Оригинал текста

Так как Россия, как кот ученый, ходит по кругу, то совершенно непонятно, что ей помешает пережить ещё одну революцию со сладостным уничтожением верхов низами. Как и примазывавшихся к первым. И отмазывающих их. Если (и как только) имперские чудеса в решете закончатся, то почему, собственно говоря, не устроить ещё один раунд экспроприации экспроприаторов с расстрелом несчастных олигархов по темницам?
Если кто-то скажет, что для этого нужно позорное поражение в мировой империалистической войне, плавно переходящей в кровавую гражданскую, то и здесь все возможно для страждущих духом. После начала популистского поворота с брекзитом и Трампом, шансы на Третью мировую резко подскочили, и я опять же не очень понимаю, что этой войне может препятствовать? Накопленная общественная или национальная мудрость? Так ее нету и в этой жизни не будет. То есть кратковременно, как реакция пирке на смертоубийство в массовом масштабе и собственной семье — да, как эстафета — нет. Накопленная агрессия? Так ее хоть отсыпай соседу. Через край, как семечки из стакана, сыпется. Пропущенная большая война? Так ещё не вечер, братцы.
Никаких гарантий, конечно, нет, но и шансов против куда меньше, чем за. Одним из смыслов прошедших в прошлом веке войн был демонтаж остававшихся империй. Тех, что не окончательно (до основанья и затем) выкорчевала первая мировая, добивала в упор вторая. Ведь и нацистская Германия, и сталинский СССР — это попытки реанимировать германскую и русскую империю в эпоху восстания масс. Война же, в свою очередь, была способом уничтожить одну инкарнацию руками другой. Типа инверсия нападения на Польшу. Ну, не было у истории другого инструмента. Сначала Третий рейх, потом Третий Рим. Сначала Третий рейх попытался похоронить Третий Рим, потом Третий Рим похоронил Третий рейх, опосля чего сам шумер-умер. Туда-сюда-обратно — тебе и мне приятно.
Но тот, кому хоть кол на голове теши, имеет вторую жизнь после неполной смерти. Этакий неубиваемый неваляшка-Распутин. Третьему рейху урок оказался достаточным, Третьему Риму все не в коня корм. Путин подражает обоим, и не только поэтому понятно, что третьей мировой и последующей гражданской избежать проблематично. А как ещё похоронить Третий Рим, если он исторически архаичен, а четвёртому не бывать?
Однако империя — не единственная любимая игрушка русского народа. Ему еще нравится каленым железом выжигать на спине местного бомжа кафки мысль о справедливости на люмпен-пролетарский лад. Более того, трудно не согласиться, русский капитализм всем капитализмам маленькая головка. То есть такой пародийный, жадный, жестокий и нелепый как Запад в фильмах с Гойко Митичем, что не вызывать ненависть здесь труднее, чем верблюду протиснуться в ушко и на солнышко.
Поэтому у войны империалистической и гражданский два основания, и оба внушительные. Я знаю, что мне возразят доброхоты: не надо никакой войны, все само сгниет и само развалится в труху, когда история ткнёт пальцем под ребро колоссу на глиняных ногах.
Может, и так. А может, понадобится и ломик с рукояткой, серп с молотом и наковальней, мечи на орала и орала-орала на китайский файрвол. Быть или не быть — не вопрос, как быть с русской империей, засевшей в печенках, это проблема пострашнее Фауста у Гете. И горче «Девушки и смерти». Это только в сказках говорят: двум смертям не бывать. И трём бывать, а вот четвёртой, возможно, не дождаться.

