Главная » Архивы для M Berg

Фейри об тейбл

от | Янв 23, 2019 | Статьи 2015

Ты, Обамка, думаешь, что можешь нашего пахана задешево опускать, на колени взад ставить и не встречаться, когда он тебя, гнида, как человека, просит? Пойдем, а, поговорим за Крым, я тебе Карадаг, Лягушачью бухту покажу? Да ты знаешь, кто ты есть после этого всего? Ты знаешь, что мы с тобой, Хусейнович ибн Хатаб, сделаем? Мы, блять, мыться теперя не будем, вообще, ни мыться, ни стираться, ни посуду ополаскивать! Мы теперь будем дегтярным мылом жопу драить, мятным порошком глотку мучить, хозяйственное мыло 72% стружкой в стиралку засовывать и в посудомойку засыпать. Мы вообще, кретин, жрать и пить перестанем, чтобы в тебе совесть проснулась, чтоб ты осознал, как ты человека обидел, как унизил в нем самое лучшее, что в нас есть: мировую отзывчивость, всечеловечность, Пушкина ты в Путине убил, вот! Ведь он с тобой, обезьяна ты эдакая, как со своим хотел побазарить, перетереть про бессмертную душу человеческую, которую он в тебе в микроскоп разглядел. А ты, а ты фейри и проктер энд гэмбл у нас отбираешь, тайда для нас жалко? Думаешь, черного кобеля не отмоешь добела? Тогда мы идем к вам!

Жалоба турка

от | Янв 23, 2019 | Статьи 2015

Ты, милый, совсем охуел? Я 34 дня цветуёчки из лейки поливала, сама постельку застилала, от корыстолюбия у нищебродов лечилась, а ты в хуй не дул? Ты Путину звонил, ты ему говорил, что мне за вас всех здесь одной срок тянуть скучно? Сказал, что если не отобьете меня у муровцев, сдам вас всех Гааге, и тебя, друг сердечный, и Путина распрекрасного. Потому что такого уговора, чтобы я за всех отдувалась жопой на киче не было, я сразу говорила, подписываться могу, а сидеть в каталажке Фунтом дешевым — ищите дуру поглупей! Мои — 2 процента, как вы остальное делили, я никогда не спрашивала, у меня квартирка девичья в Молочном, а у него дворцы и убежища в каждом втором городском парке. И я должна была на такси через день в колонию ездить и перед правозащитниками сраными княжну Тараканову изображать? Нет, дорогой, ты ему так и передай, пускай еще два процента отслюнявливает за мое хорошее поведение, не то ни тебе глубокий минет, ни ему Зоей Космодемьянской в международном трибунале работать я не нанималась. Ты мне, дорогой, все до копейки, до последней слезинки возместишь, все, что я на такси до каземата истратила, и весь моральный ущерб, что козочкой белой притворялась. А то сдам вашу шайку-лейку и будете с Путиным на пару в Абу-Грейб Карбышева изображать с хуем вместо лопаты!

