Видеоролик по мотивам текста «Почему русские не умеют воевать»

Одно из последствий четырех месяцев войны – удивление всего мира, что русская армия, только технически превышающая украинскую в десять с лишним раз (о разнице экономического потенциала больно говорить), может продвигаться вперед, только сравнивая все с землей перед собой артиллерией. И все равно, продвигаясь в час по чайной ложке и неся огромные потери. Не удивлены только те, кто с русскими уже воевал. Те же чеченцы, которые перемололи армию Грачева еще меньшими силами, и дело не только в горах и в мотивации. Те же афганцы, да только кто их спросит. Призыв Суворова «воевать не числом, а умением» оттого и звучит как плач зегзицы на Путивле, что русские побеждали как раз и исключительно числом, заваливая огневые гнезда противника трупами, за которыми стояли заградительные отряды, и это был единственный способ победить.

Но я даже не о личном мужестве или ратном труде, а об искусстве войны, потому что именно прошедшие четыре месяца предъявили то, что у русской армии не получается, может быть, главное: управление войсками, организация и сочленение разных сил в одной цели.

Казалось бы, какое это имеет отношение к тому, что у России никогда не получилось создание технологий? Не отдельное умение, типа подковать блоху, мы все в жизни встречались с талантливыми русскими умельцами, и здесь дело не в тотальной бездарности. А в бездарности в организации производства. В конце концов, силами всей страны создать спутник с Белкой-Стрелкой, бегающими по кругу, или что-то еще (хотя за этим почти всегда маячит что-то спизженное, как Шмайсер за автоматом Калашникова). Но вот создать производство, конвейер, технологически прибыльный или просто конкурентоспособный по производству всего чего угодно, кроме резиновых галош на фабрике «Красный треугольник», эта проблема так решена и не была. Почти все технологические новшества в XIX веке, типа сеялок и веялок, покупались у англичан, все заводы во время сталинской индустриализации покупались под ключ у американцев и немцев, они же и налаживали производство, после чего у них отбирали американские паспорта и превращали в крепостных завода. Ни одной автомашины сами не смогли создать, всегда был купленный или слямзенный прототип, во всем, от производства подшипников до «Москвича», который пообещал реанимировать Собянин, и многострадальных Жигулей. И бомбу ядерную скоммуниздили с помощью сочувствовавших стране советов американских доброхотов, и все остальное.

А на вопрос, как неумение воевать связано с неумением создать технологическую линию чего бы то ни было и, в том числе, с неумением построить нормальное государство, чтобы не кончался любой социальный эксперимент самодержавием и великодержавием, будь то русская империя, советская или плохонькая ельцинская демократия. И хотя, как я понимаю, у многих ответ готов: не любовь к свободе, не умение ею пользоваться – рецепт наших бед, у меня другой ответ: отсутствие пространственного  мышления и видения. То самое продолжение климатических и физических обстоятельств русской жизни, о которой еще Ключевский, пытаясь объяснить отсутствие быта и уюта в древние еще времена, писал: домой они приходили, лишь чтобы поесть и отдохнуть. И все, мол, от зимы, что длится более полугода, а лето – карикатура южных зим. Но это еще и все подавляющая равнина: Восточно-Европейская, Западно-Сибирская, плоскость, бритая щека.

Почему чеченец – хороший воин? Не только потому, что горец и привык выживать в суровых условиях, но и потому, что смотрит на жизнь порой сверху. И видит, как она устроена, как устроено поле жизни и поле битвы. Русские военачальники, даже имея дроны и спутники, все равно видят все на плоскости, зрение, скорее всего, другое.

Отсюда же неумение построить технологические линии, потому что они есть все равно пространство, опрокинутое на плоскость, но исходно находящееся как бы над: над цепочками производств и технологических процессов.

То же самое с социальной беспомощностью, каждый раз приходить к одному и тому же, к развилке, приводящей к самодержавию – можно только, если не видеть этого сверху. С некоторого пригорка знаний. С той перспективы, которая рождается, если прошлое и будущее видны, не объявлены случайностью, а осознаны как закономерность. И не возникают каждый раз как черт из табакерки. И догадал же нас черт родиться с умом и талантом в нашей России.

Но в том-то и дело, что и ум, и талант встречаются, возможно, не реже, чем у других, но отсутствие пространственного зрения приводит к неумению воевать, строить заводы, выпускать компьютеры и телефоны и создавать вменяемые социальные пространства, не порождающие раз за разом одну и ту же ошибку.