Оригинал текста

Начнём с того, что проблема есть уже с названием. Самое общее: те, кто против Путина (коллективного, конечно). Но против Путина и те, кто рядом с ним и хотел бы занять его место. Или место рядом с ним. И те, кто никогда не будет во власти. И даже близко. И те, кто будут прыгать в воду, только когда Титаник пойдёт ко дну. И те, кто ищет себе место в будущем, желая сделать все иначе и при этом не слишком все разрушить.
Вместо Путина можно поставить что угодно. Например, те, кто против империи и за либеральную демократию, которую мы потеряли, хотя ее никогда не было. Но все равно за демократию в виде России, которая ни на кого не нападает, ничего не присваивает, ничего не присоединяет.
Хотя непонятно, каким образом социум и культура, великодержавные по преимуществу, великодержавные вчера, сегодня, завтра, могут отказаться от великодержавия и сменить то, что называют матрицей, национальной идеей, имперским комплексом и т.д.
Теперь попробуем кое-что уточнить в рамках обозначенных позиций. Те, кто против Путина и против имперской политики на этой неделе были скандализированы (другое слово?) заявлениями таких, казалось бы, разных политиков, как Ходорковский и Лев Шлосберг. Что они за политическое решение проблемы Крыма (Донбасс в уме), за мирное решение, за ценность жизни. Мы за мир, за людей, за Бангладеш. Крым — не бутерброд, Навальный будет третьим.
Третьим ли? Партия «Яблоко» говорит примерно такими же словами: Крым был Россией оккупирован, но теперь надо договариваться, проводить референдум под международным контролем, устраивать конференции, обсуждать и так далее.
В принципе, в такой позиции нет ничего нового и ничего удивительного. Все стараются быть честными и формулировать в меру отчётливо. Если ты собираешься заниматься политикой в путинской и послепутинской России, ты должен учитывать общественное мнение. А мнение российского общества известно: мы — за возврат всего, что было у нас украдено в перестройку. Вернуть все, что можно. Как территории, так и ценности, приватизированные нечестно.
Характерно, что политики, оппонирующие Путину, не хотят оппонировать общественному мнению только в первой части этого утверждения. И это понятно, на оппонировании русскому великодержавию никаких голосов не соберёшь. Это было доказано множество раз. Хотя бы ничтожным электоральным влиянием бывших советских диссидентов, которые придерживались (и придерживаются) либеральной позиции, и в политике их фактически нет. И не будет.
Ненависть в обществе к Горбачеву и Ельцину во многом определяется ложным представлением, что они были против великодержавия, русского патриотизма и позволили развалить советскую империю, за которую наши предки кровь проливали. На самом деле они были такими же, как и многие, государственниками и патриотами империи, просто ход событий и политическая борьба заставили их чуть-чуть ослабить вожжи. И влево напахать. То есть сыграть гамму на чужой клавиатуре. Что позволило оттеснить оппонентов, но поставило крест на их репутации в стране берёз и исконного русского национализма.
Понятно, что в обществе есть те, кому условные Горбачев и/или Ельцин импонируют. Но их политическое влияние в сегодняшней России ничтожно. Они присутствуют в СМИ с либеральным и оппозиционным оттенком (душком?), но как политическая сила они несущественны. И дело не в том, что Парнас (Парнас не столько как конкретная партия, сколько как абстрактная либеральная сила) во многом дискредитирован. Дискредитирован лукавой и подлой властью и собственными виражами перед зеркалом. Но даже если бы власть давала либерализму зелёную волну, как когда-то «Выбору России», то никакого влияния это бы не прибавило. Даже когда «Выбор России» был партией власти, то есть источником конъюнктурных благ, им, как инструментом для карьеры, пользовались с отвращением.
Поэтому суть не в том, что Ходорковский, Навальный или Лев Шлосберг (при всех их достоинствах, а они есть всегда) не считают для себя возможным требовать возврата Крыма Украине и отказа от имперских тенденций. Они хотят быть политиками здесь и сейчас — и их позиция осмыслена и рациональна. Если вы скажете, что она отвратительна (половинчата, конъюнктурна), вы подтвердите, что не имеете никакого влияния в российском обществе и не претендуете на власть.
Я (как и любой другой, всю жизнь проживший на обочине и в противостоянии с мнением большинства) могу себе позволить скептически относиться к политикам, которые апеллируют к мнению больного мракобесием общества, как к главному авторитету. Но мне (и любому другому) должно быть понятно, что в современном российском обществе нет влиятельных политических сил, меня (нас) представляющих. И не будет.
Только если Россия развалится на части, в отдельных, сепаратистских ее частях будут возникать силы, направленные против великодержавия, потому что это будет аргументом для усиления их политических позиций. Типа как Ельцин был против Горбачева и СССР, так как иначе он бы не получил свою толику власти.
В этом и только в этом смысле России предстоит развал. Не под давлением иностранных игроков, мечтающих понаполеонить в Торжке и провести повальную канализацию на Ямале. А только под влиянием внутренних сепаратистских настроений, позволяющих противостоять федеральному центру в борьбе за власть.
До этого момента мы будем наблюдать борьбу разных оттенков имперскости: от консервативного до либерального, полуконсервативного и полулиберального, псевдоконсервативного и псевдолиберального. Но все они так или иначе апеллируют к мнению общества (что резонно, но и одновременно отвратительно). И хотели бы смены политической элиты (рокировки) без радикальных изменениях в том же социуме. То есть против Путина, но и против ревизии той приватизации, которую осуществил коллективный Чубайс.
Так что Крым Украина получит только после развала России. Он выйдет из состава российской империи вместе с Новгородской республикой, Якутией, вольным городом Торжком и делением Москвы на одиннадцать частей. Чечня и прочий Кавказ будут уже далеко за горизонтом Турции, о них никто и не вспомнит. Не до жиру.

