Понятно желание многих, вполне разделяемое и мной, полного поражения Путина, которое в символическом плане восстанавливало бы попранное представление о справедливости, исторически, надо сказать, редкое, и открывало бы дверь для прекращения того морока, в который погрузилась Россия за последние десятилетия. Однако подверстывать свою аналитику под жажду справедливости и сочувствия ВСУ, как длани божьей, подменяя анализ пропагандой, — медвежья услуга, как украинцам, так и оппозиции Путину.

На прошлой неделе произошло событие, практически полностью проигнорированное российскими аналитиками войны, а именно опрос, опубликованный CNN, в котором впервые с начала путинской агрессии большинство американцев высказалось за прекращение помощи Украине. Основной вопрос и звучал как обращение к ним,  должен ли Конгресс США санкционировать дальнейшее финансирование для поддержки Украины? И 55% ответили нет, по сравнению с 45%, которые считают, что Конгресс должен санкционировать такое финансирование. Более того, 51% опрошенных уверены, что США уже сделали достаточно, чтобы помочь Украине, и только 48% сказали, что они должны сделать еще больше. Издание напоминает, что опрос, проведенный в первые дни российского вторжения в конце февраля 2022 года, показал, что 62% считали, что США делают недостаточно для поддержки Украины и  должны делать больше.

Более того, на уточняющие вопросы о виде помощи Украине, которую стоило бы продолжать предоставлять ей, первое место заняла помощь в сборе разведданных 63% и военной подготовки — 53%, в то время как предоставление оружия поддержали 43%, а еще меньше поддержка перспективного участия американских вооруженных сил в боевых действиях — 17%.

Важно и то, как разделились партийные предпочтения, хотя это куда более ожидаемо, 71% республиканцев уверены, что Конгресс не должен санкционировать новое финансирование Украины, и что США сделали достаточно для помощи ей (59%). Среди демократов большинство говорит обратное: 62% выступают за дополнительное финансирование, а 61% считают, что США должны делать еще больше.

Так как мнение избирателей является, по сути дела, самым важным для американских политиков, это как бы мясо, мышцы политических решений, можно не сомневаться в самой скорой реакции на эти изменения со стороны американских властей и законодателей. Хотя на самом деле этот процесс давно идет, просто он не вполне заметен или, точнее, возможно намеренно не замечается теми, кто желает полной победы Украины над Путиным и полагает, что шансы на победу на поле боя еще остаются. И, безусловно, пока ещё теплится надежда на удачу украинского контрнаступления, Америка будет помогать Украине, но, по существу, корабль уже совершает, если не совершил стратегический скрипучий поворот руля, и движется в сторону прекращения военных действий.

Конечно, можно не замечать этих изменений и подготовки к концу войны, но они на самом деле не скрываются, разве что не артикулируются с последней прямотой, до которой время еще не пришло. Однако и Вильнюсский саммит, и представительная встреча в Джидде показывают линию изменений и подготовки общественного мнения. С  достаточно большой вероятностью, мирные инициативы появятся еще до начала избирательной кампании в США, то есть еще в этом году. Потому что Байдену, находящемуся не в блестящей форме как физической, так и политической, на фоне более вероятного соревнования с Трампом, уверяющим, что способен прекратить войну в 24 часа (что возможно только на условиях Путина), надо завершить кампанию поддержки воюющей Украины на победной ноте. А точнее на ноте, которую можно будет идентифицировать как победу Украины и его политики поддержки ее.

Смысл этой победы и грядущего мирного соглашения более-менее понятны, у них будет два контура – символический и реальный. То есть, грубо говоря, мирное соглашение о перемирии будет включать две составляющих – временное (но как мы помним, нет ничего более постоянного, чем временное) закрепление за сторонами реальных позиций на фронте на день оглашения соглашения. Но целью этого соглашения будут объявлены дальнейшие перспективные переговоры с теми целями, которые и были в весьма абстрактной форме озвучены в Джедде: мир на основаниях территориальной неприкосновенности и соблюдения Устава ООН.

То есть украинцам будет предложено согласиться с остановкой войны, а горечь пилюли должна подсластить оболочка – цели грядущих переговоров о мире почти на условиях Зеленского. Таким образом это перемирие будет представлено как соглашение о мире с перспективой достижения тех целей, которые поддерживает украинское общество – освобождение всех земель, оккупированных Россией с 2014 года. Но по сути это будет перемирие на конкретную дату вступления его в силу с фиксацией положений воюющих сторон.

Понятно, что в этой весьма лукавой формуле мира надо будет убедить украинцев и Путина: украинцы должны согласиться принять горькую пилюлю, лишь слегка подслащенную неясными и трудно достижимыми перспективами. Путина надо будет уломать согласиться на то, чтобы в нагрузку к прекращению военных действий на его условиях, он должен будет не возражать вести переговоры о некоторых перспективных целях, на которые его будут уговаривать согласиться в обмен на то, что и станет предметом торга.

