Война, особенно затяжная, – великий упроститель. С течением времени она приобретает очертания экзистенциальной битвы добра и зла. Многим кажется, что они различают добро и зло точнее, чем политический или социальный конфликт. И первой жертвой становится сложность.

Когда сегодня многие публицисты смело прогнозируют неизбежное поражение России в войне с Украиной, возможно, они торопятся. То есть понятно, что у путинского режима  свой неизбежный конец и он как бы неизбежен в исторической перспективе. А вот что касается победы в войне или того заклинания, часто звучащего, мол, будущее России зависит от успехов ВСУ, то, я желая поражения путинскому режиму, вижу эту ситуацию не совсем в столь радужном свете.

Подчас после съемок бездомных в Downtown Boston мы обедаем в тайском ресторанчике, где вкусная еда и доступные цены. Хотя ресторан расположен на одной из самых фешенебельных и дорогих улиц Newbury, но идея микста из дорогого и дешевого – одна из фишек американского быта. Но я рассказываю об этом только потому, что на подходе к ресторану увидел знакомого шарманщика и пошел в очередной раз его снять.

Мне давно хотелось проанализировать влияние эстетических пристрастий на политические позиции. Потому что эстетика является подчас ключом и уж точно параллельной сигнальной системой, корреспондирующей с социальной и общественной стратегией.

Путинский режим, безусловно, один из самых мрачных периодов российской истории. Он не настолько кровавый, как сталинский, да и с брежневским его трудно сравнивать. Тоталитаризм отличается от авторитаризма, даже вот такого агрессивного, репрессивного и мечтающего стать тотальным. Но при авторитаризме можно все, что не запрещено. А при тоталитаризме можно только то, что разрешено.

Одним из последствий войны, начатой Путиным, войны агрессивной, наглой, злой, категоричной, глупой и нетерпимой, следствием, казалось бы второстепенным, даже факультативным, хотя, возможно, наиболее опасным, является заражение войной. Война – это не только сражения, но изменения, которые она приносит. Война сеет свои семена, которые дают злые всходы. Война в каком-то смысле болезнь, заражающая все вокруг, чего она касается, даже если касается вскользь.

Я не хотел отвечать на отповедь российским либералам в виде 14 тезисов бывшего президента Эстонии Ильвеса, потому что они слишком неряшливы и неточны, а большая часть аргументов не выдерживает критики. Скажем, требование проявить немного ответственности и покаяться за преступления России подтверждается тем, что некогда Навальный поддержал войну против Грузии, однако называл грузин не крысами (как у Ильвеса), а грызунами, что более близко по созвучию, хотя все равно плохо.

Лет двадцать назад, в самом начале путинской эпохи, у меня случился разговор с одной знакомой еще с андеграундной поры: сама она не часто ходила на квартирные выставки и чтения, но близкая к тем, кто был вхож, посредством дружеского эха читала самиздат и слышала о событиях в подпольной среде. После перестройки ее муж сделал карьеру в бизнесе, и она смешно рассказывала, как отмечали какой-то корпоративный праздник в пункте проката картинга, все сели за руль, но финишную черту пересекали ровно в соответствии с иерархией в фирме: глава фирмы, потом его первый заместитель и так далее.

Фильм «Пелевин» построен как фильм о фокуснике. Скажем, о Давиде Копперфилде или отечественном мастере ловких рук Игоре Кио. Автор фильма описывает то, что видят зрители. Некоторые внешние приемы, пасы руками, в результате кто-то исчезает, кто-то или что-то появляется, женщину в ящике режут пилой, а она воскресает из-за кулис живой и невредимой.