Значится, так, пойдешь на дело, набей карманы галушками, возьми украинский паспорт, борщ в термосе с цибулей, удостоверение Нацгвардии, медаль от Порошенко за позорный развал СССР. И одень что-нибудь яркое, вроде красных кроссовок. Типа ты идиот с рождения. И справка имеется. И, пока будешь стрелять, растягивай пальцами глаза, чтобы подумали, что ты корейский шпион. Косоглазый, то есть. Привет от Ким Чен Ына. Брата убил, что ему чей-то муж. На точку приходи пьяным в дупель, чтобы горилкой и салом от тебя несло за версту, вышиванку одень вместо тельника, татушку Бандеры на левой груди. Если ранят, но это вряд ли, ругай Путина, говори, что ты нарочно ему хотел нагадить, так как ненавидишь его и Россию ненаглядную так, что кушать не можешь. Ты же герой, парень, герой совецкого союза, о тебе будут песни и гимны слагать как о мальчише-Кибальчише: идёт пароход, привет тебе от партии и правительства и лично от ВВП, мчится поезд — гудят поезда, люди машут из окон чепчиками, слава герою. Но герой ты будешь тайный, как Штирлиц, официально мы тебя будем ебать на чем свет стоит: мол, агент ты СБУ и вообще западенец. Но ты будешь сидеть на облаке и посмеиваться: рай и коммунизм в одном стакане тебе обеспечен. Так что не ссы с Трезором на границе: тебя охранник быстро убьёт, ты ничего не почувствуешь. Раз, и ты с православными девственницами из ПТУ Курской области в одной железной кровати с шишечками, причём их так много, что тебе тесно и жарко, как в лифте, застрявшем пять лет назад ещё при Медведеве. Диспетчер в парикмахерской зависла, а потом в декрет ушла. Столичную прямо из шланга будут качать, во втором шланге пивасик со Стеньки Разина, и красота вокруг неописуемая, вечнозеленая, просто до детства обратный билет.

Оригинал текста

Сорок лет назад, весенним погожим деньком я увидел Евтушенко. Подрабатывал я тогда экскурсоводом в Домике Пётра I, что на Петроградке. Посетителей не было, я ждал назначенную экскурсию, мы сидели с девушкой-контролёром вдвоём на скамейке, я с книжкой, она типа с вышиванием.

Евтушенко вошёл с другом, купил в кассе билеты и шумно, как роллинг стоунс, повалил к нам. Был он относительно молодым человеком, в кепке, с хорошим фотоаппаратом, висевшим на хипповой перевязи Портоса. Эпатировать было некого, со мной он шутить не стал и взялся за девушку-контролёра. «Витя, дай тетеньке бумажки из кассы, а то она нас с тобой не пустит! И дай тетеньке конфетку, как бы на чай». Его приятель (я его, как и Евтушенко, многократно видел потом на писательских тусовках в перестройку) действительно протянул девушке (по крайней мере, вдвое моложе поэта) билеты, а потом барбариску со стершимся фантиком. Я смотрел прямо на него, ожидая, когда я получу основания, чтобы вступиться за даму и врезать ему в харю, но Евтух повода не дал.

Думаю, девушка понимала, что над ней издеваются, троллят, говоря сегодняшним языком. Вообще-то ничего страшного, я его просто не любил (мои проблемы), но девушка конфетку взяла и даже прошептала со стеснительным жеманством: «Спасибо». Пасовать перед знаменитостью — не порок, привычка. От стеснительности мы либо рабы, либо хамы. Я вернулся к своей книжке.

Известные слова Бродского об Евтушенко и колхозах имеет два, как мне кажется, мотива. Бродский был эгоцентричен, и у него имелись факты, что Евтушенко стучал на него в КГБ, был одним из виновников его высылки (Бродский резко обошёл его на повороте западной известности, что не прощается) и вообще был либеральным лицом совка. Такая постоянно действующая выставка человеческого образа советского режима.

Но не менее было важно отношение к Евтушенко в андеграунде. Бродский, конечно, был не командный игрок, ему претили любые групповые ценности, он любил только тех, кто его любил, прославлял и преклонялся. Но отвращение к Евтушенко было настолько всеобщим и неоспоримым, что не могло не повлиять и на Бродского.

За что не любили Евтушенко? О поэтике я не говорю: намеренная ориентация на архивный, выветрившийся, традиционный язык, как последствие уничтожения любых воспоминаний о русском авангарде и Серебряном веке.

Хотя к его приятелю Вознесенскому, демонстрировавшему псевдомодернизм и неофутуризм, отношение было не теплее. Что не означало, что в рамках приветствуемого властями традиционализма (Евтушенко) или бесконечно искусственного и неопасного неофутуризма Вознесенского их адепты не демонстрировали прогрессивных мыслей или оригинальных способов выражения. Или смелости неприкасаемый витрины. Или свободомыслия на экспорт. Демонстрировали.

