Главная » Архивы для M Berg

Призрак Сандерса бродит по Кремлю

от | Янв 22, 2019 | Статьи 2016

Оригинал текста

 

Чужая беда роднее своей. Поэтому некоторые политические пристрастия раскрываются точнее не в своем глазу (соломинку не вижу), а в чужом. Интересным политическим каминг-аутом стала для многих статусных либералов избирательная кампания в США. Понятно, что чужая душа — потемки, но все же. До праймериз и появления Трампа и Сандерса многие политологические вещи нашими статусными либералами не проговаривались. Говорится одно и то же: группа питерских чекистов захватила власть, робкие зачатки институтов были затоптаны, разделение властей превратилось в мнимость, выборы — карусели — пидоры. Короче, век свободы не видать, если не случится табакерка и шарфик.

Казалось бы, почему под реющим знаменем хороших слов не объединиться? Не объединяется. Все глядят в наполеоны, все самые что ни есть пафосные либералы — нарциссы, недоговороспособны, по сути дела нет ни одного пункта, кроме проводов Путина в Нюрнберг и Гаагу, где есть совпадение.

А как исправлять ситуацию в стране: предполагается, что Путин исчезнет в хладных небесах, и все как-то постепенно устаканится. Предполагается, что Путин — один в поле воин, ну, может, чиновники с ним заодно. А так свободолюбивый народ и русский бизнес спят и видят, когда придет облегчение от тирана, Россия воспрянет ото сна, и на обломках самовластья появятся водяные знаки счастья.

Про русский народ ничего не скажу, другого народа у меня для вас нет, а вот о бизнесе, мающемся под пятой злодея, очень даже сомневаюсь. Боюсь, что путинский олигархат с ветвистыми ельцинскими корнями — и есть тот злодей, который кормит матушку-Расею маслом с толченым стеклом. Иначе говоря, крупный бизнес и есть совокупный Путин, где Путин в человеческом облике — обыкновенный громоотвод. Берет на себя все громы и молнии, отмазывая русский бизнес от справедливых подозрений в соучастии.

И если поменять одного Путина, без массовки, то кроме очередной говорильни и выноса из мавзолея тела ночью, ничего по существу не изменится. Будем в сто первый раз осуждать волюнтаризм и попранные принципы демократического централизма, и поменяем в итоге Сталина на Брежнева.

Но я, собственно, о другом. Понимают ли это статусные либералы или их используют втемную? Ведь они только Путина стоеросового ругают, а о бизнесе, как источнике перегибов на местах, ни слова. Боюсь, что прекрасно понимают, чье мясо кошка съела, и проявило это не что иное, как праймериз в Америке. А точнее борьба за демократическую номинацию.

Не знаю ни одного российского статусного либерала (может, плохо искал?), который бы не высказал иронического отношения к пламенному революционеру Сандерсу и не выказал поддержку нашей последней надеже и опоре Клинтон.

Причем, Клинтон здесь появилась почти случайно. Обычно российские либералы поддерживают республиканцев, но в этот раз Трамп смешал шашки, карты и костяшки домино: поддерживать его стало неприлично. Поэтому и возникла из пены рациональная и адекватная Клинтон. Единственная возможность избежать правого и левого популизма в лице Трампа и Сандерса.

Но в чем, на самом деле, разница между Клинтон и Сандерсом? Разница только в одном: в отношении к крупному бизнесу. Клинтон является его, крупного бизнеса, креатурой, хотя и со всей возможной неловкостью пытается дистанцироваться от него. А Сандерс полагает, что именно в крупном бизнесе и его преференциях — главная проблема сегодняшней Америки.

Почему Клинтон безуспешно, но пытается дистанцироваться от крупного бизнеса? Потому что не он голосует, его количественно мало для демократических процедур, он только дает деньги на лоббирование своих интересов. Клинтон деньги берет, но терять голоса избирателей не хочет.

