить продажу огнестрельного оружия, выступая против одного из самых влиятельных американских лобби. И, казалось, совсем превращается из республиканца в демократа, хотя его позиция по ряду других знаковых вопросов — таких как аборты, смертная казнь, проблемы социального обеспечения — отчётливо консервативна.
Однако он яростно критикует президента Джорджа Буша, с которым, кстати говоря, уже боролся за право стать кандидатом в президенты в 2000-м году, но тогда бушевская команда распространила слухи, что Джон Маккейн после перенесенных им в плену пыток не вполне психически вменяем, а его приемная дочь из Бангладеш – является его настоящей дочерью от черной проститутки. Кстати, он женат вторым браком, с первой женой, моделью, он разводится, так как она попадает в автомобильную катастрофу, и теряет большую часть своей неземной привлекательности. Но он оставляет ее не потому, что ее лицо, увы, избороздили шрамы, а потому что любит, уже по-настоящему любит скромную женщину-преподавателя, которая, правда, является дочерью одного из самых крупных производителей пива в Америке. Но и о старой жене не забывает, оставляя ей после развода дома в Вирджинии и Флориде, а также продолжает финансировать её лечение.
У него семь детей, в том числе двое приемных от первого брака первой жены, один его сын служит в Ираке, и не в штабе, а на передовой. Демократ Джон Кэрри не случайно хотел предложить ему на прошлых выборах избираться вместе, предлагая пост вице-президента. Но даже на солнце есть пятна, которые только оттеняют достоинства, однажды политическая карьера оказалась под угрозой: он оказался одним из группы сенаторов, пытавшихся незаконными способами лоббировать интересы аризонского финансового магната Чарльза Китинга. Сенатское расследование ограничилось уличением Маккейна в недальновидности, и он, кажется, это надолго запомнил. Неслучайно Джон Маккейн получил известность как сторонник реформы законодательства о выборах: в том числе настаивал на большей прозрачности потоков финансирования, направляемых кандидатам различными группами влияния.
Как человек прямой, Маккейн сильно критикует политику Джорджа Буша, в том числе и его политику в отношении России. Пародируя известное замечание Буша о «душе Путина», Маккейн после встречи с российским президентом заявил: «Когда я заглянул в глаза Путину, то увидел три буквы: КГБ». По мнению Маккейна, режим в России осуществляет ползучий путч против сил демократии и порождает призрак новой эры «холодного мира». Еще в 2005 году он внес в сенат проект резолюции с требованием приостановить членство России в «большой восьмёрке». В том же году стал одним из инициаторов принятия сенатом резолюции с обвинением российских властей в том, что судебный процесс над Михаилом Ходорковским и Платоном Лебедевым был «политически мотивированным». Возможно, он до сих пор помнит сбившую его советскую ракету, но о России Джон Маккейн говорит с повышенной категоричностью и страстностью: он считает, что Россию сегодня возглавляет клика бывших разведчиков, которая пытается запугать своих демократических соседей и сыграть на зависимости Европы от российских нефти и газа. «Нужно пересмотреть западный взгляд на реваншистскую Россию. Для начала нужно расширить G8 и включить в нее лидирующие рыночные демократии — Бразилию и Индию, а также исключить Россию».
Понятно, что, став президентом, Джон Маккейн вынужден будет отказаться от своей солдатской прямоты, но для кандидата в президенты у него очень сильная позиция. Единственное, что ему мешает сейчас, когда после череды первичных выборов он ушел в значительный отрыв от остальных кандидатов-республиканцев, это то, что Буш, экономические проблемы, дорогостоящая война в Ираке и санкционировавшие ее республиканцы американскому избирателю надоели до чертиков. Восемь лет – довольно.
Но если говорить о тех, кто может все равно составить конкуренцию и Хиллари Кинтон, и Бараку Обаме, то это Джон Маккейн, человек с голливудской биографией, критикующий республиканцев так, как раньше их критиковали только политические противники.

