от M Berg | Апр 25, 2024 | Без рубрики
Я родился 15 июня 1952 в Ленинграде, мама была врачом, папа — ученым, всю жизнь проработавшим в одном научно-исследовательском институте (с перерывом на ссылку во время борьбы с космополитами) и имеющим более 100 патентов на изобретения и открытия.
Отрабатывая семейную инерцию, учился в физико-математической школе № 30 при Ленинградском университете, а затем в ЛИАПе (ныне Университет аэрокосмического приборостроения) по математической специальности «Теория информация».
Работал программистом, экскурсоводом в ленинградских музеях, библиотекарем в общежитии завода «Красный выборжец».
В 1980, после публикаций в самиздатских и эмигрантских журналах и ряда передач по западному радио, под давлением КГБ и ленинградского обкома КПСС был уволен из музеев, а потом и из библиотеки.
Дальше уже путь типично андеграундный – до перестройки работал, причем подчас с кайфом, кочегаром в котельной.
С 1989 по 1995 — главный редактор первого в послевоенный период негосударственного, независимого журнала «Вестник новой литературы» (Букеровская премия за 1992 год как «лучшему литературному журналу года»).
Писать начал в 1973, с самого начала не ориентируясь на советскую официальную печать, так как советскую власть ненавидел, а советскую литературу презирал. Поэтому до 1989 года публиковался только в самиздатских и эмигрантских журналах. Первые опыты — сборник рассказов «Неустойчивое равновесие» (1976), а затем романы и эссе. До 1979 года это — интеллектуально-психологическая проза, после — игровая и, как еще говорили пару лет назад, постмодернистская. Это, прежде всего — эссе «Веревочная лестница» (1979) и романы «Вечный жид» (1980), «Между стpок, или читая мемоpии, а может, пpосто Василий Васильевич» (1982), «Момемуpы» (1984), «Рос и я» (1986), «Черновик исповеди. Черновик романа» (1987, 1994), «Несчастная дуэль» (1999).
В 1979 году, после знакомства с Витей Кривулиным, на двадцать лет нырнул в ленинградский андеграунд (другие названия — «вторая культура», «нонконформистская литература», «неофициальная литература» и т.д.). Среди самиздатских журналов, с которыми сотрудничал: «Часы», «Обводный канал», «Митин журнал» (в приложении к последнему в 1984 вышло «Собрание сочинений в 3-х томах», куда вошли романы «Отражение в зеркале с несколькими снами» (1979), «Возвращение в ад» (1980) и что-то еще: что именно не помню).
Творчески, правда, был более близок к кругу московских концептуалистов – Дмитрию Пригову, Володе Сорокину, Леве Рубинштейну, а также к Вите Ерофееву, Коле Климонтовичу, покойному Жене Харитонову.
Член «Клуба-81», который в 1981 году объединил оппозиционных советскому режиму ленинградских писателей и поэтов. Увы, рядом шныряло КГБ, о чем спустя эпоху написал без оглядки на личности.
Если бы не «перестройка», возможно, приобрел бы тюремный опыт, так как с 1985 года подвергался усиливающемуся давлению со стороны ленинградских чекистов, в том числе из-за сотрудничества с журналом Алика Сидорова «Литературный А-Я» (Париж, 1985). В 1986 был предупрежден (отказавшись подписать это официальное предупреждение), что КГБ рассматривает мою деятельность как антисоветскую и подпадающую под соответствующую статью УК.
Первая публикация в СССР — роман «Вечный жид» (альманах «Тpетья модеpнизация», издательство Лиесма, Рига, 1990).
Затем период редактирования журнала «Вестник новой литературы» и журналистская работа в газетах «Московские новости», «Коммерсантъ», «Русский телеграф», «WELT am SONNTAG» (Гамбург), на радио «Свобода» и др.
Участник многочисленных научных конференций. Для журнала «Новое литературное обозрение» написал ряд статей, посвященных, в основном, изучению социальной ценности литературы и авторского поведения. Защитил дикторскую диссертацию в Хельсинкском университете.