Какие будут использованы аргументы для убеждения украинской власти примерно понятно, возможно речь будет идти о перспективе принятия в НАТО той территории Украины, которую она будет контролировать на день соглашения. Или чуть меньшие гарантии безопасности с перспективой все того же вступления в НАТО. Для Путина будут предоставлены какие-то более-менее существенные исключения в санкционной политике, дабы он сделал вид, что согласен на полномасштабные переговоры с Украиной о судьбе оккупированных им территорий на Востоке и Крыма.

Понятно, что подобные решения не могут быть объявлены без подготовки, эта подготовка общественного мнения, в том числе в Украине, ведется давно и будет продолжаться, но те перемены общественного мнения, которые зафиксировало CNN на основе соцопроса американцев, является дорогой с односторонним движением. Речь, понятно, идет о месяцах, необходимых для подготовки сторон, но роли по сути дела определены как и правила перехода. По существу война вступает в завершающую стадию, как только украинское контрнаступление выдохнется окончательно, и шапка мирного соглашения начнет примеряться на обе воюющие стороны.

Посмотрел последнюю беседу Пастухова и Ходорковского, в которой они, среди прочего, обсуждали вину путинских чиновников, которым Ходорковский предрекал неизбежность суда в будущем (по образу и подобию гитлеровского Альберта Шпеера) за их поддержку путинского режима. 

Что здесь не так? Я тоже полагаю, что путинские функционеры ответственны за превращение авторитарного путинского строя в тоталитарный, в репрессии против своих политических оппонентов, в войну против мирного соседа, в превращение страны в изгоя и злодея, по меркам международного права. Однако стоит ли об этом говорить тому же Ходорковскому, который перед перестройкой был комсомольским функционером, сначала секретарём ВЛКСМ в своем вузе, потом заместителем первого секретаря Фрунзенского ВЛКСМ, и именно свои комсомольские связи использовал для развития своего бизнеса. Почему ему не приходит в голову, что быть заместителем первого секретаря райкома ВЛКСМ в 1986-1987 означало поддерживать советский строй и развивать далеко не стартовые позиции для номенклатурной карьеры. 

Я прекрасно помню середину 80-х, в лагерях сидело немало моих знакомых, меня самого не посадили в 1986 только потому, что началась перестройка; и если использовать оптику советских (на самом деле – антисоветских) нонконформистов, то для многих из нас освобожденный секретарь ВЛКСМ в 1986 ничем не отличался от сегодняшних путинских чиновников. И то, что перестройка не получилась, а обрела свое продолжение в Путине, так это потому, что таких как Ходорковский не подвергли люстрации, не позволившей бы советской номенклатуре участвовать как в приватизации, так и в политической деятельности. Я протестовал против уголовных дел Ходорковского в путинском суде, так как это были нечестные процессы против своих оппонентов, но если бы ни Путину, ни Ходорковскому не было бы позволено скинуть свою номенклатурную шкурку с сезонной легкостью змеи, может быть, общественный воздух был бы чище и не сгустился бы в итоге до диктатуры.

Попробуем реконструировать логику Путина. Тем, кто азартно утверждает, что Путин безумец или фирменный лжец, скорее всего, с нами не по пути. Для них возможность пригвоздить врага громким оскорблением перевешивает желание разбираться в том, что они полагают навозной кучей. Однако есть и те, кто справедливо полагают, что самообман куда более виртуозное и трудно достижимое состояние, чем обман, и могут согласиться, что логика присутствует в самообмане, и с ней можно разбираться.

Еще одно допущение, которое нам понадобится, это взаимопроницаемость физических, материальных вещей и метафизических, нематериальных. Влияние материального мира на нематериальный, кажется, доказуемо легче, чем противоположный переход. Однако несложно увидеть, что нематериальный или именуемый духовным мир описывается исключительно в физических терминах, так возникают твердые убеждения, холодный ум и горячее сердце, глубокаявера, низкие мысли и т.д. То есть для опознавания того, что именуется духовным, нет по большей части иных способов как уподобление с реальными физическими явлениями и характеристиками.

И в принципе можно начертить предварительные контуры путинской логики с использованием Третьего закона Ньютона, упрощенно прочитываемого как действие равно противодействию. И в логике Путина эта формула занимает доминирующее положение, он старательно выискивает предваряющие его ответ действия и строит свои оправдания на том, что всего лишь отвечает на действия противников. И, следовательно, моральное оправдание за ним.

И пока речь идет о действиях, удаленных от начала, то эти поршни действие-противодействие работают более-менее исправно. Понятно, что могут возникать и возникают вопросы о как бы превышении мер обороны, когда он на действие, представляющее собой всего лишь уколы для самолюбия, отвечает куда более сильно, но сама система представляется вполне работающей.

Трудности возникают при попытке определить начало, исток действий, и тут многие вполне справедливо указывают, что в самых важных случаях Путин начинает первым, скажем, его войска перешли 24 февраля 2022 украинскую границу. Как еще раньше его зеленые человечкивзяли под контроль Крым, а его внештатные прокси-агенты начали войну за Донбасс с использованием негласной поддержки регулярной армии по формуле их там нет.