Народ и канализация

от | Фев 13, 2019 | Последние статьи 2006-2013

© Дело, 2008

Оригинал текста: http://www.idelo.ru/500/13.html

У любого унижения свои последствия. Подданному Российской федерации, казалось бы, не привыкать к унижениям со стороны власти. Подумаешь, отняли свободу и демократию (кто-то справедливо шепчет – а были ли они?). Подумаешь, заменили возможность выбирать (шепот на месте) фактическим назначением всех, сверху донизу, по всей, так сказать, вертикали власти. От члена захудалого муниципального совета до – как теперь – президента углеводородной (зажали нос) супердержавы. Без альтернативы, без перспективы, но с отчетливым запахом – затхлым запахом социального тупика.
Те, кто не жили при совке, узнают. Те, кто жили, вспомнят. Те, кто еще не понял, поймут. Что именно – поймут, вспомнят, узнают? Что отсидеться, остаться в стороне, построить свою собственную, никак не пересекающуюся с подлостью соучастия жизнь не удастся. Не получится делать свое дело, зарабатывать, воспитывать детей и быть ни при чем в сложном и искусном (или, напротив, примитивном и грубом) процессе манипуляции общественным мнением. Манипуляции в пользу тех, кому нужен псевдодемократический туман, скрывающий переход от просвещенного авторитаризма к авторитаризму нервному, обидчивому, злому и имперскому.
Ибо если строится идеология, главная цель которой – скрыть реальность (в том числе — сомнительных способов возникновения огромных состояний и не менее огромной власти), то без участия всех и каждого не обойтись. Так как если кто-то имеет право громко крикнуть: «Король-то голый!» (или «Король – не король, а вор, комбинатор, наперсточник!»), то легитимность самозваного (или назначенного) короля резко уменьшается. Потому что эта легитимность – идеологического свойства, а идеология, как ничто другое, требует непротиворечивости. Поэтому чем дальше идет процесс создания идеологического авторитаризма, тем глубже увязает общество в недемократических процедурах, самодурстве и самовластии, и тем сомнительней становятся его основы. В том числе та номенклатурная приватизация, которая проводилась и проводится в интересах слоя советских и постсоветских номенклатурщиков. Если еще десять лет назад на нелегитимности приватизации настаивали только бедные и наиболее обделенные, то в новом веке к ним непрестанно прирастает армия тех, кто теряет свободу, кто не находит себе применения в новой политической системе, или не согласен с тем местом, которое имеет.
Политика, замененная псевдополитикой, не исчезает бесследно и безнаказанно. Политика – не игрушечный парламент, не ручные партии и прикормленные кандидаты на престол, а канализация той энергии (обиды, надежды, мечты), которую вырабатывает любой член любого общества; вырабатывает потому, что живет в обществе и не может быть свободным от его законов. Это законы и типы социального поведения, способы признания или, напротив, осуждения, ценности и эталоны карьеры и успеха. Когда политика подменяется самовластием, пространство социального проектирования, социальной мечты и надежды резко сужается и постепенно подменяется малоплодотворным цинизмом, безнравственностью, неверием в обоснованность и верность социальных законов и правил, асоциальным поведением и почти тотальной ненавистью.
В этом смысле Россия давно идет по замкнутому кругу. Короткие периоды опытов по построению рационального социального пространства и непротиворечивых политических правил сменяются долгими эпохами отказа большинству на право участия в политике из-за страха перед его, большинства, обидами и асоциальными мечтами. Чтобы избавиться от слишком большого числа политических игроков, способных оспорить уникальность и общественную полезность существующего порядка вещей, власть натравливает большинство на своих реальных или мифических врагов, подменяя демократию шпиономанией, социальной подозрительностью и псевдополитикой.
Но канализации избытков социальной энергии не происходит, как результат общество получает обилие асоциальных типов и стратегий поведения, в основе которых инфантильность, тотальное неверие всем и всему, в том числе справедливости законов и общественных ценностей.
Эта асоциальность, культивируемая властью, и есть русская национальная идея. Потому что любая русская власть (монархическая, социалистическая, капиталистическая) приходит к одному и тому же выводу: асоциальным поведением управлять легче, чем смириться с существованием конкурентов и оппонентов. Раз в обществе слишком много инфантильных и асоциальных настроений, то лучше такому обществу не доверять. Лучше, напротив, усилить над ним патерналистскую опеку, тем самым, конечно, увеличивая инфантильность общества и одновременно ограждая себя от конкурентов. Лучше обман, чем одинаковые для всех правила социальной конкуренции, лучше покорность, чем инициативность, лучше подкармливать рабов дележкой состояний своих врагов, чем свободные люди в конкурентном и понятном обществе.
Страх конкуренции в результате объединяет слой недобросовестных управленцев и созданное его усилиями инфантильное общество, но системного выхода из этого замкнутого круга нет. Выход оказывается только внесистемный, то есть революционный. Ну а там – все сначала. Короткий промежуток света, а затем долгий темный туннель. С очередным туннелем вас, граждане!