Более полутора лет войны принципиальным образом изменили интеллектуальный и политический ландшафт. Особенно это касается ситуации тех противников войны и Путина, которые вынуждены были (или посчитали для себя более правильным и безопасным) эмигрировать из России, стремительно превратившейся из жестко авторитарной страны в диктатуру, практически не оставляющую для протеста оппозиционеров легального пространства.

Относительно Украины и войны эта волна русской эмиграции занимала, казалось бы, единственно возможную позицию: путинский режим совершил агрессию, ведет войну с ужасающей жестокостью, желать ему поражения и наказания естественно. Почти сразу возникла символическая связка – победа Украины с очень большой вероятностью приведет к падению репрессивного режима в России, как уже было в истории, когда поражение в войне оборачивалось революциями или радикальными политическими переменами в России.

Однако эта вроде бы очевидная последовательность: поражение в войне – слом путинского строя — порой аргументировано оспаривается. Скажем, Владислав Иноземцев, проанализировав известные исторические примеры, увидел ошибочность в этой формуле. Поражение в войне, будь это Первая мировая, Вторая мировая и так далее, следовали за волнениями, массовыми протестами и революциями, которые – после обрушения режима – приводили к выходу той или иной страны из войны и признания ею поражения. Да, эти протесты и революции возникали на волне усталости и разочарования от войны без реальной перспективы победы в ней, но все равно поражение в войне следовало после внутренних волнений, сотрясавших фундамент воюющей страны.

Поэтому, по мнению Иноземцева, военные успехи Украины могут по идее привести к возвращению оккупированных Россией территорий (Иноземцев не ставит вопрос, насколько победа Украины реальна), но никакой демократизации и смены режима в России от этого не последует. И дает российским эмигрантам-оппозиционерам совет: не превращаться в ура-пропагандистов Украины, а заниматься политической деятельностью, направленной на слом путинского режима изнутри.

Стоит отметить, что утверждение Иноземцева о всемерной поддержке Украины в надежде, что ее победа приведет к слому путинского режима, в определенном смысле является прекраснодушным. Недавние эмигранты постоянно клянутся в верности украинской победе и публично тиражируют чувство вины за причастность по принципу гражданства, культуры или языка к путинскому режиму, но совсем не обязательно по причине уверенности, что победа Украины обеспечит конец путинского правления и реанимацию демократии в России хотя бы по меркам эпохи Ельцина. По большей части эмоциональная поддержка Украины – это определенный вид конформизма, подчас вынужденного и вызванного рестрикциями Европейского союза по отношению, прежде всего, к политическим противникам Путина и его войны. Плюс – почти единственная возможность получить какие-то гранты на информационную, политическую или исследовательскую деятельность – это только под соусом поддержки Украины в ее войне против России.

Ситуация с распространением ответственности за войну на ее противников, оппонентов Путина – это особая тема, которой здесь можно коснуться только вскользь: русскоязычные противники Путина выбраны в качестве мишени нескольких волн санкций по причине конкуренции. Русскоязычные украинцы используют ситуацию с войной против Украины как способ отодвинуть россиян от тех или иных позиций в Европе, дабы занять их место, и происходит это не стихийно, а дирижируется из Киева чиновниками аппарата президента Украины. И именно чиновники Украины лоббируют принятие рестрикций, направленных не на поддерживающих эту войну сторонников Путина, а на его противников в русле недобросовестной конкуренции.

Однако в этой статье я хотел бы сделать акцент на той политической деятельности, к которой призывает противников Путина Иноземцев в своей статье на Insider. И здесь надо отметить удивительную политическую беспомощность, проявляемую на протяжении более чем полутора лет войны и эмиграции большей частью новых релокантов. Если вывести за скобку уже указанный конформизм, когда ура-украинофильская позиция позволяет более-менее защищать те позиции, которые к этому времени у российских эмигрантов появились, их политическая импотенция имеет еще одну принципиальную причину.

Казалось бы, о какой политической деятельности может идти речь, если сами оппозиционеры находятся с одной стороны границы, а их потенциальные последователи и избиратели с другой. Да еще и под давлением политической диктатуры, только разворачивающей все новые и новые репрессии против своих противников, приговаривая к чудовищным политическим сроком за вполне невинные действия вроде лайков под постами в социальных сетях или публичное выражение антивоенной позиции.