К сегодняшнему дню опубликовал 9 романов, несколько научных книг, сборников очерков и множество отдельных статей и эссе, переведенных на ряд иностранных языков.
Книгу «Письмо президенту» написал в 2005, так как стало стыдно смотреть телевизор, читать газеты и вообще жить. Так бывает. Имея знакомых в руководстве половины российских издательств, предложил свой текст кому только мог (не обращаясь при этом к издательствам коммерческим или научным, не позиционирующим себя как свободные и честные) и везде получил отказ. После 7 месяцев поиска, когда уже, кажется, готов был окончательно разочароваться в российском обществе, которым никогда, правда, не был очарован, обрел поддержку в лице редакции газеты «Европеец» и издательства «Красный матрос». Я благодарен им за решимость и честность, так как не разделяю эти два понятия.
Мои непримиримость или упрямство (в зависимости от комплиментарного и уничижительного толкования этого куста свойств) зиждятся среди прочего на том, что мой сын вырос, закончил университет, то есть стал большим, и у него своя жизнь. Да и родители мои были далеко. Говорить о том или ином варианте смелости можно лишь в применении к моей жизни в России, в эмиграции смелость уже ненужна, если не считать ею критику постсоветских либералов, правого Израиля и национализма, не только русского, но и украинского, как, впрочем, любого.
Уже в Америке стал блогером, помещая публикации в Facebook, Twitter, видеоролики в YouTube.
Женат первым браком, которому пошел пятидесятый год.
Вроде как собираюсь жить.
от M Berg | Апр 24, 2024 | Критика и интервью
Оригинал текст
https://godliteratury.ru/articles/2023/06/20/dva-mihaila-s-dobrym-vestnikom
В Доме Ростовых прошел очередной вечер из цикла «Система координат». На этот раз о журнале начала 90-х «Вестник новой литературы» рассказал один из его редакторов Михаил Шейнкер
Всё началось, когда неофициальный ленинградский прозаик Михаил Берг (к сожалению, он не смог принять участие в вечере лично) пригласил живущего то в Москве, то в Ленинграде филолога Михаила Шейнкера «на совещание» в … баню (в кочегарке которой тогда работал). Кстати, кочегарили, вопреки сложившемуся позже романтическому мифу, не только рок-герои вроде БГ и Цоя, и Борис Останин, Александр Миронов, Александр Скидан, позднее и даже сейчас —Дмитрий Григорьев, Вячеслав Долинин и Арсен Мирзаев. Кроме места работы кочегарки порой становились и неформальными клубами, как в случае с Мироновым. Частично этой темы на прошлой «Системе координат», прошедшей в самом конце мая, коснулся классик неподцензурной ленинградской поэзии Сергей Стратановский.
Берг был литератором уже известным, автором нескольких книг прозы, опубликованных в том числе и в «тамиздате» (что и привело к увольнению отовсюду и работе в кочегарке), Шейнкер основал «Московский литературно-художественный семинар», где выступали и обсуждались ведущие авторы московского и ленинградского поэтического андеграунда. Шёл ноябрь 1987 года, пахло вениками и переменами. Именно в этой обстановке один Михаил (Берг) предложил второму создать уже полностью легальную писательскую организацию и издавать журнал, в котором были бы представлены именно авторы «второй культуры». К тому моменту он уже написал довольно широко разошедшийся (в узких кругах) роман «Момемуры», в котором исследовал феномен советского андеграунда за несколько десятилетий: героями этого, как сказали бы сейчас, автофикшна стали основные авторы, работавшие в то время: Кривулин, Е. Шварц, Пригов, Рубинштейн, Сорокин, Харитонов, и многие другие).
В «Момемурах» существовало придуманное издание «Вестник колониальной литературы», и слово «вестник» в названии нового журнала было для него ключевым. Шейнкер же хотел назвать журнал «Неолит». Но поскольку инициатором выступал всё же Берг, в историю русской литературы вошёл его вариант.