О реальности катастрофы, или Путин forever

от | Янв 23, 2019 | Статьи 2015

По поводу демонстративного абсурда властного поведения есть несколько принципиальных вопросов, имеющих перспективное значение. Власть (назовем ее так расплывчато)  невменяема или же невменяемость только симулирует? Или вообще никакой невменяемости нет, а есть строго продуманная стратегия, пусть и облеченная в комбинацию языка юродивого с языком гопника?
Ответ на этот вопрос принципиален. Если власть невменяема, ее надо срочно изолировать, эвакуировать,  лечить. Избавляться от ее влияния любыми средствами. Delete. Диалог с ней невозможен, дальнейший ход событий и набор приемов воздействия на общество непредсказуем. И вполне возможно катастрофичен.
Если же никакого сумасшествия нет, а невменяемость лишь разыгрывается, надо задаваться вопросом: зачем? Зачем авторитарной с тоталитарными прожилками власти репутация невменяемости? Предполагается, для того, чтобы увеличивать вероятность и других невменяемых действий. В пределе — ядерного удара по реальному или мнимому противнику. Усиления военного противостояния в Украине. Нападения на Прибалтику или Молдавию. Короче, создания и усиления ситуации неопределенности, которая, по (предполагаемому) мнению российской власти, усиливает ее позиции и заставляет оппонентов больше считаться с ее потенциальными возможностями. В том числе — по интенсификации мирового кризиса, а в пределе — и мировой войны.
У сторонников этой версии, несомненно, есть серьезные аргументы, но элементы легкой или тяжелой невменяемости часто используют более слабые и агрессивные авторитарные и тоталитарные режимы по принципу: не трогайте меня, я за себя не отвечаю. Круг потенциально возможных действий расширяется, набор инструментов по запугиванию внешних и внутренних противников увеличивается.
Однако и представление о том, что власть ведет себя вполне рационально (на, конечно, доступном ей, власти, уровне рациональности и с сохранением привычных языковых приемов) тоже не лишено оснований. При кажущейся (или реальной) невменяемости, у большинства властных решений, начиная с 6 мая 2012, есть или могут быть обнаружены вполне рациональные мотивы, политические и экономические. Власть объявляет о своих символических планах, навязывая обществу законы, ограничивающие его, общества, возможности политической и социальной активности. Власть, без сомнения, отдает себе отчет, что большая часть ее законотворчества останется бумажными водяными знаками, то есть реально будет осуществлена лишь небольшая толика заключенных в законах и указах угроз, но ее это вполне устраивает.
Власть обозначает направление своей деятельности по ограничению политического оппонирования и вполне в этом плане последовательна. Попробуем хотя бы приблизительно проанализировать соотношение авторитарных и тоталитарных тенденций, заключающихся в стратегии власти последнего времени. Казалось бы, тоталитарные тенденции нарастают. Репрессиям подвергнуты выбранные почти наугад активисты (или просто оказавшиеся в ненужном месте и неправильное время граждански озабоченные пассионарии). Активисты с украинской стороны, награжденные несуразными и показательно жестокими сроками. Отдельные представители общества, репрессированные не за действия, а за демонстративные политические высказывания.
Однако если проанализировать и суммировать весь слой репрессий со стороны власти, то итог будет вполне рациональным: власть с преувеличенной, демонстративной суровостью готова карать (и карает) оппозиционные действия. И только в редких случаях (тот же Стомахин, Мухин), за агрессивное интеллектуальное оппонирование. Угрозы закрыть интернет, Википедию, Фейсбук, другие социальные сети раздаются, но пока не реализованы. И в какой степени будут реализованы, не вполне понятно. Очень возможно, что путинский режим – информационный, постиндустриальный аналог авторитарного/тоталитарного (последнее под вопросом) правления, намеренно полагающий информационную среду вполне для себя удобной для влияния на общество. Можно, конечно, представить, что путинская корпорация найдет для себя невозможным сохранять ту относительную целостность информационного пространства, которой власть пользуется удачнее общества. Но пока этого не произошло, следует исходить из предположения, что относительная свобода информационного пространства власть устраивает и не сильно пугает.
При кажущемся безумии многих действий последнего времени рациональный месседж власти отчетлив: оппозиционное оппонирование в социальных сетях нас не тревожит, любые попытки конвертирования символических действий в социальные и политические с оппозиционной подоплекой будут караться с нарастающей суровостью.
Это те правила игры, которые российская власть формулирует достаточно отчетливо. И это правила не тоталитарного, а авторитарного, корпоративного, персоналистского, но информационного режима, заинтересованного в том, чтобы казаться фундаменталистким.
Есть еще одно дополнительное обстоятельство, помимо поведения власти, которое вызывает резонное беспокойство оппонентов путинского режима. Это – поведение массовки, путинского электората, большей части российского общества. Здесь можно выделить следующее обстоятельство. Готовность значительной (внушительной) части общества на куда более тотальные репрессии. Более того, готовность эти репрессии осуществлять и становиться их бенефициарами. Это прискорбная особенность массового общества, позволяющего себе отвергать рутинные правила социального поведения.
Тревожная подробность социального устройства российского общества, но не уникальная. Готовность к репрессиям – перспективная, но не обязательно востребуемая опция. Она может быть реализована, если режим действительно начнет агонизировать и посчитает, что у него нет других ходов. Но при существующем уровне поддержки активирование опции тотальных репрессий является избыточным и рискованным выбором, который до последней возможности власть будет избегать.
Что же касается массовой мобилизации и элементов социальной и политической неадекватности большей части общества, то это случается даже в демократических странах. После терактов 11 сентября 2001, а затем и начала бушевских войн против Афганистана и Ирака, поддержка лидера мобилизации — президента Буша — перевалила за знакомые нам 86 процентов. И только военные неудачи способствовали отрезвлению общества и усилению его критического отношения к деятельности правительства.
Вообще война – древнейший способ мобилизации, и Путин с Грузией, Крымом, Донбассом – не уникален. Даже Маргарет Тэтчер использовала возможность патриотической мобилизации в войне с Аргентиной за Фолклендские острова (не в меньшей степени, чем диктатор Аргентины Галтьери) в трудной для себя политической ситуации.
Естественно, уровень социальной вменяемости российского общества не сопоставим с американским или британским, но тем более стоит понимать, что уникальности в патриотической символизации воюющего лидера немного.
Понятно, что возможность наиболее катастрофического сценария с массовыми репрессиями в стране, пережившей подобный период по историческим меркам совсем недавно, психологически травматичен. Но вероятность не активирования тоталитарных тенденций путинского режима более вероятна: корпоративный режим, рекрутировавший поддержку среди многочисленных бюджетников, как в военной, так и в культурной сферах, может существовать на ресурсной основе как угодно долго. Катастрофический сценарий возможен, но менее вероятен, чем продолжение с небольшими вариациями авторитарного, корпоративного правления в пределах физической жизни авторитарного правителя. Один из ориентиров — каудильо Франко.
Понятно, что перспектива разнообразных нонконформистских стратегий в рамках информационного авторитаризма будет неукоснительно сужаться, для наиболее активных и нетерпеливых социальных агентов это сужение перспективы будет болезненным, уровень и разнообразие жизни будет понижаться. Но правила социального поведения будут все равно более широкими, чем при советской власти. Возможность же развала России, ее исчезновения с политической карты, радикального политического и социального переформатирования в принципе представима, но с небольшой вероятностью. Не катастрофа, но медленный, пологий спуск вниз. Скучно, малоплодотворно, но выжить можно.
 