Но в том-то и дело, что одна форма политической деятельности, которая не останется незамеченной и внутри России, все равно остается. Это война идей. Не всяких, конечно, идей, идея признать путинский режим преступным, как и любую форму поддержки его, вряд ли вызовет массовый энтузиазм среди тех, кто вольно или невольно поддерживает Путина и его войну. Точно так же угрозы кар за эту поддержку и апокалиптические картины неизбежно распадающейся России, как следствие ее поражения в войне, также не вызовут понимания среди российского обывателя.

Вообще ситуация с осуждением войны, которую ведет путинский режим, легко интерпретируется самим режимом как предательство, в том числе потому, что критики войны из-за границы намеренно упрощают мотивацию сторонников этой войны, сводя причины поддержки к страху или зомбированию. Но выбравшие эмиграцию противники Путина и войны не хотят или не могут увидеть, что многие в России поддерживают войну (или понимают причины ее), потому что видят в ней войну не за великодержавную или имперскую спесь, не индуцированную пропагандой ненависть к якобы нацистам, захватившим власть в Киеве, а войну за свою землю, несправедливо отторгнутую у них в результате распада СССР отчасти по недоразумению, отчасти вполне сознательно.

То, что российские эмигранты-оппозионеры принципиально не хотят замечать мотив территориального спора, на самом деле занимающего среди других мотивов поддержки войны одно из самых первых мест, есть результат уже указанного и навязанного конформизма, когда идея войны должна быть сведена либо к попыткам полусумасшедшего диктатора Путина удержать власть с помощью маленькой победоносной войны, либо в виде ответа на имперский запрос, в разной степени почти всегда присутствующий в политикуме и обществе России. В то время как осуждение войны (ибо никакие резоны не могут ее оправдать) может и должно соединяться с пониманием и других, в разной степени спорных мотивов, среди которых война за свои земли, несправедливо отторгнутые, является одним из доминирующих. И обращение за политической поддержкой к россиянам, ныне пребывающим под гнетом военной диктатуры, невозможно без рассмотрения всех и разнообразных мотивов их поддержки этой жестокой войны.

Но это признание сложносоставной мотивации россиян является всего лишь одним из необходимых условий понимания диалога между ними и оппонентами режима за рубежом. Если говорить о тех идеях, которые могли бы иметь успех, то я не вижу ни одной, кроме идеи пересмотра итогов приватизации и экспроприации состояний, нажитых с помощью административного ресурса. Для этой идеи не нужно ни транслятора, ни усилителя, ни непосредственного контакта с потребителем такой идеи на территории России. Будучи оформлена политически, как идея социальной справедливости, она будет услышана и понята почти всеми за пределами слоя бенефициаров перестройки и их обслуживающего персонала. И эта не абстрактная идея полезности свободы и демократии, которая как не находила поддержку российского общества, так и не найдет. В том числе потому, что многие в России помнят, что под лозунгами свободы, демократии, не допущения реставрации коммунистического режима происходила бесчестная приватизация, создавшая слой олигархов в обмен на бесплатную приватизацию своих квартир, и больше ничего.

Мне представляется, будь сегодня Навальный на свободе, он с большой вероятностью использовал бы идею социальной справедливости и пересмотра результатов приватизации для своего политического предложения. Его ФБК ближе других к этой идее, практически все популярные расследования богатств высших политических чинов в путинской России основывались на не высказанной, но подразумеваемой идее социальной справедливости. Понятно, эту идею не поддержит большинство оппозиционеров-эмигрантов, потому что как раньше, так и сегодня получают финансовую помощь от олигархов, хеджирующих политические риски и осторожно и тайно поддерживающих оппозицию за рубежом. И артикуляция левой идеи практически моментально приведет к пересыханию ручейка финансовой поддержки, плюс ее не поддержат и те, кого понимают под мировым общественным мнением, условным Западом, так как революции в России никто не хочет и боится.

Но я не вижу никакой иной идеи, которая могла бы стать мостом между политической эмиграцией и российскими сторонниками Путина, так как только резонансная левая идея способна победить правый популизм и великодержавный патриотизм – как фундамент путинского власти. Только этот ключ в состоянии открыть ржавый амбарный замок по имени Россия. Все остальное означает конформизм по отношению как к олигархическому слою России, так и к тем украинским силам, которые, помимо войны, заняты темперированным вытеснением всего русского, до которого они в состоянии дотянуться. По крайней мере, пока идет война. Но она не кончится просто потому, что эта война – агрессивная со стороны России и осуждается европейскими и американскими союзниками Украины. Только когда путинский режим начнет обламываться изнутри, возможны перспективы завершения войны. Но вряд ли раньше.