На самом деле разница между Клинтон и рутинным республиканским выдвиженцем типа Буша или Кристи — только в названии: она как бы демократка, они как бы республиканцы. И она, и они защищают интересы, говоря на языке сегодняшней Америки, того одного процента, которому принадлежит 99 процентов собственности и власти.

А вот Сандерс — единственный, кто денег от крупного бизнеса не берет, кампанию ведет на пожертвования среднего класса и его, средний класс, защищает. Тот самый средний класс, между прочим, в верности которому статусные российские либералы все время клянутся. И все разговоры о его, Сандерса, радикальном социализме — из серии страшилок, хотя в европейском социализме я не вижу ничего плохого и уж точно ничего похожего на социализм советский. Но Сандерс, грубо говоря, это Клинтон минус крупный бизнес, или как здесь говорят, воротилы с Уолл-стрит.

Теперь попробуем объяснить, почему статусные российские либералы называют Сандерса розовым, социалистом, пламенным революционером и левым популистом. И чем дальше, тем яростнее поддерживают Клинтон. Потому что они так же связаны с крупным бизнесом, как она, и так же боятся, что крушение Путина повлечет за собой крушение путинского олигархата (другого нет, хотя о том, что они видели каждую ночь зарю свободы и новой жизни, заголосят первыми, когда Путин ёк).

Я не думаю, что критика Путина со стороны статусных либералов — лицемерна. Она рациональна и прагматична: Путин, ставший гарантом крупных новорусских состояний, сегодня источник дополнительных рисков для них и во многом — балласт.

Если бы он просто честно воровал сам и давал воровать другим, окэй, наш человек в Гаване, спасибо дяде Вове за счастливо прожитое лето. Но он захотел на сторублевку намазать толстым слоем имперскую паюсную икру, и все здание бывшего лохотрона закачалось на ветру.

Теперь главная либеральная задача — изъять из системы Путина, не обрушив саму систему. Можно опять устраивать выборы по-ельцински, можно даже перестройку по-горбачевски. Только не надо про несправедливую приватизацию, залоговые аукционы и путинские офшоры, в которые крупный бизнес безропотно платил все эти годы, ценя Путина как защиту от недовольства обманутых и обворованных дольщиков недостроенного небоскреба Россия великая.

Так что есть способ вывести на чистую воду любого статусного либерала: если он только супротив Путина и за какую-нибудь фикцию вроде справедливого суда (плюс плач по отсутствующим институтам, выборам и партиям), то это с большой вероятностью мен крутой, отмазывающий крупный бизнес от не менее крупных неприятностей в послепутинское безвременье. Потому что суд, выборы и партии имеют экономическую опалубку: строить либеральную Россию на основе неприкосновенности состояний путинских олигархов — очередная иллюзия. Один Путин без апостолов от капитала — это пиво без водки: деньги на ветер. Если Путин — волк среди овец, значит, это способ спасти гвардию, отправив Наполеона на остров святой Елены в Гааге. А ему одному вышака брать скучно, ему компания нужна.

Минус понты и электрофикация

от | Янв 22, 2019 | Статьи 2016

Оригинал текста

 

Хотя хулиган слово английское, в русской культуре оно обрело второе дыхание. Как многое, впрочем. Не важно, кто прародитель термина — ирландец Хули (хули звучит хорошо и, главное, знакомо), Патрик Хулиген, бушибузуки или апаши, мы с детства знаем, что это ребята из соседнего квартала, у которых окурок Примы на губе и один вечный вопрос: закурить не найдется?

Формально хулиганство — это преступление без навара. Или навар такой ничтожный, типа чужой человек, а приятно. И если рассматривать это расширительно, то можно сказать, что русская жизнь — сплошное хулиганство. Ведь хулиганство — это преступление ради понта. А ради понта — это практически все. Крым — понт, нашинские самолеты на одном крыле над авианосцем, министр Лавров в собственном соку, хоккей и футбол на траве, пацан из 33-й квартиры, нассавший у Лидки в лифте и написавший хабариком все менты пидоры, Шумахер на ладе-приоре, стартующий от светофора как в последний раз — все понты бить-колотить. Хозяева жизни.