Но именно в этих, казалось бы, уличающих Путина действиях и работает тот самый переход из нематериального в материальное-символическое и обратно. Вот возьмем один из последний пропагандистских движений Путина в сторону раздражающей его Польши. Можно не сомневаться, что он сформулировал задачу своим помощникам – найти среди полемических высказываний в польском интеллектуальном поле те, что могут быть истолкованы как агрессивные и реваншистские, мечтающие о новом переделе и восстановлении границ Польши по, например, границам начала 17 века, когда Польше принадлежали и ныне русские, и ныне украинские земли. И, конечно, такие и почти любые высказывания найти можно, и Путину несомненно собрали папочку, в которой для лучших времен были сложены высказывания, легко интерпретируемые как агрессивные и реваншистские.

Понятно, что этого маловато для начала войны, но для сердитого угрожающего тона вполне достаточно. Примерно так было сформировано действие со стороны Украины перед тем, как он решил начинать войну. То есть Путину насобирали наиболее яркие высказывания должностных и вообще заметных деятелей украинского политикума, в которых те мечтали о возвращении Крыма, об ответном унижении России, об истолковании тех или иных примеров и трудностей российской экономики и политики как свидетельствах скорого развала России, после которого возврат аннексированных земель будет делом техники. И все это вместе с поддержкой Украины со стороны США и Европы (до войны тоже символической) и превращалось в создание некоторого скульптурного действия, на которое он готовил свое противодействие.

В некотором смысле те слова, которые он интерпретировал как действие и на которые он должен, пока не поздно отвечать, могут быть истолкованы как ваяние из снега снеговика или снежной бабы. То есть формально в основе снежной скульптуры – пар, вода, лишь на короткий момент превратившиеся в снег. То есть слова, которые потенциально могут стать источником действия, но пока не являются и не могут быть истолкованы как то, на что нужно отвечать, присылая армию через границу. Но сознание Путина устроено так, что для него материальное и нематериальное, но способное превратиться в действие, уже является действием, на которое он отвечает.

Конечно, в юридическом смысле мотивировки Путина очень часто ничтожны, то есть никакой нормальный суд их не примет как действие, на котором Путин строит свои противодействия. То есть на разрозненные и подчас периферийные утверждения реваншистского толка отвечает реальными военными действиями. Но то, что не примет какой-нибудь Высокий Лондонский суд или суд в Гааге, вполне принимает сознание Путина, которое строит объяснение своих действий на противодействии тому, что действием еще не является, но может им стать в будущем.

Он это многократно повторял, пока не увидел, что слишком мало кого он способен убедить, за исключением своей внутренней аудитории: что так как Украина не приняла возвращение Крыма в родную гавань и интерпретирует аннексию Крыма как враждебный акт, по сути дела столкновение за Крым и Донбасс неизбежно. И лучше его начать сейчас, пока украинская армия не настолько сильна, какой может стать, если ее будут накачивать натовским вооружением и тренировать солдат по натовским методичкам.

Казалось бы, какая разница между тем, что Путин – мерзкий лжец, подменяющий своими лживыми обоснованиями свои агрессивные действия, и тем, что Путин, прежде всего, пытается сначала убедить себя самого, а после того, как ему это удается, начинает продвигать программу своего самооправдания в виде идеологических обоснований своей политики?

На самом деле разница огромна. Если бы Путин был бы просто наглый лжец, которому соврать что плюнуть, на его стороне не были бы эти пресловутые 86 или 80 процентов тех, кого его мотивировочная часть своей политики убеждает. Помните, когда Путин только пришел к власти и начал возвращать советский гимн с немного отредактированными советскими же словами, то на упреки и советы одуматься он ответил: может быть, мы с народом ошибаемся, но таково наше мнение. Путин не без оснований строил свою политику на продолжении своего сознания на свою внутреннюю аудиторию. И долгое время не ошибался, или ошибался в частностях, но не ошибался в совокупности создаваемой им инерции. Говоря сегодняшним языком, он натягивал свое сознание на ту часть глобуса, где была одна шестая, а потом одна седьмая или одна восьмая, и это ему удавалось. Именно поэтому то конструирование символических действий в виде потенциальной агрессии, на которую он отвечал и отвечает вполне физическими военными способами, работало и во многом работает. Тем более, что ему удалось повязать своими объяснениями большую часть страны, комплектуя из них вполне лояльную его интерпретации Третьего закона Ньютона аудиторию поддержки.

Да, если искать то тонкое место, которое рано или поздно порвется, то оно тоже здесь, в этом переходе через границу, отделяющую материальное от нематериального и символического. То есть пока ему удается истолковывать ход истории как победу, его материальные действия на нематериальные вызовы принимаются большей или доминирующей (или просто достаточной) частью внутренней аудитории. Но именно здесь, в этом сухожилии, на котором как на кости висит подразумеваемая фантомная третья рука или нога, и содержится неизбежный разрыв с реальностью.

Но для этого нужно, чтобы мотивировочная часть стала отталкиваться не от фундамента победы, склеивающей все разрозненное в одно целое, а от скальпеля поражения, до которого, возможно, рукой подать, а возможно и как до луны, до которой не дотянуться. И снежная баба растает как морок, но только после прихода весеннего тепла.