Но ведь это мы сейчас слезящимися от сочувствия глазами смотрим на только что ушедшего от нас пожилого поэта-эмигранта (любить они умеют только мертвых) и видим борца за поэзию и русское слово (Танки идут по Праге). Хотя буквально полгода назад он успел отметиться в позорном собрании Русского ПЕН-центра, поддержав писателей-патриотов против писателей-либералов (не охота говорить подробней и точнее, не в этом суть). А про Крымнаш и не говорю, как о про антиукраинскую риторику с восторженным пафосом (Медсестра из Макеевки).

Нет, и сорок, тридцать или пятьдесят лет назад Евтушенко был витриной развитого социализма. Более всего его поэтическая/политическая стратегия напоминает то, что творит на наших глазах батька Лукашенко. Как тот умело, виртуозно лавировал и лавирует между Путиным и Европой, так и Евтушенко с не меньшей виртуозностью лавировал, но не вылавировал между клавиатурой либерала (пафосного демократа, рубахи-парня от сохи и серпа с молотом) и клавой патриота-коммуниста, мечтающего максимально очистить дело Ленина от волюнтаристских наслоений.

Но как только ощущал, что дело пахнет керосином, что ему, поэту из валютной «Березки», грозит опала, разражался ура-патриотическими виршами, которые с наслаждением помещала на первых страницах центральная печать (хотят ли русские войны, спросите вы у Путина).

Но дело, конечно, не в двоемыслии, не в двурушничестве. В русской культуре есть тип талантливого писателя, способного кадить и нашим, и вашим, с равным азартом. Это В.В. Розанов. Тот тоже: то за либералов, то за мракобесов и черносотенцев. То о евреях с тайным придыханием, то вместе с Флоренским распространяет фейки о крови христианских младенцев в ритуалах приверженцев Ветхого завета.

Но Розанов даже в подлости был оригинален и неповторим. Опавшие листья.

Посмотрите на Евтушенко теми глазами, которыми смотрели мы, читатели Лены Шварц, Кривулина, Пригова, Рубинштейна, Стратановского. Евтушенко использовал язык, который можно было парадировать, презирать, третировать как советский штамп. Но и любить его никто не запрещал, как любят многие наивное кино детства. Тем более, что — повторю — в рамках выбранного языкового канона он демонстрировал и пластику, и тонкость, и смекалку хитрого советского человека.

Так устроена жизнь, что двери в культуру разные. И мало кто заходит с центрального входа с мраморными атлантами по бокам (да и где он?). Благодаря государственному усилителю, Евтушенко и был четверть века Главпоэт (как сказал бы Стратановский), его было так много, что и через эту дверь вошло огромное число людей, которые до сих пор не знают о советском авангарде. А если знают, то разносят их по времени.

Но как бы ни брала за душу ностальгия и страсть к ереси простоты, но это был Шишков, а Вознесенский — Хвостов для солнца русской поэзии. Хвостовым и Шишковым они и остались. В отличие от женщины, которую они любили и которая сумрачно сетовала: к предательству таинственная страсть, друзья мои, туманит ваши очи.

Поймал Путин Медведева в лесу и говорит: «ну, блядь серо-зелёная, ругнись по-человечески». «Не могу». «Давай, бекон тамбовский волк тебе товарищ, говори: ебать тебя в душу до седьмого пота». «Не могу». «Говори по-хорошему, батон ты сраный и недоделанный: хуев тебе полную кепку плюс каштанов на веревочке». «Какашка». «Какая ещё к ебеням какашка, когда нас уже фулиганы жизни лишают, дети у них на посылках, а Меркель — старуха-изергиль и владычица морская». «Компот в конкретных политических целях». «Уйди на хуй, идиот тебя в качель, ты можешь как русский человек русского человека послать глубоко в жопу по самые уши?» «Бекон». «Слушай, пидор, я тебя породил, я тебя отправлю малой скоростью по шоколадному делу в Гаагу хуи сосать у Саддама с Кадафи: говори, как грамотный грамотному, которому яйца прищемили и принимают в пионеры под звуки горна». «Персонаж». «Ах ты, гадина, я тебя понял понарошку: ты хочешь чистеньким, гнида, на моем фоне фанерном выглядеть? Подсиживаешь, в первые ползёшь Маресьевым по-пластунски: говори, муму, по-русски, как Шойгу тебя матчасти учил и Сердюкова в Васильеву на три прихлопа превращал!» «Не скажу. Попа». «Ну все, я тебя, куроёб, предупреждал по-хорошему: будешь у Навального выкобениваться и коврики вытряхивать. Зимуй в курятнике, мудозвон с колоколами в руке, ты теперя не премьер, без ума голова ногам — пагуба: все, сучий потрох, ты теперя опять президент всея белая и великая. С тебя спрос, с меня как с гуся три шкуры — одна чешуя».