Легче поискать, в чем нет понтов, преступления с приставкой хули. Диктатура пролетариата — понты, моральный кодекс — хули, наши дети, живущие при коммунизме — еще как. Первая мировая — понты соленые, финская кампания и пакт Молотова-Риббентропа, ограниченный контингент в Афганистане, концерт в Пальмире и запрет Боржоми, шпроты и кишечная палочка Пентагона в лекарствах от СПИДа. Понт Таврический.

Конечно, можно и здесь нацедить интерес, вместо Боржоми — вода Славянская из соседней лужи с пузыриками, у финнов можно сыр Виола слямзить, в Казахстан можно немцев переселить, плацебо — это вообще русская настольная игра под названием фармакология.

Но если по-честному, то корысти в имперском патриотизме ни на грош, голый понт, за который сам еще платишь чистоганом и не малые пенни. А что такое русский человек без понта, патриотизма и духовности — это пиндос какой-то, с калькулятором вместо души-гармони: в лифтах не ссать, потому что убирать придется, в городе не обгонять, потому как штраф, у людей шапки в переполненном автобусе не тибрить, так как Янукович — кончил плохо.

Если не нарушать закон ради злорадства и самоутверждения в зеркале, то России просто как бы нет: одни немцы румяные в фартуках, куда взгляд не кинь — всюду клин. Если вычесть из отечественной жизни понты и хулиганство, то останется вдовец Штольц, плачущий на рыхлой могиле Обломова. Крым — хохлам, Курилы — японцам, Карелию — финнам, посередине полуразвалившегося деревянного Кремля — Путин, переодетый в старуху Изергиль, а перед ней — разбитое корыто с надписью по левому борту «Аврора».

Умирать с музыкой

от | Янв 22, 2019 | Статьи 2016

 

Зачем Путину антизападный психоз, мобилизация и войны всех свойств, объяснять вроде бы не нужно. Но я попробую не столько объяснить, сколько переформулировать и посмотреть с другой стороны.

Когда я был в Сербии в самом начале 2000-х (я где-то об этом вспоминал), местные интеллектуалы убеждали меня, что войну Сербии с отколовшимися республиками устроил не Милошевич, а Кремль. И продолжалась эта война не до истощения Милошевича, а пока Кремль не дал отмашку: пожалуй, можете сдаваться, уже можно.

Идея была в том, чтобы оторвать Сербию (хотя бы ее) от западного мира. Ведь если бы не война, Сербия вместе с Хорватией, Македонией, Боснией и пр. за несколько лет была бы адаптирована западной Европой без остатка, и прости-прощай наш славянский брат и геополитический партнер.

Идея состояла в том, чтобы замазать Сербию кровью, дабы ее долго еще не могли взять в этот прекрасный новый мир Европейского союза. Не за тем, чтобы удержать невозможное, то есть другие республики бывшей Югославии (это был отрезанный ломоть, что в Кремле понимали). А удержать хоть что-то и хоть на какое-то более-менее длительное время. А там мало ли: ишак сдохнет, или ЕС по миру пойдет. Нам бы ночь продержаться.

И когда Сербия в крови извозюкалась, тогда и поступила команда сдаваться, кстати, кто в это время в Кремле сидел? Не Путин вроде бы, а предшественник, настоящий демократ, с имперской как всегда прожилкой.

Поэтому то, что сделал Путин, начав локальные войны с Украиной (а перед этим завел традиционно русскую имперскую шарманку про извечное противостояние с Западом), имело тот же смысл, что и отрыв Сербии от западного мира. Извозюкать Россию в крови и преступлениях, как рыбу в муке, дабы лишить ее возможности адаптироваться в европейском доме. Потому что после Крыма и Донбасса: кто Дуньку пустит в Европу, если у нее кровь на руках и губах не обсохла?

Попутно и Украине жизнь затруднить: нерешенные территориальные вопросы тоже довод.

