Пастухов предпринял попытку объяснить поддержку войны со стороны бОльшей части российского общества и невозможность переубедить тех, кто полагает, что русский мир – полюс добра, а русское воинство, бомбящее Украину практически квадратно-гнездовым способом – рыцари света. Да и вообще имперский комплекс от широты души и желания напитать духовностью всех вокруг, даже если им это еще в той жизни опостылело.

Пастухов предлагает для переубеждения людей с великодержавной идеологией пользоваться приемами игры в переводного дурака, то есть быть готовым, что на твой аргумент будет предоставлен противоположный плюс твой собственный, но уже отраженный. Политолог призывает самому пользоваться тем же методом и готовить не только аргументы, но и контраргументы, типа сам дурак.

Дело в том, что Пастухов неправильно интерпретирует систему полемики между как бы рациональной и гуманистической позицией, для которой война такая, какую ведет сейчас Россия против Украины, — военное преступление вкупе с преступлениями против человечности и позицией русского империализма, который верит, что Россия не ведет захватнических войн, никогда их первая не начинает и только отвечает агрессорам по мере сил.

Если бы Пастухов когда-либо занимался силовыми единоборствами, то он бы знал, что в них самый употребительным приемом является не переводной дурак, а уход с линии атаки. И русские доморощенные империалисты используют именно этот прием, то есть интеллигент в очках говорит: неужели вы поддерживаете бомбардировки роддомов и кассетные бомбы по жилым кварталам, а те отвечают, а что, по-вашему, надо было ждать, чтобы они устроили одесский Дом профсоюзов на нашей территории и сожгли здесь все дотла?

Конечно, никто и вам не мешает уйти с линии атаки, и перейти в плоскость, перпендикулярную вашему спору, но бесполезность подобных дискуссий давно и научно доказана. На уровне анализа работы мозга при попытке изменения тех или иных убеждений рациональными доводами. Политические убеждение только в малой доли рациональны, они куда в большей степени имеют отношение к символическому чувству собственной правоты и расположены в эмоциональной сфере, в которой рациональные аргументы практически бесполезны. Ниже я дам ссылку на текст, в котором описывается, как и почему невозможно переубедить оппонента в политическом споре, особенно если те или иные убеждения помогают в достижении психологической и социальной устойчивости.

Пока убеждения позволяют находиться в зоне относительного комфорта, убедить оппонента проблематично, а вот как только связка убеждения-устойчивость нарушается, и убеждения грозят социальным ущербом, как многолетние и убежденные коммунисты с тридцатилетним стажем за одну ночь превращаются в оголтелых антикоммунистов, и это не просто приспособленчество, но и выбор решения, не нарушающего социальное и психологическое равновесие.

Как только русский мир проиграет и перестанет быть полюсом силы, а это неизбежно, от него с легкостью откажутся и побегут в противоположную сторону даже самые верные его сторонники. Тогда и любые аргументы будут выслушаны и приняты с благодарностью, потому что они будут объяснять правильность отказа от старых убеждений и принятие новых, соответствующих моменту. Но человек не будет особо смущен тем, что совершает как бы измену себе: этого себя нет как константы, политический выбор более всего похож на флюгер на очень тугом шарнире, и он зависит от силы ветра окружающих обстоятельств и представляет собой их сумму.

Поэтому кстати говорят, что музы замолкают, когда говорят пушки, потому что пушки – это радикальный уход с линии атаки муз, и продолжение политики убеждения другими и более убедительными способами. Путин (и его сторонники) уверяет, что его может разубедить только ядерная война, у нас будет возможность проверить это, но исторически русский мир, конечно, обречен, только пока не верит истории, которая еще не выложила на стол всех козырей.

А вот обещанный текст, написанные после Крымнаша.

Это ролик на тему пафоса, который оказался точен у жертвы агрессии и привычно лжив у самого агрессора.

Думаю, многие обнаружили неожиданный для них феномен: президент Зеленский и другие украинцы, рассказывающие нам в эти дни о войне, говорят с такой риторической интонацией, которая всю жизнь была запрещена в нашем кругу, потому что ближе всего эта интонация к пафосу. И — удивительное дело, — этот пафос не режет ухо. Даже более того, вслушиваясь в эти эмоционально окрашенные и страстные слова о родине, которая испытывается на прочность, жизни на краю гибели, о героизме и самопожертвовании, я, как, думаю, и другие, ощущаю эти слова уместными и точными. Хотя они дышат пафосом, который всегда был у нас под запретом.

Я помню более четверти века назад был изумлён словами Сени Рогинского, который поздравляя одного нашего общего приятеля по андеграунду с присуждением ему премии, сказал, что наш приятель накопил свой пафос, работая не в стол, а на будущее, которое пришло, хотя его никто уже не ждал. Но меня резануло слово пафос, использованное с положительной коннотацией, как нечто безусловно ценное.

Если бы я не знал, что Сеня Рогинский — ироничный и умный человек, пафоса всегда тщательно избегавший, я бы подумал о том, что человек не нашёл точного слова. Потому что, повторю, пафос — был безусловно ругательным словом, к нему можно было не прикреплять прилагательное «ложный», он был и без него ложный, высокопарный, преувеличенный, неестественный и лицемерный. Пафос был синонимом лжи и патоки, и ему не было места в той среде, которая в количестве нескольких сотен на всю страну презирала и ненавидела советскую власть и не скрывала это. Но сказать о таком поведении с пафосом — как, не знаю, о подвиге, использовать такие слова как смелость, мужество, самопожертвование, я такого ни разу не слышал.