За ничтожным исключением

от | Янв 17, 2019 | Статьи 2015

Оригинал текста 

В позиции российских либералов, людей мне подчас культурно близких, есть несколько противоречий, которые люди, склонные к преувеличениям, величают когнитивным диссонансом. Скажем, российский миф о Западе, по версии, кстати говоря, самых что ни есть западников.

В чем суть диссонанса?

Миф о Западе сформирован во многом на основе описаний и интерпретаций Запада, так сказать, либералами (по-американски — демократами, по-европейски – левыми). А убеждения российских либералов — за ничтожным исключением – правые, праволиберальные и консервативные. Следите за равновесием, будет несколько неожиданных кульбитов.

Почему миф (описание) Запада создавали либералы? Потому что — за ничтожным исключением — они и есть интеллектуалы. Интеллектуалы правых взглядов существовали, конечно, в Европе, например, в довоенный период 20-30-х годов. Скажем, умница Карл Шмитт, но он/они испортили репутацию симпатией к нацизму и потеряли — за ничтожным исключением — влияние. То есть правых политиков и мыслителей, безусловно, полно, но видных интеллектуалов среди них кот наплакал. В Америке же интеллектуал и демократ практически синонимы, редкие интеллектуалы-республиканцы, как Фрэнсис Фукуяма, — почти не существуют как вид.