Теперь еще раз, зачем. Чай, казалось бы, исчезли все идеологические противоречия, и Россия по горло погрузилась в мир консьюмеризма. Вот поэтому-то и понадобилось измазать ее в крови.

Ведь если бы все шло в русле естественного течения, то российские ценности неизбежно оказались бы примерно общими с европейскими. А ведь ценности — это обоснование власти.

Если, предположим, ты живешь в стеклянном европейском доме, то какая-такая разница, какая у тебя национальность: немец ты, швейцарец, француз или итальянец? Граница на скоростных дорогах пролетается, как титры в кино при перемотке, со свистом, а вместе с преодолением границ появляется и общий плавильный котел занятости. Если же котел общий, то, как отличить, начальство ты, или так, погулять вышел?

Вот для того, чтобы начальство получило отличительный жетон патриота с большой буквы, чтобы имперский патриотизм сохранился, как ценностный признак, и была устроена война с Украиной, антизападная истерия и евразийство, как дополнительный шлагбаум на дороге в Европу.

Кстати говоря, все у кремлевских получилось, как заказывали. Как и в случае с Сербией: ее оторвали от Европы кровью и патриотизмом. Кровью и патриотизмом оторвали от Европы и Россию. Если посмотреть назад, то не трудно увидеть, что другого пути у чиновничьего крапивного семени — остаться в огороде бузиной и в Киеве дядькой — не было. Или к тебе применимы все те же критерии эффективности, как и к остальным менеджерам. Или у тебя (и подведомственного тебе народа) есть третья нога в душе, не знаю, вишневая косточка, которой нет у всех остальных яблок.

На языке социально-психологической науки этот прием называется дистанцированием. Чтобы доказать свою правоту, надо отделить себя от других и создать группу сторонников. В рамках одного социума это получается партия, движение, группа. Если ты применяешь прием дистанцирования к стране, то появляется национализм или патриотизм, славянское (германское, британское, японское) братство, чувство локтя и имперское чувство.

Не будем повторять, что, Россия не первая и не последняя. Как и то, что пути обратно в обозримой перспективе нет. Не для того, чтобы давать обратный ход, люди, не имеющие других ярких конкурентных преимуществ, кроме конформизма, выставляют вперед фиктивные и вечно действенные качества родового строя.

Поэтому повивальной бабкой распада империи всегда было и будет военное поражение. Сокрушительное обычно. Конечно, бывают империи, которые умирают на чужой территории, в Индии, Египте или Алжире. Им поотрубали лишние головы, и они вернулись зализывать раны и привыкать к новой одноголовой норме на родину.

Россия точно не из их числа. Помирать, так с музыкой. Даже не вопрос, что она выберет. Чтобы побольнее, без вариантов, чтобы стыдно было в зеркало глядеть двум-трем поколениям после. А иначе, зачем начинать было.

 

Генерал-губернатор Ичкерии

от | Янв 22, 2019 | Статьи 2016

 

У протестов против присвоения имени Кадырова-старшего мосту, улице, бензоколонке или ломбарду в Петербурге, Нахапетовке или Лондонграде есть резон. Потому что Кадыровы — и отец, и сын — главы оккупационной русской администрации в Чечне. Понятно, Кадыров-сын плюс к этому — восточный сатрап и пугало интеллигенции. Но его продвигают не из-за этого, не за ненависть к умным и независимым, а потому, что он ставленник имперской власти. И продвигает его русская имперская власть. И охраняет его русская власть. И содержит именно она.

Он обыкновенный генерал-губернатор с придурью. Но придурь от безвыходности: не Путин держится на штыках Кадырова, а Кадыров держится на штыках и деньгах Путина. Он позволяет себе ровно то, что ему разрешили. И все эти россказни, что Кадыров не зависит от Путина, что путинские силовики с ним безуспешно сражаются, — обыкновенная дымовая завеса. Он такой же кремлевский, как Патрушев и Бортников. Из одной миски хлебают, одну и ту же роль сторожевых псов исполняют. Мост имени Кадырова ничем не отличается от моста в Крым или на остров Русский, это мост в никуда, его имперская опалубка рухнет вместе с имперской властью и в тот же момент.