Сентябрь 2023 оказался наполнен таким количеством болезненных и знаковых ударов по репутации президента Украины, что этому сложно не сказаться в дальнейшем на отношении к Украине и ее власти со стороны ее европейских и американских союзников.

Все началось 6 сентября с попадания ракеты в рынок Константиновки, из-за чего погибли 16 и ранены 33 жителя. Зеленский выступил с осуждением очередного преступления путинского режима и даже опубликовал видео прилета ракеты: по заявлениям украинской стороны — российской С-300. Знал ли он уже в этот момент, что ракета не российская, а украинская? Возможно, нет. Хотя украинские эксперты, сразу прибывшие на место трагедии, скорее всего, уже знали, но, предположительно, скрыли на первых порах эту информацию от президента.

Однако именно это видео позволило автору немецкого Bild Юлиану Репке и главе CIT Руслану Левиеву предположить, что ракета прилетела с украинской стороны и была, возможно, украинской. Это было воспринято как игра на кремлевской стороне и дискредитация Украины, советник президента Украины Михаил Подоляк на вопросы журналистов отвечал, что Украина не собирается расследовать происхождение ракеты, так как Украина не сомневается в ее российском происхождении. Хотя с высокой долей вероятности уже знал, что это не так.

Статья в Нью-Йорк Таймс с расследованием американских журналистов того, что ракета, поразившая рынок в Константиновке, скорее всего, была выпущена из украинского Бука и попала в Константиновку из-за неисправности, вышла 18 сентября в день прилета президента Зеленского в Америку для выступления в ООН, встречи с президентом США, Конгрессом и видными представителями правительства Байдена. Эта статья стала важным негативным фоном этого визита. И, одновременно, высветила принципиальную особенность реакции украинской власти на дискредитирующие их события, а именно – нежелание признавать очевидное, какие бы факты и аргументы не приводились.

В результате Зеленский так и не признал факт попадания в Константиновку украинской ракеты, просто перестал об этом говорить. Однако его аппарат и, прежде всего, советник Подоляк продолжал комментировать ситуацию с нарастающим раздражением. Так были высказаны предположения о сотрудничестве американских корреспондентов Нью-Йорк Таймс с Кремлем, журналистам угрожали лишением аккредитации и даже открытием против них уголовных дел. И это имело вполне прогнозируемую, резко отрицательную реакцию в американских и европейских общественных кругах, так как демонстрировало желание украинской власти затыкать рот журналистам, если они отстаивали версии, неприятные для нее.

За несколько дней до визита в интервью журналу The Economist президент Зеленский, возможно, на фоне критики за нежелание официально расследовать случай в Константиновке, а возможно из-за раздраженного психологического состояния накануне важного визита в США, позволил себе артикулировать угрозу, прежде всего, Европе. Мол, если помощь Украине в войне по отражению российской агрессии прекратится или решительно уменьшится, многочисленные вынужденные эмигранты из Украины, расположившиеся в Европе, а их несколько миллионов, могут стать силой, дестабилизирующей европейскую жизнь, так как не смогут смириться с поражением своей страны в войне с Россией. Заявление было ошибочным и с политической стороны, так как Европа не только помогала Украине в отражении российской агрессии оружием и деньгами, но и с моральной, ибо именно Европа разместила миллионы украинцев, которые бежали от войны и поселились в ряде стран Европы при поддержке правительств европейских стран и его населения.

Однако эта угроза выявляла давно замеченную наблюдателями сторону политики и позиционирования президента Украины, который интерпретировал эту войну не как войну путинского режима против Украины, а как борьбу Украины по защите от Путина всей Европы и даже всего мира. Предполагая, что Россия, если бы ей удалось победить Украину, на этом бы не остановилась и двинулась дальше, как Гитлер с его блицкригом.

Формально, это одна из возможных версий, трудно доказуемых, но не менее трудно опровергаемых, так как относится к разряду перфектологических предположений. Но для президента Зеленского именно такая интерпретация событий помогала активировать позу не просителя, благодарного за любую помощь со стороны, а лидера свободного мира, оказавшегося на линии соприкосновения с ползучей российской угрозой.

По крайней мере, ряд журналистов и политиков, критикуя такую позицию украинского президента, предположили, что Зеленский представляет себя реинкарнацией Черчилля, собирающего весь свободный мир на борьбу с российской угрозой.

Однако не практике это отзывалось высокомерной и требовательной интонацией при разговоре с европейскими и американскими политиками и чиновниками. Так, сообщая о получении первой партии американских танков Абрамс, Зеленский заявил, что благодарен за выполнение предварительных договоренностей. И это тут же было отмечено, как не благодарность за помощь, а умеренно вежливая констатация выполнения американской стороной своих обязательств по союзническому отражению путинской агрессии.

