Одно из объяснений происходящего: Путин это не со зла, так сказать, Путину, как и многим, просто охота вернуться в детство. В его — нашем — детстве, отрочестве, юности было сочетание двух полюсов: благодать детства (потому что детство и его розовые очки выдаются в одном экземпляре) и суровая действительность вокруг. Настолько суровая, что и с детством было не все в порядке, оно было агрессивно и опасно, как и все остальное. Как, впрочем, любой рост. Но сама радость роста многое перевешивала, даже то, что вокруг и пикнуть никто не мог.

Вы думаете, что я хочу сказать, что Путин хочет купить до детства обратный билет, а в качестве билетера используют Яровую с Мизулиной? Не совсем. То детство, которое пытается возвертать взад Путин, не совок, а говоря на другом языке — карго-совок. И, соответственно, возвращается он в карго-детство.

То есть сам совок не вернуть, как и прыщавое отрочество, это даже Путин понимает. И он этого и не хочет, иначе, зачем ему запасной Ролдугин, стоящий на часах с виолончелью. Ему ни равенства, ни братства не надо (разве что имперский вариант про Старшего брата с его близнецом Большим братом). Ему нужен только совок из соломы. Чтобы на всякий пожарный под подушкой у вечного часового Ролдугина лежало сорок ярдов, но начальство на Мавзолее так же боялись и уважали, как в добрые детские — сталинские — времена.

Казалось бы, какая половая разница между детством и карго-детством, совком и карго-совком? Тем более что и первое, и второе накрылось медным тазом, а если не накрылось, то накроется. Мы же чувствуем, что страна давно пошла вразнос: просто пока стучат игрушечные втулки и ступицы.

Но в том-то и дело, что соломенный карго-совок может быть куда живучей, чем совок при Брежневе-Черненко. Тот совок все делал по-настоящему, вкладывался со всей дури: Афган так Афган, Чехословакия в 68 и Польша в 1981 — мочить так мочить. И не рыпайся мне тут. Помните, как пел Галич: «Если начал делать, так уж делай, чтоб не встал». Про футбол, кстати. Путину в полный рост не надо. Путину то же самое, но как бы понарошку, детство, но карго.

То есть ему надо, чтобы народ и партия были едины, но при этом, чтобы вместо социализма был капитализм. А так не бывает: понарошку страшно не бывает.

Чтобы ни делал карго-Сталин, разница в том, что он знает, что он — карго, и воссоздаваемый им совок — карго. Да и народ, которому лепят горбатого, не принимает все за чистую монету, хотя и ждет, когда из соломенного совка выскочит страшила-СССР, и вода из автомата с газ-водой будет литься за копейку и за три — с сиропом.

Сироп — это и есть карго-детство, в которое хочет вернуться карго-Сталин. Но сталинское детство, как маца из христианских младенцев, замешано на крови. Если кровь не настоящая, а придуманная среди прочих Флоренским и Розановым, то замеса не получится. До первого крутого поворота, который может — завтра, может — через три года, но карго-совок обречен.

И те, кто это знает, с недоумением смотрят на тех, кто не знает. С недоумением, печалью и злостью, как взрослые на взрослых, изображающих детей.

Теперь: зачем Путин и его тимуровская команда решила создавать карго-совок. Мы не знаем — когда, возможно, в детстве, возможно, в политическом детстве, но в этом промежутке между детством Никиты и детством Темы сам Путин так испугался, что решил выдавить страх, причиняя его. Старая и апробированная история.

Чего он испугался: скорее всего, что вокруг увидят, что он — ненастоящий. И чтобы спрятать свой испуг, стал городить фальшивое, возле которого другое фальшивое спрятать легче всего. Он понял, что он – ненастоящий: лидер, президент, Сталин, и решил соорудить все ненастоящее — парламент, Олимпиады, мосты, партии, чтобы его постыдная несостоятельность не была так отчетлива. Возможно, это случилось между подлодкой «Курск» и посадкой на дно Ходорковского.

Тогда-то Путин и решил, что ненастоящее будет гибнуть не с таким треском и грохотом. Пусть будет карго-совок, карго-Сталин, и если его когда-нибудь возьмут на кармане, то у него и отмазка есть: это же все — карго, а никакой не сталинский режим.

Я даже не уверен, что он нацеливался на длительный срок: домики из песка не бывают надолго, их смывает первый же прилив. Но к его удивлению, оказалось, что и народонаселению также в кайф играть в игрушечную империю, в оловянных солдатиков, как Путин в карго-детство.

То, что иногда он, не вполне отдавая себе отчет, переходил границу: играясь, брал Крым, играясь, запускал отпускников на Донбасс, это он от увлеченности и неожиданности. Думаю, он сам не был уверен, что получится. А когда получилось, когда состоялась карго-война, то отступать было некуда: нельзя разрушать магию игры. Кончится игра, и кем останешься ты? Уж точно не полководцем.

Кстати, на этом же принципе основана и дедовщина: ты играешь в дембеля, потому что раньше тебя заставляли играть в салагу, и остановиться нельзя, ибо пропадет весь затраченный на получение мифических привилегий срок. Понятно, что дедовщина — игра жестокая. Но игра редко бывает невинной, такова и Путинская игра в карго-совок. С одной стороны, и совка никакого нет, с другой: а что вообще кроме совка есть? Дырка от бублика.