Мы все, вне зависимости от возраста и убеждений, живем сегодня в двух пространствах жизненных обстоятельств. В ситуации войны, развязанной путинским режимом и последовавших за этим действий, и в ситуации краха и конца этого режима. Потому что как бы не был силен этот режим, а в его власти не только максимально цепляться за жизнь и длить ее, но и уничтожить вместе с собой всех остальных. Тотальная война на уничтожение, начатая им, надломила этот режим, и этот надлом, эту трещину фундамента не залатать, не заклеить скотчем, она неумолимо расширяется и однажды неминуемо расколет монолит на несоединимые части.

Более того, сегодня уже более менее понятно, как этот режим умрет. Пока идет война, протесты против войны, какими бы варварскими методами она ни велась, вряд ли возможны при той откровенной слабости и ничтожности российского общества, в котором людей, подобных Илье Яшину, позволяющему себе критику во весь голос, без оглядки на репрессивные законы, давно загнавшие протесты под лавку, — раз, и обчелся. Режим умрет иначе: его должны угробить те самые крымнашисты и можем повторить, которые патриоты империи на сытый желудок и с довольно урчащими женами и котами. Но как только уровень жизни упадет ниже невидимой ватерлинии, как они начнут протестовать против экономических страданий и обид, и политическая лента будет вплетена в общую толстую и засаленную косу по инерции. Именно тогда те, кто надеются, что сбросив Путина и его элиту с парохода современности, они сохранят то, что осталось после введения Западом санкций, не совместимых с долгой жизнью, включатся в поддержку этих народных протестов, и это будет концом.

Но и сегодня, когда до этого конца далеко или близко, но непонятно на сколько, мы все равно существует при агонии режима и явных попытках спасти что-то из того, что им дорого. Потому что только для очень и очень немногих путинский режим представляется полностью прогнившим и достойным тотального уничтожения. Градуирование ответственности за произошедшее и является сегодня вторым фронтом идущей войны. Поэтому пока одни продолжают уличать путинский режим в преступлениях, составляя из них икебаны и гербарии, которые потом будут положены на стол в перспективной Гааге, другие ведут никак не менее яростную борьбу за наделение той или иной части этого режима статусом жертвы. Потому что статус жертвы как индульгенция, почти автоматически, но не автоматически, а с определённой инерцией будет освобождать ту или иную персону, даже тот или иной слой от неумолимо надвигающего грозового фронта ответственности. И сегодня более или менее понятен расклад сил.

Скажем, американский политикум давно решил эту проблему с марксистской простотой: чем больше у тебя денег, тем более ты отвечаешь за преступления режима. Санкции, начиная практически со списка Магницкого, соединяли в один ком грязного белья олигархов и чиновников, которых просто брали из телефонной книги Кремля. И лишь немногие титаническими усилиями смогли выбраться из этого кома, уверяя о своей непричастности, что стоило бы недорого, если бы не доброхоты. И вот здесь стоит уже упомянуть о тех, кто еще вчера взял на себя роль адвокатов дьявола и отмазывает, отмывает репутацию таких системных либералов, как тот же Чубайс, как это делает вполне вменяемый политолог Кирилл Рогов, взявший их под защиту.

То, как это делается, не менее важно, чем почему. Проводится линия, отделяющая от меры ответственности тех, на кого с усилием или лёгкостью удаётся нацепить маску жертвы. Формула понятна: системные либералы типа Чубайса делали что могли, и если бы не их усилия, режим бы стал репрессивным и ужасным еще раньше.

Здесь есть очень важная подробность того анатомического строения, которым, по меркам защитников дьявола типа Рогова, представляется тело путинского режима. Сам путинский режим такая опухоль, вполне себе раковая, но не все клетки, даже уже зараженные, одинаково сопричастны бегущим по кровяным каналам веронским бегунам болезни. Кто-то, и уже понятно кто, по версия условно обозначенной как версия Рогова, был изначально канцерогеном. Это — политическая верхушка режима (хотя мы еще увидим, как и здесь будут кропотливо искать жертв, перебирая пряди волос, набитых вшами), а вот почти весь остальной организм – это жертвы радиационного облучения пропагандой и вынужденным поведением. Это вынужденное поведениекак бы отслаивает роговицу глаза, пораженного глаукомой. Раз, и старатель либеральной империи уже на том берегу, машет нам добродушно рукой, как и полагается настоящей жертве, и с надеждой смотрит на тучу мрачного будущего.