Все это в той или иной мере не могло не отразиться на визите Зеленского в США, где, помимо выступления в ООН и на заседании Совбеза ООН, должно было состояться его выступление перед заседанием Конгресса, совместного заседания Сената и Палаты представителей, однако из-за позиции республиканцев и, прежде всего, главы большинства в Палате представителей Кевина Маккарти, очень важное выступление Зеленского не состоялась, а было заменено рядом встреч с демократическими и республиканскими политиками отдельно. Причем Маккарти заранее предупредил, что не уверен, что республиканцы смогут одобрить следующий транш денежной помощи Украине, а при встрече с президентом Зеленским обязательно поставит перед ним вопрос о необходимости отчитаться за заранее полученные суммы (республиканцы традиционно критикуют практику предоставления Украине так называемых пустых чеков, то есть выделения денег с возможностью самой украинской власти решать, на что их тратить, а также и украинскую коррупцию, размеры которой республиканцы, возможно, преувеличивают, а демократы преуменьшают). Также Маккарти потребовал представить ему план украинского наступления в рамках принципиального расхождения американских военных советников, настоятельно рекомендовавшим ВСУ сконцентрироваться на прорыве российской обороны по направлению на Токмак, а не пытаться одновременно наступать на Бахмут, оборону которого еще до попыток наступления слишком обескровили украинские вооруженные силы, израсходовав часть важных резервов, необходимых для прорыва российской обороны. Однако именно Зеленский отстаивал необходимость всячески противостоять российскому наступлению на Бахмут, неправильно оценивая его значения для хода войны. Что опять же проявило переоценку Зеленским своих полководческих талантов и подтвердило морально понятное, но в военном смысле ошибочное нежелание отступать где бы то ни было, хотя это и приводило к ослаблению собственных вооруженных сил.

Среди других ошибок сентября нельзя не упомянуть непонятное ожесточение в споре с Польшей по поводу украинского зерна, которое демпинговало цены на зерно польских фермеров и, ввиду предстоящих выборов, заставило польское правительство (наряду с правительствами Венгрии и Словакии) временно запретить экспорт украинского зерна. Это привело к эмоциональной реакции Зеленского, пригрозившего Польше иском через ВТО и другими акциями, в том числе упреками Польше с трибуны ООН. Если иметь в виду, что Польша – одна из главных на фронте поддержки Украины, предоставившая свою территорию для более миллиона украинских беженцев и создавшая на своей земле хаб для снабжения Украины вооружением, поступающим от американских и европейских союзников Украины, то ожесточенная реакция Украины и Зеленского на временный запрет продажи украинского зерна на территории Польши выглядели неразумным. Но не только, атака на верного союзника одновременно подчеркивала уже многократно проявлявшийся сбой в характере украинского президента, не терпящего критики и возражений, а также требующего признать за собой статус политика, спасающего мира от российской угрозы.

Понятно желание Зеленского продлить свою роль мужественного руководителя страны, подвергнувшейся агрессии со стороны своего большего соседа, на все стороны своей политики. Тот ореол спасителя нации, который приобрел Зеленский, не покинувший Киев при приближении российских войск (несмотря на советы американских и европейских советников), он захотел превратить в долгоиграющую пластинку с гимнами в честь его мужества и политических талантов. Хотя независимые наблюдатели сетовали на то, что Зеленский не подготовил армию к наступлению путинских войск, несмотря на многочисленные предупреждения американской разведки и американских политиков. И то, что он пытается найти виновников сдачи Херсона и других поражений на Юге среди большого числа своих чиновников, не исключая очень популярного в стране главкома ВСУ Валерия Залужного, говорит о его потребности отвести от себя даже тень вины за военные и политические просчеты.

Однако несомненно важным ударом по репутации Зеленского стало его чествование в канадском парламенте, куда он поехал по завершению далекого от триумфальных коннотаций американского визита. Вряд ли есть доля участия Зеленского в той ошибке, которую допустило канадское руководство и, в частности, спикер палаты общин Канады Энтони Рота, пригласившего на чествование Зеленского бывшего эсэсовца, воевавшего в составе СС «Галичина» Ярослава Гунько. Последний был представлен как герой, воевавший за Украину против российских войск во второй мировой войне, и, конечно, Зеленскому было понятно, что речь идет о вооруженных силах Германии или ее союзников, так как никто другой во второй мировой войне на стороне противников СССР не воевал. Разразившийся после этого скандал, в результате которого всю полноту ответственности на себя взял спикер палаты общин, после чего ушел в отставку. Но Зеленский вместе со всем залом стоя аплодировал бывшему эсэсовцу, и, конечно, был моментально поставлен в известность о своей невольной ошибке.