Несмотря на это российские либералы — за ничтожным исключением — ближе всего по взглядам именно к американским и европейским консерваторам, республиканцам, неоконам или сторонникам партии Николя Саркози во Франции.

Причин этому несколько, есть очевидные, скажем, девальвация социалистического и вообще социального после совка, хотя между социалистическим по-советски и по-европейски общее только прилагательное. Есть и относительно второстепенные: среди российских либералов традиционно много евреев, а российские евреи симпатизируют американским республиканцам и вообще правым, так как те постоянно клянутся в верности Израилю. В то время как американские демократы и левые позволяют себе критику националистической и крайне правой политики Нетаньяху.

Очередной забавный поворот состоит в том, что американские евреи — за ничтожным исключением — демократы. Американские, но не бывшие советские, которые — за ничтожным исключением — республиканцы, правые (как многие советские эмигранты) и очень часто расисты (мигрантофобы, исламофобы, ненавистники Обамы и его отчества).

Почему американские евреи — демократы? Исторически, потому что демократы поддерживали и поддерживают разнообразные меньшинства, в том числе национальные, в том числе евреев, в том числе — иммигрантов. А популярная присказка республиканцев, поддерживающих наиболее богатых и белых в десяти подряд поколениях: мы здесь живем, а вы здесь проездом.

Политически, потому что демократы столь же традиционно защищают интересы среднего класса (стремительно, между прочим, исчезающего в той же Америке), среднего и малого бизнеса, а республиканцы — за ничтожным исключением — крупного. Не потому что демократы лучше или честнее, а так сложилось распределение ролей.

Кстати говоря, демократами и левыми были, в основном, и израильские евреи на протяжении почти 20 лет после образования Израиля; но последние десятилетия правые националистические настроения стали популярнее. В том числе, кстати говоря,  потому, что — за ничтожным исключением — советские евреи-эмигранты, ныне существенная часть населения Израиля — правые, по определению.

Продолжим ряд противоречий. Российские либералы недовольны Путиным, но с Путиным лучше всего ладят именно правые и националисты всех мастей: сторонники Нетаньяху, Марин Ле Пен или Саркози (как, скажем, делегация французских депутатов из партии Саркози, приехавшая месяц назад в Крым в виде демонстративной поддержки Путина и его украинской политики). Или тот же Израиль, в войне России с Украиной поддерживает нейтралитет с русским акцентом в пользу Путина, тоже консерватора и националиста.

Какие еще причины правого крена российских либералов? Собственность. Не своя, а работодателя и грантодателя на протяжении девяностых и нулевых (хотя у профессиональных либералов ельцинского призыва, скажем, глав либеральных СМИ — за ничтожным исключением — приличные состояния). Российские либералы с самого начала перестройки позиционировали себя как сторонники новых российских богатых, как бы не замечая того обстоятельства, что новорусское богатство лучше всего рифмовалось с кагэбэшным или партийно-комсомольским бэкграундом. Почему? Потому что изголодались по хорошей жизни в нищем совке (прагматический аргумент). А крупные собственники (да и власть) предлагали хорошие варианты символического обмена денег на поддержку и репутацию.

И потому что (аргумент идейный) таким образом истолковывали идею о священном праве собственности, которая лежит в основе либеральных же свобод и либерального права.

Это действительно так, но, конечно, не любая собственность. И уж точно не такая (забудем о максималисте Прудоне) настолько грязная и настолько сомнительная и нелегитимная в широком общественном мнении, как собственность российских олигархов.

Но здесь еще один диссонанс. Российские либералы сегодня против Путина и, одновременно, против пересмотра итогов приватизации, но крупная собственность в России (средняя и малая политически не влиятельны) — за ничтожным  исключением — всеми четырьмя руками Шивы за Путина. Как гаранта неприкосновенности их состояний, вряд ли слишком — за ничтожным исключением – праведных.