Не менее интересную, хотя и не такую масштабную адвокатскую практику демонстрирует и еще один вполне вменяемый политолог Александр Морозов. Его клиенты – не системные либералы от политического истеблишмента, а фигуры второго ряда. Вот вполне характерный пост в фб, где Морозов защищает от включения в список 6000, составленный командой Навального, Познера и Венедиктова. Его способ защиты характерен: не в ту сторону смотрите и вообще где системообразующие стропила, плотники? Мол, стоит ли говорить о какой-либо ответственности со стороны видных медийных фигур, которые были такими, какими были, и их если есть за что упрекать, так это то, что они с самого начала не полезли на амбразуру. Но стреляли в общество клетками-канцерогенами не они, а те, кто был редакторами генераторов новостей на таких каналах как Яндекс или Майл.Ру. Кто-кто? — переспрашивает изумленный читатель, какие такие, блядь, редакторы генераторов ленты новостей, это еще что за фигуры? А это фигуры, позволяющие уйти с линии атаки тем, на кого эта атака катит как разъярённая лава кипящего от возмущения разума. И пока вы начинаете разбираться, о каких таких лентах, каких таких генераторов и каких таких новостях идет речь, поезд уже ушел, и бежать во след с криками: Познер, я сказал: Познер, — уже поздно.

В некотором смысле способ отмывания подмоченных репутаций похож на то, как республиканцы, связанные кровными и денежными узами с Национальной стрелковой ассоциацией в Америке, защищают право на владение  и ношение оружия, утверждая, что убивает на самом деле не пистолет или штурмовая винтовка, это всего ли инструмент, типа лопаты или телескопической указки, а человек, владеющий инструментом. То есть и Чубайс, и Познер и все остальные – инструменты, и важно не запретить инструменты, убить можно и указкой, а регулировать их использование в мирных целях.

Все сказанное далеко от попыток предложить нож, по которому можно так налить томатный сок в водку политической вины, чтобы она отделяла красное от белого с точностью руки гарсона с навыками флейринга. Та двойственность на подкладке хамства, которую годами демонстрировал Венедиктов, это религия спасения всего живого или тип умного конформизма? И первое, и второе – одинаково несут ответственность, или вместе уже в гамаке чистилища ждут объявления конца комендантского часа?

Суть не в персоналиях, а в процессе, который уже запущен, и тех ставках в виде своей репутации, которые делают те, для кого путинским режим – не проказа, проевшая плоть до дна, а лишь грязная рубашка, да, провоняла, да, выглядит ужасно и действует в ней тело соответственно. Но если переодеться в чистое и отдраить дегтярным мылом кожу с усилием и тщанием, так опять можно жить, думать, чувствовать, любить, свершать открытия.

Уже понятно, кто будет прокурором, но проскрипционные списки составляются в рамках той адовой работы, которая будет сделана и даже делается уже хотя бы командой Навального. И нас не должно сбивать с толку, что на поверхности только мирные барашки волн, война идет за огромные деньги и связанные с ними репутации. И по тому, как в начале перестройки от ответственности был отмазан весь слой советских конформистов, что в огромной степени и позволило скатать из них снежный ком контрреволюции и реакции, потому что и их в свое время отмазали от ответственности, можно представить себе и будущее, робкой ласточкой летящей в сени к нам.

В принципе, если обобщать и переходить на язык родных осин, то единственное, что остается в качестве путеводной звезды – это язык репутаций. Потому что в русской истории нет ничего, на что можно опереться. Все уже было опробовано и все приводило к воспроизводству русского самодержавия на воздушной подушке великодержавия на любых основаниях. Из всего получается Калашников. Из русской империи родилась советская, а из советской – постсоветская и путинская.

И хотя кто-то скажет, что ни малейшего шанса сойти с этой одноколейки нет даже в принципе, на всякий случай, дабы не пропасть по одиночке, скажем: институт репутаций имеет шанс удержать какое-то неустойчивое и неверное равновесие даже в тонущем корабле. Никто не мешает гибнуть с высоко задранной головой и тщетной надеждой на белые одежды, из которых хлопья шьют.