Однако несмотря на многочисленные извинения со стороны канадского премьер-министраДжастина Трюдо и других официальных лиц, извинений от самого Зеленского не последовало, хотя после события прошло больше недели. Без сомнения эта ситуация бросает тень на Зеленского, ибо допускать ошибки могут все, но признавать их обязаны, прежде всего, ответственные политики, так как они олицетворяют не только себя, но и возглавляемую ими страну. Отказ от извинений или объяснений своего участия в совместном чествовании эсэсовца (Михаил Подоляк уже заявил, что после отставки спикера Рота и извинений Трюдо никаких больше действий от украинской власти не требуется) лишь в очередной раз подчеркивает, что украинский президент не умеет извиняться. Кажется, он хочет быть огражденным от необходимости признания каких-либо ошибок или неточностей, отстаивает что-то похожее на непогрешимость и полагает, что умолчание – лучший способ ответа на справедливую критику.

И здесь стоит отметить, что такой способ позиционирования, более подходящий для вождей религиозных движений, чем для лидера демократической страны, обнаруживает серьезные проблемы для его функционирования как президента. Потому что все эти провалы и удары по репутации, из которых мы выделили только те, что пришлись на сентябрь 2023, это не только удары по его престижу, но и по престижу и репутации страны.

Примерно понято, почему с таким трудом Зеленскому даются простые слова благодарности, и даже их он пытается облечь в форму одобрения не за помощь, а за поддержку в рамках союзнических обязательств. Естественно, Зеленскому хотелось бы быть не руководителем одной из самых бедных стран в Европе с самым высоким уровнем коррупции, а заоблачной вершиной форпоста демократической коалиции, противостоящей имперским потугам своего агрессивного соседа. И Зеленский, возможно, правильно прочитывает ожидания доминирующих страт в своем обществе, которое, особо в войне с более сильным противником, нуждается в психологической поддержке. И благодарно Зеленскому, предоставлявшего своему обществу возможность гордиться своей ролью спасителя Европы и мира, даже если в этом есть доля преувеличения.

Однако по сообщениям, которые невозможно подтвердить из независимых источников, рейтинг поддержки Зеленского упал за последнее время примерно на 20 процентов, а рейтинг неодобрения на фоне усталости от войны, напротив, возрос. Что ставит под сомнение его возможность легкого переизбрания, если украинская власть решит проводить выборы во время войны.

Влияет ли это на акцентируемую горделивость в поведении украинского лидера, сказать сложно, так как никаких открытых социологических опросов во время войны в Украине не проводится, а тайные соцопросы, если и имеют место, становятся источником обсуждения в очень узком кругу политического руководства страны.

Как это может повлиять на Украину и поддержку ее в войне против Путина? В краткосрочной перспективе почти никак, так как поддержка Украины соответствует геополитическим интересам Америки и Европы в плане ослабления агрессивного путинского режима. И то, что Украина воюет более чем полтора года и наносит России чувствительные удары, без сомнения, в интересах украинских союзников во всем мире. И никакие примеры неблагодарности, неуместных угроз (типа мобилизовать украинских беженцев в Европе для дестабилизации ее в случае прекращения военной поддержки Украины), другие примеры более чем спорного поведения украинского президента не могут отменить тот факт, что война с путинским режимом выгодна геополитическим противникам России.

Однако правительства этих союзников Украины – демократически избраны и зависят от градуса поддержки в своих обществах. И угрозы авторитетным журналистам за сделанную ими журналистскую работу, желание заткнуть рот любым критикам (это речь о тех, кто практически не зависит от украинской власти, но можно подозревать, как эта власть подавляет критику внутри страны), без сомнения, влияет на отношение к Зеленскому и Украине. И рано или поздно проявит себя.

Странно, что это не понимает сам Зеленский и его окружение, но они упорно отстаивают собственную непогрешимость и тот вариант войны с Россией, который более всего похож на тотальную войну. То есть войну не между соседями и близкими народами за спорные территории, а войну между силами, олицетворяющими Зло как Россия, и Добро как Украина. Возможно, именно такая теологическая интерпретация войны (не за территории или даже свободу), а за уничтожение сил Зла, которых не остановить иначе, как уничтожив на корню. И, возможно, отсюда растут ноги убеждения в собственной непогрешимости, ибо она следствие перелицовки спора с агрессивным соседом в этическое противостояние, в котором у Зла не может быть мраморных прожилок добра, и у Добра не может быть теней.