Почему на эти, в общем-то, очевидные и широко известные констатации имеет смысл обратить сегодня внимание? Потому что, по мнению российских либералов, все дело в том, чтобы спугнуть и снести с трона Путина со товарищи, а вместо него и его присных поставить честных чиновников — настоящих слуг народа. В том, что Путин — прибавочная стоимость зла, я согласен. Одним упрямым злодеем меньше, воздух чище. Но каковы идеи трансформации страны в послепутинской перспективе? Изменить конституцию, сделав Россию парламентской республикой? Замечательно, хотя неписаные законы сильнее писаных. Заменить воров агнцами божьими? Их нет, точнее в системе русской власти (русской ли только?) агнец — за ничтожным исключением — становится вором со скоростью Путина.

Насколько глубоко собираются российские либералы реформировать путинскую систему? Если путинская система собственности останется неприкосновенной (а о необходимости подвергнуть состояния путинских олигархов глубочайшей ревизии — за ничтожным исключением — российские либералы не упоминают в своих политических декларациях), система путинской власти воспроизведется, как воспроизводится российское самодержавие при всех политических системах: феодализме, социализме, капитализме.

В собственности и ее — за ничтожным исключением — нелегитимной и иллюзорной сущности — основа российских проблем. Потому что не собственность это вовсе, а раздача прав на «кормление». Поэтому пересмотр итогов нечестной и несправедливой приватизации или доверительной передачи собственности на время службы (пересмотр, естественно, по суду, как иначе, лучше даже в международном) — центральный инструмент новой эпохи, если она, конечно, когда-нибудь наступит.

Но эта проблема не озвучена, не популярна среди российских либералов, что делает, в свою очередь, проблематичным и сомнительным то прекрасное будущее, которое может наступить после безумной — за ничтожным исключением — путинской эпохи.

Да и каким еще способом можно развеять подозрение, скажем так, неполитиков (а где еще найти столь подозрительное и многократно обманываемое население), что либералов не устраивает не власть несправедливой системы, а то, что не они находятся у руля?

 

Путин как наркоторговец

от | Янв 17, 2019 | Статьи 2015

Оригинал текста

Голливуд непрерывно снимает про Путина. То есть снимает он про что угодно, а получается — про нас. Самый свежий сериал «Narcos» про Пабло Эскобара — биография и эпитафия кремлевскому мечтателю-садомазо номер 2.

Понятно, что история колумбийского наркобарона — это метафора судьбы Путина, но Путин в этой байке куда отчетливее Церкви по версии «Песни песней». Сначала борзому пареньку из бедной семьи приходит в голову, что карьеру лучше делать, нарушая правила, а не следуя им. Так, мелкая хулиганка, жажда власти для вымещения обиды на более слабых. Перспективное отсутствие даже тени сочувствия к жертвам.

Потом — принципиальный выбор: а не пойти-ка мне в КГБ, думает Пабло Эскобар и решает гнать кокаин из щедрой на него Колумбии в мерзкие Штаты. Чтоб они подавились! Месть и гешефт в одном стакане. Ненависть к западному миру рифмует начинающего мафиози с директором дрезденского Дома советско-немецкой дружбы. А потом уже известная ставка на наглость и везение, судьба выволакивает на поверхность провинциального парня и шепчет ему на ушко гадости: ты — мессия, ты — можешь все. И Пабло Путин закусывает удила и начинает ощущать себя Ильей Муромцем, готовым перевернуть весь мир за серебряные кольца в тумане.

В сериале, понятное дело, показано не только настоящее московского выскочки, но и его будущее, которое всем, кроме него, видно как яблочко на тарелочке. Решив, что он непобедим, Пабло Путин стремительно летит в пропасть, но сам до последнего мгновения уверен, что еще немного, и он сломает целку западному миру. Еще немного, еще чуть-чуть, судьба давно съехала с катушек, но Эскобар не сомневается, что держит Бога за яйца; и только неизвестно откуда прилетевшая свинцовая оса ставит точку, которая для него сюрприз, а добру молодцу урок: не в свои сани не садись, невежда ты стоеросовая.