Попытки подобных объединений в Ленинграде уже были – «Клуб-81», сборник «Круг», но элементы эстетической и особенно политической цензуры в них присутствовали. Кстати, после вступительного слова одного из организаторов вечера поэта и сооснователя проекта «Культура инициатива» Юрия Цветкова, в котором он сказал о журнале «Вестник новой литературы» как о неподцензурном журнале, Шейнкер уточнил: «То издание, о котором я сегодня буду рассказывать, отчасти нарушает традицию этих лекций. Первые номера были как раз подцензурными. <…> Собран он был ещё в 1988 году, вышел в 1990-м. Нужно было и деньги найти, и какие-то технические возможности. Я помню, что в декабре 1989 года мы ездили с Лёвой Рубинштейном и некоторыми другими поэтами в Германию и я показывал макет Вольфгангу Козаку. Даже когда деньги нашлись — «Закона о печати» ещё не было (Закон № 1552-1 «О печати и других средствах массовой информации» был принят Верховным Советом СССР 12 июня 1990 года. – О.К.). Но появились кооперативные издательства, и в таком качестве выступало издательство «Прометей» — издательство Московского государственного педагогического института (МГПИ) на Усачёвке. Оно принимало макеты и могло отправить под своей эгидой их в типографию. Кроме всего прочего, это всё нужно было «литовать». Я вот с этим номером, и номером два, вышедшим через полгода, ходил на угол улицы Фадеева и Садового кольца, где в высоком девятиэтажном здании находилось Московское отделение Горлита. Цензура, которая ставила свой разрешительный значок на будущих изданиях. Походы эти, надо сказать, достойны были пера Гоголя, но таланта гоголевского у меня нет, а это были замечательные истории!»
Впрочем, это вряд ли можно назвать спором, поскольку и в этой, и в большинстве лекций цикла речь шла о культурной стратификации и об авторах, чьё самоопределение так или иначе шло вразрез с самим понятием цензуры и чьи тексты при написании возможности легальной публикации в советских изданиях не предполагали.
История неподцензурной литературы второй половины XX века и написана, и не написана, и, может, даже не до конца осознана.
Или, скорее, каждый раз осознаётся заново. В определённый момент времени на экране появился Михаил Айзенберг (спасибо огромное сайту «Арзамас» ) с речью о том, что «Питер и Москва – это принципиально разные социальной организации андеграунда. Питер — маленький город. Они, может, и держались отдельно, но по крайней мере, они знали о существовании друг друга. Именно это и привело к тому, что в Питере стали возникать литературные [самиздатские] журналы. Потому что один человек знает, что там существует этот, там этот, можно у этого взять это, а у того-то. Москва была устроена совершенно иначе. До середины 1970-х. <…> Это был какой-то ряд окопчиков, друг с другом не общающихся. Где в центре кружка был какой-то очень важный харизматический человек, и около него строилась структура. Главным лозунгом Москвы 1960-х и начала 1970-х было: «Давайте выпьем за этот стол, где собралась ВСЯ русская литература!»
С этим, конечно, лектор чуть поспорил: невозможно, чтобы всё было настолько просто! И в Ленинграде/Петербурге также существовала та или иная кружковость. Однако — до определённого момента (создания «Эпислон-салона». — прим. О. К.) самиздатские журналы существовали преимущественно в Ленинграде («Часы», «37», «Обводный канал» и др.), правда, публиковали они не только ленинградских авторов, но и московских, и из других городов.