Именно эту версию тотальной войны со Злом правительство Зеленского продвигает, занимаясь отслеживанием любой критики, любого сомнения, особенно, если оно исходит от граждан агрессивной России или просто носителей русского языка. Понятно, что такой вид национализма, психологически понятный в условиях войны, но политически ошибочный в долгой перспективе, может импонировать тем слоям украинского общества, которые в рамках непрекращающейся конкуренции особенно фундированы националистическим снобизмом, без сомнением чреват нарастающим разочарованием в обществах стран, поддерживающих Украину в Европе и Америке.

Выбирая вроде как легкий путь отстаивания непогрешимости и отказа от принятия ответственности за любые ошибки своего правительства, Зеленский не только ставит на кон свою репутацию, но и символическое представление о возглавляемой им стране, делая почти непрерывные подарки пропаганде Путина.

Понятно, что пока американское правительство поддерживает Украину, а это связано с тем, что Байден использует войну в Украине и ее поддержку как один из тезисов оправдания своей политики в преддверии выборов президента, все многочисленные просчеты Зеленского просто накапливаются вместе с растущим недоумением в американском и европейском обществах. Но рано или поздно под давлением обстоятельств в собственной политике неизбежно возникнет желание остановить войну, раз ее выиграть Украине не удается, и, скорее всего, заморозить конфликт. И тогда все ошибки президента Зеленского и его окружения сыграют свою игру, и в этой игре сентябрь 2023 года, возможно, получит статус черного сентября, радикально изменившего отношение к Зеленскому и Украине, которое уже не исправить.

Я хотел написать статью с академическим посылом и уточнением понимания современного конформизма с обеих сторон: конформизма в путинской России и конформизма ее европейского окружения, того кольца, который образовали соседи России. Но потом понял, что не хочу теоретизировать, лучше в другой раз, а хочу просто сказать о тех видных эмигрантах, которые, демонстрируя слабость духа и интеллекта, поддержали и поддерживают санкции, в том числе последние, направленные на запрет бегущим из России уезжать на своих машинах, что на самом деле самый быстрый и простой способ покинуть страну, если тебе или близким грозят репрессии или мобилизация.

Я мог бы, конечно, сказать, что почти все волны санкций там, где они касались не чиновников и олигархов, а, условно говоря, тех, кого именуют простыми людьми (при всей слабости и условности подобного словоупотребления), были ошибочными и вредными. И когда запретили хождение банковских карт Visa и Mastеr Card, что ударило не столько по путинскому номенклатурному слою, а по тем сломя голову бегущим из России противникам Путина, лишая их возможности пользоваться своими деньгами в эмиграции. И когда соседи России запретили покидать Россию по туристическим визам, так как это опять же был самый простой способ бегства. И когда объявляли об отказе в предоставления виз на жительство для тех же беглецов и дезертиров. И когда на прошлой неделе ввели запрет на пересечение границ на машинах с российскими номерами. Это все чудовищно глупо, бесчестно и жестоко, не говоря о том, что играет на руку Путину и его режиму.

Но я, собственно говоря, не об этом, а о тех, кто несмотря на ошибочность и вредность подобных санкций их поддерживает из нашего с вами слоя недавних эмигрантов. Я, безусловно, не в состоянии отследить не то что всех, а просто кого-либо за пределами моих френдов в фейсбуке. Но, если вы посмотрите на свою ленту, то увидите, что этот вид малодушия и конформизма, прежде всего, демонстрируют те, кто находится в эмиграции какое-то время и успел получить более-менее заметную позицию. Как вполне вчуже симпатичный человек и интеллектуал Александр Морозов, подвизающийся на каком-то месте в пражском университете, и он уже не первый пост посвящает тому, чтобы оправдать откровенно ошибочные и жестокие решения ЕС, которые не вызовут никакого восстания против Путина, а только докажут его правоту там, где он говорит о ненависти и чуждости по отношению к России и ее населению.

Как не увидеть того, что именно остающиеся в России люди с либерально-оппозиционными взглядами на самом деле первыми отреагировали и стали бороться против Путина, пока все остальные, в том числе те, кто сегодня проповедует идеи неполноценности русского народа, дабы скрыть собственную слабость и корыстолюбие, торговали и дружили, и продолжают торговать с Путиным.