Конечно, можно вспомнить Лобачевского или живущих в почти таких же условиях финнов и шведов, которые в похожем климате смогли создать цивилизацию с человеческим измерением, но здесь всегда есть уже другие карты, другие козыри, какой-нибудь Гольфстрим или протестантизм вместо византийского лукавства. А у нас козырей нет. Одни фальшивые карты, которые как ни сдать, все одно: тройка, семерка, дама. Тройка, семерка, дама, у которой бабья опухшая морда Путина и его же патологическая глупость, помноженная на самоуверенность, так как не может посмотреть на себя сверху.

Но тут какие карты есть, такими и играть. Играть можно, выиграть — нет.

Видеоролик по мотивам текста «О тайной рациональности Путина и его войны».

Среди мотивов начала войны в Украине лидирует утверждение о безумности Путина, ибо очевидны глобальные минусы этой войны в виде отключения России от цивилизации не только сегодня, но и до тех пор, пока она не превратится в образование, не опасное для мира. Эксплуатировать безумие Путина, как оправдание русского социума и культуры, удобно и для тех, кто зависит так или иначе от русского большинства сегодня или предполагает зависеть от его поддержки завтра, когда путинская эра кончится. Списать все на Путине и его ненормальность означает протянуть руку поддержки его сегодняшнему большинству, когда оно опять превратится в избирателя и потребителя информации.

Но на самом деле вполне возможно увидеть определенные зоны рациональности в выборе Путиным войны как продолжение его предыдущей политики. И это не только забота об укреплении своей власти, когда в воющей стране или стране, объявившей войну всему остальному миру, куда легче сохранить власть, хотя и угроза со стороны проигравших и потерявших свои западные авуары сторонников из слоя богатых и супербогатых возрастает. Но я о той рациональности стратегического выбора Путина, который уточняет некоторые предположения, в том числе касающиеся аспектов управления страной после начала вроде как локальной, но на самом деле глобальной войны.

И здесь я хотел бы увидеть рифму между путинским выбором и историей югославской войны, в которой Сербия как цемент югославской империи оказалась наиболее проигравшей. Тем более что ситуацию с отделением Косова от Сербии Путин постоянно использует как пример для своей политики, принципиально не видя разницу, так как Косово никто к себе не присоединял, в отличие от Крыма, или не превращал в свой протекторат, как это было с Абхазией и Южной Осетией. На точечные удары авиации НАТО по целям в Сербии ориентировался Путин, начиная и рекламируя войну против Украины, правда, его точечные удары оказались тотальным уничтожением гражданской инфраструктуры и уничтожением мирного населения.

Так получилось, что я приехал в Сербию на одни писательские посиделки вскоре после войны и видел результаты этих бомбардировок, например, уничтоженное здание, если не путаю, Министерства внутренних дел в Белграде: это была коробка из внешних стен, внутри которых зияла пустота, но ни одно здание рядом не пострадало. Однако это лишь орнамент, главное я услышал, когда разговаривал с сербскими интеллектуалами и не от одного их них слышал следующую версию начала бомбардировок и вообще упорства Милошевича, не соглашавшегося сдаться не смотря на очевидное неравенство сил югославской армии и сил НАТО. Идея была такая: Милошевич не сдавался так долго, потому что этого от него требовало российское руководство. И смысл был в том, чтобы, наращивая преступления режима, повязать страну кровью как можно больше. Ведь если бы не развязанная Милошевичем война, Сербия как другие югославские республики, получившие независимость, мгновенно вошли бы ЕС и НАТО. А вот измазанная кровью Сербия не смогла бы это сделать быстро, если вообще бы сумела, оставаясь в орбите русской культуры, что и случилось на самом деле.

Именно эта стратегия и представляется мне доминирующей в путинском решении начать войну и длить ее, насколько это будет возможно долго, дабы повязать кровью максимально многих и не допустить инкорпорации России в цивилизованный мир, построенный по западно-европейскому и американскому лекалу. То есть понятно, что Путин имел и другие цели, он собирался завоевать Украину, как Гитлер Бельгию, пощелкивая хлыстом по голенищу сапога. Это не удалось, война превратилась в кровавое побоище с гирляндой военный преступлений, но Путин будет длить эту войну максимально долго, так как, условно говоря, планом Б является стремление повязать русских и русские элиты кровью по горло, дабы не допустить инкорпорации России в цивилизованный мир, представляющийся ему враждебным.

Как Сербия спустя четверть века не может рассчитаться за военные преступления Милошевича и поддержку его сербской улицей, так и Россия по выбору Путина и его окружения как бы заражена не кариесом великодержавия, а обладает углубляющимся воспалением корневых зубных каналов, время для лечения которых уже уходит, и в перспективе — только удаление. Вот это и есть рациональность Путина, его цивилизационный выбор.

Видеоролик по мотивам текста «Магия слова как источник лжи путинского режима»