После этого «совещания» была создана ассоциация «Новая литература», в уставе которой была прописана возможность издания периодического издания. Которым и стал «Вестник новой литературы». Всего с 1990 по 1995 год вышло восемь номеров, некоторые из которых Михаил Шейнкер показал гостям вечера. К примеру, первый, в обложке которого имитировались советские типографские шрифты, в частности, газеты «Известия». Никакой ясности с периодичностью издания ещё не было, поэтому Берг, увлекавшийся каллиграфией, взял синее чернильное перо и от руки нарисовал на макете № 1, так в печать и ушло. Первый номер со стихами Виктора Кривулина, Дмитрия А. Пригова, прозой Михаила Берга, Евгения Попова, Бориса Кудрякова и массой других материалов вышел гигантским по нынешним временам тиражом в 50 тысяч экземпляров и при немалой стоимости в целых пять рублей был распродан почти моментально. К третьему номеру (1991 год, тираж 20 тысяч экземпляров) институт цензуры как таковой исчез, однако постепенно стал падать и интерес к неподцензурной литературе — большая часть авторов стала вполне естественно публиковаться на страницах и других журналов, вполне традиционных, издавать книги и т. д.
На вопрос из зала по поводу окончания проекта, какая из причин (материальная, усталость организаторов, завершённость миссии), Михаил Шейнкер сказал: «Всё это вместе, вы сами ответили на свой вопрос». Отметим, однако, что журнал «Вестник новой литературы» был (совместно с журналом «Соло») в 1992 году отмечен только что учреждённой Малой Букеровской премией как «лучший независимый журнал года». Готовился и девятый номер, в 1996 году, со стихами Сергея Гандлевского, например, новым циклом стихов Пригова. Но времена изменились, и «Вестник новой литературы», выполнив свои основные задачи, стал частью нашей недавней истории.
Весь вечер на экране звучали стихи из «Вестника», с высочайшей ответственностью подобранные Михаилом Шейнкером — Сергей Стратановский с «Обводным каналом» и «Геростратами», Ольга Седакова с «Диким шиповником», Дмитрий А. Пригов с хрестоматийным «слесарем», Всеволод Некрасов с «Боцманом на полубаке», конечно же Кривулин с программным «Я Тютчева спрошу…», Елена Шварц с отрывками из «Чёрной Пасхи», Олег Юрьев с «Избранными стихами и хорами». К величайшему сожалению, большинства авторов журнала уже нет с нами. Стихи Александра Миронова и Игоря Бурихина, хороших записей которых практически не сохранилось, прочёл сам Михаил Шейнкер.
Завершило же вечер выступление Льва Рубинштейна, прочитавшего поэму «Шестикрылый Серафим» (1984), где вырванные куски обычных разговоров, цитаты и псевдоцитаты рисуют в незабываемой манере такую удивительную картину родной речи, точной и неповторимой, какой она могла бы стать при абсолютно естественном развитии. Не служа чему-то, а проживая собственную жизнь, как ей и положено.
от M Berg | Апр 24, 2024 | Критика и интервью
Коммерсантъ
Оригинал текста
Литературе андерграунда повезло гораздо меньше, чем искусству. Если вынести за скобки две-три мгновенно канонизированные фигуры (Бродский, Пригов, Ерофеев), она долгое время не интересовала ни филологов, ни философов. Существует несколько мемуарных книг (лучшая из них — «Контрольные отпечатки» Михаила Айзенберга) и совсем немного концептуальных исследований. Среди них «Литературократия» и «Вторая вненаходимая» — вероятно, самые примечательные. Их любопытно сравнить и почувствовать разницу во вкусах времени. Монография Михаила Берга — памятник русского постмодернизма 1990-х с его легким трикстерством и склонностью к иконоборчеству. Вопреки привычному образу подпольного автора как бессребреника, отказывающегося от гонки за успехом, Берг рассматривает андерграунд как систему разнообразных стратегий борьбы за власть, а чтение самиздата как своего рода престижное потребление. Алексей Конаков в своей крайне остроумной недавней книге тоже на свой лад изымает неофициальную словесность из ведомства традиционного литературоведения. Точнее, филология здесь сплавляется с анализом повседневных практик: устройство подпольных стихов и прозы вырастает из самой материи позднесоветского мира с его коммуналками, дефицитом, самодельной радиотехникой и т. д.