Но вот канонический храбрец Михаил Фишман в своей аналитической программе, вышедшей аккурат в конце той недели, когда и были приняты эти чудовищные санкции, не нашел ни одного буквально слова, дабы не только осудить, но хотя бы обсудить, проанализировать, дать разные взгляды на это алогичное решение. Хотя бы как его коллега Катерина Котрикадзе, которая пригласила к разговору Марию Певчих, одной и первых осудившей эти санкции и подписавшей письмо ФБК с просьбой отменить и исправить ошибку. И когда Котрикадзе, предуведомляя приглашение к разговору, в испуганной ремарке отметила, что не оценивает санкции, а лишь предлагает подумать, Певчих, что делает ей честь, ответила, а я оцениваю их как ошибочные.

Понятно, что Дождь, напуганный историей с выдворением из Латвии, пытается дуть на воду, но это, как в таких случаях говорят, непрофессионально, не говоря, что трусливо.

В свое время Салтыков-Щедрин вывел мнемоническое правило: «На патриотизм стали напирать. Видимо, проворовались». То же самое касается и сегодняшней европейской санкционной политики: вместо путинских олигархов и чиновников бьют по тем, кто и так страдает от путинского режима больше других, значит, пытаются скрыть свои прегрешения по дружбе и взаимовыгодной торговле с Путиным.

Да, есть те, кто поддерживает Путина и войну, исходя из великодержавных или просто шкурных интересов, но многие, без сомнения, из страха, инерции, недомыслия. Обыкновенного страха и обыкновенной глупости, не имеющего национальной окраски. Сегодня соседи России изображают из себя героев, но что-то не было ни среди литовцев, латышей или эстонцев больше тех, кто выступал против советской власти, когда эта советская власть совершала никак не меньшие преступления, чем путинский режим, вторгнувшийся в Украину. Когда советские войска вторгались в Афганистан или Чехословакию, подавляли восстания в ГДР, Венгрии или Польше. Были среди всех народов диссиденты, но на Красную площадь с протестом против ввода войск в Чехословакию вышли москвичи. И с протестами против ГКЧП в августе 1991 вышли не в Таллине или Риге, а опять же в Москве. И только когда путч был подавлен, и возникла волна по выходу республик из рассыпавшегося СССР, когда это стало более-менее безопасно, только тогда и балтийские республики вспомнили о гордости.

Да, для российского общества агрессия России и война в Украине это – самое, возможно, страшное, что могло случиться. Не смогли создать общество, противостоящее правому повороту и националистическому тренду. Не смогли остановить Путина. Но если говорить о тех, кто боролся с Путиным, то это были, прежде всего, граждане России. И если сегодня репрессии сломили сопротивление или значительно ослабили его, то эти репрессии сломили бы и почти любое общество. Как сломила советская власть сопротивление себе.

Но это не означает, что нужно превращать российское общество в чумной барак, не выпуская заграницу тех, кто начал бороться с Путиным, пока вы еще с ним торговали и дружили, не слыша предупреждений, более, чем внятных.

Не сомневаюсь, что и российское общество рано или поздно сможет освободиться от Путина и его имперского ярма, и нет на русских знака врожденного рабства, и смелых здесь не меньше, чем у вас. Где бы вы ни были.

А вот то, что не все смелы, в том числе те, кто уехали раньше других и успели получить теплое место, за которое теперь дерут горло, поддерживая любые ошибки чужих и мало что понимающих европейских бюрократов, то это конформизм – никак не менее позорный, чем тот, что демонстрируют путинские пропагандисты и путинский ядерный электорат, голосующий за войну и репрессии. Но и быть рупором ошибок европейских чиновников никак не менее постыдно. Обыкновенные конформисты.

Понятно, что ситуация с запретом передвижения на машинах с российскими номерами по Европе (плюс мелочи, типа женских трусов и мыла, оставленные на усмотрение разных стран),  это — стеснительный вариант запрета российским гражданам пересекать европейские границы. То есть это примерно то, к чему год назад призывал Владимир Зеленский, обращаясь к европейским странам с уточнением «какими бы ни были россияне» и призывом высылать этих самых россиян (без оглядки на их визовый и гражданский статус) обратно в Россию, пусть свергают своего Путина. То, что для этого пришлось сегодня активировать опцию, зарезервированную еще в 2014 году, значения не имеет, важно, что она была активирована не тогда, а сейчас.

Я хотел бы обратить внимание не столько на смысл этого запрета, сколько на то, когда этот запрет появился. Ну и лишь попутно, у кого он появился, кто, какие ребята-октябрята встают по звуку горна раньше всех. Кто и когда.