Род

Полюсом, противостоящим адвокатам

О том, почему не Путин губит Россию, а скорее, наоборот. Видеоролик по мотивам текста «О силе нежных чувств».

Я, как и все или почти все сегодня, много читаю и слушаю о происходящем на войне и вокруг нее, и практически постоянно в разных вариациях и пропорциях слышу одну и ту же ложь. Ложь – слишком грубо? Хорошо, фальшь. Принципиальную и концептуальную неточность, смысл которой выражает фраза: Путин погубил Россию. У более тонких, хотя я говорю о лучших, наиболее востребованных современных спикерах, которые умеют подбирать слова: Путин совратил Россию, но это реже, погубил – куда чаще встречающийся глагол или его вариации.

Почему это не так, я понял еще во второй половине 70-х, когда познакомился с обитателями ленинградского андеграунда, и у них, не всех и не сразу, но, по мере углубляющегося знакомства, с изумлением услышал то самое, что и является на самом деле причиной катастрофы, в которую как в воду погружается сегодня Россия. Грубо говоря, это был так называемый имперский, великодержавный комплекс. Не у всех, но у многих это было, скрытое под более сложной комбинацией убеждений, которые можно было толковать как почвеннические, панславистские, реже евразийские. Отчасти это шло в одной упряжке с православной волной, православие было модной частью фундамента, потому что православие было гонимым и милым в то время и легко рифмовалось с протестом. Но этот имперский комплекс, выражаемый иногда со смехуечками, иногда вполне серьезно, без тоталитарного давления, а как тоже вариант фронды, присутствовал, как одна из ножек стула.

Почему именно это я считаю причиной настоящей катастрофы? Потому что это были люди тонкие, милые и глубоко образованные, по сравнению с которыми сегодняшние модные спикеры с политологическим словарем по большей части поверхностные и ужасающе неглубокие наблюдатели современности. А те, у кого я более 40 лет назад обнаружил имперские иллюзии, были более чем принципиальными; они в противоход советским либералам, которые всегда сидели на двух стульях, противопоставили совку всю свою жизнь как ставку на zero. Они были антисоветчиками, непримиримыми, не готовыми – по крайней мере в конце 70-х и первой половине 80-х на какой-либо компромисс с властью. И при этом подчас таили или шлифовали в душе имперские чувства.

Я не хочу называть имена, не в них дело, но расскажу один случай, более чем известный. Когда сегодня многие потешаются над Путиным и его идеологом Дугиным, это звучит примерно так, как будто один мелкий и незрелый ум попал под влияние фокусника от устаревших идей и от всей этой комбинации читатель или слушатель отмахивается как от назойливой и глупой мухи. Но на моих глазах в конце 80-х Дугин завладел вниманием и волей людей более чем основательных. Я не о Лимонове, который был в то время вожатым Дугина, его проводником в мир иной, пока не разошелся с ним, зачем-то попутно упрекая его в женственности, хотя о женской привлекательности дугинских идей сказать есть чего. Я о Сереже Курехине.

Все происходило на моих глазах: Курехин, на мой взгляд, одна из вершин андеграундной культуры, новатор и вариатор очень зримого и актуального варианта самой современной культуры, которую Курехин не отображал в виде проекции чего-то уже существующего на Западе, как это очень часть бывает. Он создавал формы чудовищные и пленительные, но без какого-либо зримого аналога на Западе. Так вот именно такой человек, при этом глубоко начитанный и не поверхностный в современной теории культуры, вдруг, неожиданно для многих, под нескрываемым влиянием и обаянием Дугина отверг столь модные в первые перестроечные месяцы и годы либеральные основы и стал артикулировать, конечно, свой и очень прихотливый вариант русского имперского мессианизма.

То есть когда вы смеетесь над Путиным, этим дурачком, который, как муха, попал в сети паука Дугина, вспоминайте, что в эти же сети, за 30 лет до него попал и такой тонкий и креативный ум Сережи Курехина. А до него, пусть не в такой радикальной форме, великодержавие на панславистской основе было мило умным и не менее глубоким и принципиальным из его и моей среды.