Еще Ермолов привлекал на свою сторону горцев, являвшихся кровными врагами его противников, помогая им осуществить родовой обычай мести и делая их обязанными именно себе. Кадыров — такой же купленный за серебряную уздечку джигит, повышенный в звании до смотрящего над регионом. И у него есть все качества, необходимые большому пахану из Кремля: генерал-губернаторская жестокость и самодурство, не иссякающие бабки в тумбочке и страх перед оппозицией. А так — что Ермолов, что Кадыров, что Муравьев-вешатель, что Путин: имперские управляющие, районы разные, миссия одна.

И поэтому стоит, конечно, возражать против какого-либо прославления имен отца и сына Кадыровых.

Но, безусловно, под покровом этих возражений очень часто скрываются русский национализм, исламофобия и чеченофобия. То есть русское великодержавие в кавказском варианте, где разница между Путиным и Навальным, как у Синявского с советской властью, только стилистическая.

У чеченцев много оснований для ненависти к русским, как к имперским захватчикам и угнетателям. И кадыровское хамство — один из вариантов проявления этой ненависти. Чеченофобия — это часть русского имперского комплекса, и это постыдный комплекс. В чеченских войнах чеченцы убивали не русских, а поработителей. А русские двести лет убивали не желавших покориться инсургентов. Это не националистический конфликт, а имперский.

Чеченцам извинительно путать русских и угнетателей. Русским — нет. В Петербурге живет и работает (по разным подсчетам) от нескольких сотен тысяч до миллиона мусульман. Пользоваться услугами людей и презирать их — рабская привычка, жадный поиск тех, кто еще униженнее, чем ты. Протестовать против прославления купленных джигитов — осмысленно, использовать это для сокрытия имперского высокомерия и страха — нет.

Шум времени

от | Янв 22, 2019 | Статьи 2016

По крайней мере два своих дня рождения я справлял в Крыму. Первый еще студентом в Коктебеле, тогда Планерском. Днем пообедали в единственном ресторане с бутылкой кислого краснодарского «Рислинга», местные модники за соседним столом щеголяли в кирзачах. А вечером, не помню, по какой причине, мы пили зеленый ликер «Шартрез» в огромных количествах. Больше я его не пил и добровольно в этой жизни не буду.
Второй раз я приехал опять же в Коктебель, в Дом писателя, в начале 2000-х. Членом союза писателей я не был (и добровольно в этой жизни не буду), но членом Литфонда был: точно помню, что день проживания стоил 15 баксов.
Формально, дом писателя расположен идеально: на берегу, вокруг парк, свой пляж (Турсун заде свое турсует). Но в реальности это оказался кошмар пострашнее Шартреза. Раскаленная крыша, никаких кондиционеров, их эпоха еще не наступила. Чтобы как-то охладить номер, я открывал дверь на балкон (с толстой решеткой от тонких злоумышленников) и дверь в коридор. Помогало, но мало.
Вторая беда пришла ночью. Оказалось, что главное вечернее развлечение — это оглушительное караоке до шести утра и до этого же часа музыка в полный рост из каждой лавочки и шалмана. Так как я свой шартрез уже выпил, то я пытался спать: схема была такая. Я закрывал все двери, в уши вставлял беруши, и через пять минут задыхался как золотая рыбка в лодке у старика. Затем я, злой и потный, открывал все двери и с мстительными думами на челе слушал пятьдесят два разных голоса караоке плюс столько же различных шансонов.
Какой из трех прожитых в этом аду дней был моим днем рождения, я теперь уже никогда не узнаю, утром четвертого дня я бросил все вещи и поехал к своим приятелям в Старый Крым, где тут же оглох от тишины и благодати сухого воздуха.
Сегодня, благодаря всех, кто поздравил меня, я пытаюсь понять, что хуже — два литра зеленого и липкого «Шартреза» в 20 лет или бессонные ночи с головой в духовке и музыкальной комнате в 50. Оба хуже.