Там, где начало и конец

Пару дней назад я опять поехал в тот лесопарк Charles River Reservation (ехать-то всего пять минут), где мы часто гуляли с Танькой и где потом я развеял ее прах, прямо напротив скамейки, на которой мы часто сидели. Меня не только тянет сюда, еще осень в Новой Англии яркая, но промежуток, когда кисть желтого-ржавого и плакатно-красного проходит между еще вечно или временно зеленым, короток.

Поэтому я решил снять тот маршрут, по которому мы ходили, он не длинный, полчаса туда и обратно, но снимать я решил на свой fisheye, который все вписывает в круг, мне представляющийся не только необходимым мне искривлением (или исправлением) пространства обыденности, но инвестицией чего-то внешнего, метафизического. Вот я это и снял, предполагая, какой будет результат – осень извивается в красках, будто готовится сбросить шкурку.

Если бы я был чуть более простодушным, я бы сказал, что я развеял прах моей девочки над водой и кромкой берега, и ее красота перешла в эти пейзажи, как добавочная стоимость. Но я прекрасно понимаю, как ответила бы мне Танька: не выдумывай ни про мою красоту, ни про то, что ты снял. Превратил реальность в сказку и радуешься, как ребенок.

И она бы была права: нет в этих отпечатках осени ни ее красоты, ни ее самой, природа, как мы помним, равнодушна, поэтому я все снял не так, как видел глаз: вписал все в полукруг, придавая – если использовать предполагаемый Танькой эпитет – всему сказочный антураж. Плюс цветовой профиль моей камеры под говорящим названием Rich, придающий и так ярким цветам избыточность, порой удушливую.

Но я так хочу, я придаю постной протестантской сухости и черствости черты католической, что ли, праздничности и беспечности. Такая реформация в обратную сторону, мне так легче хотя бы на те несколько мгновений, когда усилия и затраты сил хоть немного освещают плотную и тесную темноту туннеля.