И тем, кому это кажется парадоксом или каким-то сбоем в развитии, я хочу сказать то, что понял 40 лет назад, когда пытался понять причину пленительной вязкости трясины, в которую на моих глазах погружались или пребывали в ней умные во всех остальных отношений люди из андеграундной тусовки. Этот имперский комплекс, который многие здесь разделяли вместе с латентным его присутствием в мировоззрении окружающих нас волн народного прибоя, не был и не является только интеллектуальной причудой. Куда больше здесь чувства. То есть настолько больше, что с очень небольшим преувеличением имперский великодержавный комплекс можно назвать именно чувством, эмоцией какой-то невидимой солидарности, внутренней правоты. И именно поэтому этот комплекс не подвластен рациональным аргументам, его невозможно рассеять как морок, как интеллектуальный сбой. Потому что он существует помимо интеллектуальных способностей и вообще того, что именуется рациональным.

Для тех, кто этому чувству не подвластен, он предстает какой-то ошибкой, признаком необразованности, проявлением комплекса неполноценности (а это уже ближе), обиды и возможности легко поставить себя вне всего того, что оскорбляет. А русская жизнь, ее замшелость, ее асоциальность, ее не прагматичность и глупость – она оскорбляет и тех, для кого русское великодержавие – морок, и тех, для кого это — вариант веры и какого-то детского чувства сопричастности и сведения воедино всего, что растрепано.

Но в любом случае: мысль, что Путин погубил Россию – более чем поверхностная и неверная. Он, конечно, черная метка русской культуры, потому что много сделал, чтобы разбередить эти чувства, придать им форму угрожающей всем волны, девятого вала, но при этом он тот, кто поневоле, но вскрыл этот нарыв. Война в Украине с ее чудовищными формами какой-то архаической жестокости и мародерства – это гной, который вытекает из вскрывшегося фурункула.

Да, происходят два процесса: Путин, если так обозначить силы, обладающие волей и властью, продолжает накачивать этот гной в рожистом воспалении. Но при этом сам нарыв уже вскрыт, и война его истечение.

И не Путин погубил Россию, в каком-то чудовищном смысле он ее спасает, давая истекать гною. Но причина не в Путине, а в том чувстве вселенской обиды, которая проистекает в том числе из чудовищного несоответствия русских потенций и их реального воплощения. Великодержавный комплекс, как это ни смешно, защитная реакция. Сохранить, уберечь от воздействия профанного мира нежное чувство уникальности. И не Путин совратил Россию, его самого совратило это чувство.

Да, как только эта уникальность пытается формулировать себя, она проваливается в омут неточных слов и отдает какой-то ужасающей фальшью. Но справиться с этим чувством уникальности, которая и есть основа путинской власти, путинского владычества и сегодняшней войны с неизбежной катастрофой в виде ее венца, невозможно банальными аргументами. Да и не банальными тоже.

Нежные чувства не победить железными идеями. И грубыми средствами не достичь блаженства. Только (не вполне и мне понятное) переформатирование жизни, когда нежному чувству будет найдет другой вариант проявления, может претендовать на спасение. Что это за переформатирование – внешняя оккупация, принудительное покаяние или полное уничтожение – я не знаю.

Как Иван-дурак превратился в Путина. Ролик по мотивам текста «Русский дурак».

Пока Россия падает в пропасть, можно успеть сказать о причинах и виновниках. Потому что по тени можно судить о солнце. По тому, что выбирается, о том, кто и почему выбирает.

Понятно, что для большинства наиболее удобен – Путин. Его сумасшествие, сумасбродство, волюнтаризм, его ошибка резидента и одинокого бизона, мы это увидим еще в полный рост, на него сложат ответственность как на громоотвод, потому что это будет удобно и безопасно.

Но русские либералы честно считают, что Путин не один здесь подгадил, и вину с ним должны разделить все жадною толпой стоящие у трона. А если не все, то званные, а потом избранные.

Но если вы попытаетесь расширительно толковать толпу как богоносцев, у которых нутро горит от жарких побед русского оружия и Крым-наша, то почти любой русский либерал вам скажет, что это подло — перекладывать вину на несчастный народ, который опять обдурили, и, значит, здесь надо искать политику. В прямом смысле слова – политику как стезю, потому что если человек предполагает заниматься в будущем политикой и избираться на должность, то ему надо отмазывать богоносца, ибо он и есть главный избиратель. И лучше все валить на кооператив «Озеро», на питерских, силовиков, чекистов с крюком в руках, на крайняк – Чубайса, но народ должен безмолвствовать, как воды в рот набрав, ибо молчание – золото партии.