Многие раскрывают эту коллизию в рамках несправедливости или нерациональности: мол, какой ущерб для Путина, что бегущие от его войны и репрессий не смогут убежать, а останутся в стране и будут, как сказал Путин во Владике, капать на мозги послушного ему народа? Понятно, что олигархов (и весьма характерно, что одновременно Европейский союз решил больше не использовать термин олигарх) подобное ограничение не остановит, они не будут спешно мчаться к границе через два часа после объявления новой мобилизации, это удовольствие для бедных или, по крайней мере, небогатых. И то, что одновременно (второй раз одновременно) вывели из под санкций трех бывших олигархов, а ныне трудящихся Востока около Иерусалима, это не менее говорящий факт, хотя и случайность возможна.

Но меня интересует два аспекта. Первый, это — такая аффектированная и умеренная бесчеловечность, безусловно, не та, что заставляет Путина и его послушное войско бомбардировать жилые кварталы украинских городов, но все равно бесчеловечность. И хотя, повторю, она не настолько ужасающа, как путинская жестокость, но это все равно жестокость с отчетливым налетом варварства, такого даже ветхозаветного варварства из разряда око за око и так далее. И здесь опять же, не сравнивая божий дар с яичницей, я обращаю внимание на то, что это варварство исходит не только от страны, не знавшей Возрождения (да и Средневековья с его культурой городов), но и от стран, вполне познавших и Средневековье, и городскую культуру, и Возрождение с приписываемой ему человечностью. И, значит, это еще раз, но уже с противоположной стороны подтверждение, что история ничему не учит. И не только плохих как бы учеников, но и хороших. И, значит, повторение всего, в том числе Столетних войн, концлагерей или другого вида Апокалипсиса возможно, если вообще их можно еще избежать. Ибо раз и хороших учеников история оставляет примерно в том же состоянии, что и столетия и тысячелетия назад (то есть не в Новом, а Ветхом состоянии), значит, на историю полагаться не стоит, если кто-то еще полагался. И, значит, разница между путинским варварством и варварством европейским – она никак не качественная, а количественная. У Путина этого добра больше, но намного ли?

Второе: о времени. О времени, когда запрет на пересечение европейских границ был активирован. Почему идея появилась в 2014, а стала реальностью в 2023? Да, просто в 2014 Путин был еще силен, его боялись и не хотели ни с ним ссориться, ни с российскими гражданами, в которых еще различали отблески человеческого. А в 2023 не только перестали различать, но главное – перестали бояться. Это, конечно, смешно звучит, что европейская юстиция не хотела обижать российских граждан из-за страха перед Путиным, но на самом деле все именно так. Между 2014 и 2023 страх перед Путиным резко сократился, он не может больше того, что уже делает, если не решится на всеобщее самоубийство, но это совсем другая тема, но вот тогда страх перед Путиным был, а сегодня его почти не стало.

Формально феномен понятен. Одно дело плевать в морду силачу-хулигану, а другое дело плевать в того, кто пусть еще не в инвалидной коляске, но быстро-быстро к ней приближается. И вот этот мягкий запрет на пересечение европейских границ и исходит со стороны тех, кто молодец среди овец, кому перед силой и наглостью страшно и ссыкотно, а вот перед слабостью вполне можно распушить свой хвост.

Я уж не говорю о том, что это как всегда лицемерие, исходящее, прежде всего, от тех, кто еще вчера вместе с супругом наваривал на торговле с путинским Левиафаном, а сегодня гордо так ставит подножку тем, кто с Левиафаном в контрах и хотел бы иметь опцию свалить от него подальше, если совсем запахнет жаренным. Им не стыдно отыгрываться на тех, за кого просто некому сегодня заступиться, кто виноват куда меньше, чем те, кто торговал с путинским режимом и накачивал его нефтяными сверхдоходами двадцать лет.

Но я обращу внимание на перспективу: помните, как Сталин формулировал идею усиления классовой борьбы по мере приближения к социализму? Так вот здесь та же извращенная, иезуитская логика: так как мы имеем дело с трусами, боявшимися противоречить Путину, пока он был силен, то стоит ожидать, что громы и молнии на голову противников путинского режима (или просто дезертиров, но и они люди), вовремя не уехавших из России, будут сыпаться все сильнее, по мере того, как Путин будет слабеть.

Они лучше выдадут индульгенции всем или почти всем путинским олигархам, чем упустят возможность сделать больно тем, за кого заступиться некому.

И чем дальше, тем больше.