Ну, а если кто считает, что виноваты те самые русские либералы, что полагали, что могут жить на газонефтяную ренту и в ус не дуть, так как еще в начале перестройки научили безъязыкую улицу власти словам «гнать, держать, смотреть, дышать, слышать, видеть, ненавидеть», то таких и вообще нет. И не только потому, что умеют легко забывать о своих грехах, а и потому, что они именно те, кто пишет историю, и они уж постараются не попасть в нее ненароком.

А если виновник не человек, слой или общество, а свойство, качество, то какое свойство можно посчитать ответственным за русскую катастрофу?

Понятно, что в войне в Украине — целая радуга свойств, явленных русских воинством, и одно другого краше. Жестокость с синим садистическим отливом, все русские войны отмечены ею как лоб Горбачева. И Россия, кровью умытая, потому умывается кровью, что ей так сподручнее. А может, ложь и мелочность этого мародерства, когда за пару месяцев великое русское воинство переслало из соседней Беларуси более 60 тонн награбленного только почтой? Это без тракторов, веялок и сеялок, спизженных Кадыровым для полей маркиза Карабаса. Ложь – этот тот инструмент, где русский мастак, хотя и не хуже многих.

Но я бы прислушался к внутреннему голосу. Что сам русский думает о главном своем свойстве, хотя и наделяет его не отрицательной, а положительной коннотацией. Кто главный герой русских сказок? Дурак, Иванов, Иван-дурак. Но такой дурак, что все его считают дураком, а он на самом деле хитрожопее умных будет. И всех умных англосаксов объегоривает и оставляет на бобах. Над ним все смеются как над недотепой, а у него баба – царевна-лягушка с ногами, растущими из подмышек как у Кардашьян, и небо в алмазах, и жар-птица в рукаве, и нос в табаке, и чарочка уже пустая под стол укатилась.

Но смысл русской сказки понятен: тот, кто всех вроде как глупее, мудр до дрожи, так как знает ответы в задачнике. А знает он только потому, что сам с грехом пополам этот задачник по русской арифметике и задачи в нем составлял, вместе со сказителем земли русской, мифотворцем нашим.

И совсем не исключаю, что из этой жопы, в которой оказались все русские благодаря желанию победить младшего брата, которого так любили, так любили, что зацеловать готовы были до смерти. И если не зацеловать, так замучить и вообще поубивать за здорово живешь. Ибо русский такой: чужому человечку может и рубль спьяну подарить, а родному сыну череп топором раскроит, если тот пробор не справа, как велено отцом родным, сделал, а слева.

Потому пока сказитель не подсуетился, предположим, что главное свойство, которое продемонстрировал в этой войне против брата наш богоносец вместе с его предводителем – это глупость. Ослепительная глупость. Ссать против ветра, полагая, что не попадет под дождь. То есть фирменная глупость, орденоносная, что и не удивительно, главное в русском то, что он – дурак. И, значит, быть дураком не зазорно, об этом и Шкловский в теории остранения писал. И, значит, и полководец хренов, Путин, который: дурак и дубина стоеросовая. И радующийся его глупым пирровым победам народец российский – дурак. И вообще страна наша – страна непуганых идиотов. Стоят, ссут против ветра и радуются майскому дождику в четверг.

То есть – да, русский лжив, лжет как Лева пишет; жесток, ему чужая голова – полушка и своя шейка – копейка. Но главное в нем все-таки, что он – дурак. Глуп как пробка. И сам об этом все знает, поэтому дурака, чтобы всех запутать, сделал своим главным героем. Потому что от отвращения к отражению в зеркале, решил самоутвердиться на слабом (или том, кого считал безусловно слабее). Мол, ничего сами не умеем, только из природы недра добывать, благо земля наша богата, вот только порядке в ней нет. Потому и позвали на царство дурака, и само дурацкое царство соорудили. И когда скучно стало, устроили войну с отражением в зеркале.

И все только в надежде, что кто-то так сложит сказание, что дурак опять всех наебет, и гоголем в конце вывернется из истории. Но ведь как веревочка не вейся, а всегда найдется другой, иноземный сказитель, у которого победа будет не дураку с барского плеча пожалована как шуба, а тому, кто умеет учиться на ошибках, и у кого родина – не страна дураков, а просто, не знаю, поприще. Поприще. Поприщин ты наш.