Но Сеня Рогинский сказал о нашем приятеле, что он накопил свой пафос в подполье, в андеграунде, и я это запомнил, не умея до конца расшифровать услышанное. И, наверное, не поверил.

И, пожалуй, только сегодня, когда слушаю, как президент соседней страны и его соотечественники описывают то, как моя родина убивает и бомбит, напав с лицемерными словами о братском народе, лжёт и становится хуже всех на этой земле, я слышу слова украинцев о родине, за которую отдают жизнь, за землю, которую они ценят выше, чем собственную жизнь, и про готовность сражаться до последней капли крови, и понимаю, что эти слова наполнены пафосом, который спасён от преувеличения и фигуральности, ибо появляется в том по-настоящему трагическом и ужасном положении, когда именно пафос правдив и точен.

Это именно тот язык, в котором говорит истинная страсть, потому что былой фигуральности возвращён конкретный смысл: они говорят о крови, земле, родине, и я, кажется, впервые в жизни верю, что они существуют. Что эти слова — не способ обмануть, обвести вокруг пальца простаков, нагреть их на избыточной эмоциональности. А просто сама жизнь создает трагедию и античный ужас, усиленный чувством вины, что твоя блядская родина, чемпион по лжи и жестокости, творит преступления, равных которым надо ещё поискать. И этот ужас возвращает смысл словам, истасканным как пословица и залёженным как больница.

Они говорят с пафосом — и говорят правду.

Ролик по мотивам предыдущего текста

Хотя то, что творит Россия в Украине, как, впрочем, и в самой России – это ад, реальный до содрогания и болезненных мучений людей, в том, что происходит, есть огромная доля нереальности.

То есть люди умирают на улицах украинских городов и сел, их заставляют переживать ужасы войны и оккупации, а в самой России со скоростью ускоренной перемотки раскручивается свой ад, без взрывов, выстрелов и потоков крови, хотя никак не менее страшный.

Но если бы меня попросили уточнить, в чем, на мой взгляд, ужас происходящего по обе стороны украино-российской границы, я бы сказал в первом приближении – повторение. Если в Украине Россия как бы разыгрывает худшие страницы второй мировой, то у себя в это же время происходит инсценировка быстрого, поспешного и торопливого погружения в омут сталинской эпохи.

И тут выясняется, что вторым измерением ужаса происходящего является его непонятность, бессмыслие. То есть большая часть событий, начиная со дня вторжения, как, впрочем, до него и после, уже задокументирована или будет задокументирована с высокой точностью, но что касается понимания, рационализации происходящего – этого катастрофически не хватает.

То есть можно, конечно, представить, что Путин, начиная войну с Украиной, решает таким способом укрепить свою власть, типа, получает одобрение со стороны имперски настроенных слоев русского общества, и как бы повторяет Крым, но уже на октаву, на три октавы выше. А так как это вторжение представляется неоправданным и безумным преступлением для относительно трезво смотрящих на вещи соотечественников Путина, то он со скоростью 78 оборотов проигрывает пластинку 33 оборота; и, пока воспроизводит на Украине сцены второй мировой и нацистской оккупации в стиле самых плохих пропагандистских фильмов, внутри машина без тормозов мчится на всех порах в Гулаг, и это никак его, кажется, не смущает.

Формально можно, конечно, попытаться найти в происходящем логику. Скажем, путинский ультиматум Западу и Байдену, обнародованный в конце прошлого года, вроде как может быть объяснен необходимостью найти повод для войны. Типа, мы потребовали гарантии безопасности – вы их не предоставили, да еще посмеялись, покрутив пальцем у виска, теперь получай, фашист, гранату. Не хотели гарантий – мы сами их себе предоставим.

Я здесь не буду спускаться на уровень политологии и объяснять не очень понятно, правда, кому, что путинская стратегия никак не увеличивает безопасность как России, так и устойчивость его режима вместе с ним во главе, а, напротив, уменьшает. Так как адские санкции и легко прогнозируемое обнищание населения куда скорее вызовут крах режима, чем если бы Путин тихо сидел на плоской попе и ловил с Шойгу рыбку в таежном пруду в ватниках от кутюрье. Мне куда важнее подчеркнуть именно, что нереальность, непонятность, невнятность происходящего, ибо люди, попавшие в переплет, на головы которых сыплются бомбы или сумасшедшие законы, карающие сталинскими сроками за борьбу за мир, это уже не вполне реальность. То есть реальность, конечно, когда она касается страданий и ужаса людей, смерть и тюремные сроки реальны, но при этом реальность какая-то неправильная. В ней чего-то не хватает.

Даже самые великие злодеи, а их было немало в русской и не вполне русской истории, и мы многое о них знаем, не были до такой степени недостоверны и мало реалистичны в своей мотивации и выборе конкретных шагов по достижению цели. Это не говоря о том, что с целью также все неясно.

Конечно, многим кажется, что самое простое объяснение, будто Путин сошел с ума, и поэтому вертит руль планеты, грозя вот-вот уронить ее в кювет, все объясняет. Ничего не объясняет. Потому что истолкование поведения Путина невменяемостью никак не объясняет его поддержку со стороны русской элиты, циничной и прожженной, состоящей из сибаритов-идиотов, и русского же простонародья, хотя не только простонародья, но с простонародьем хотя бы все куда понятнее. Если тебе жизнь не кажется медом, если ты ватерклозет видел только в поселковом клубе, за водой ходишь с ведрами и вообще не имеешь перспектив и социальных лифтов, то возможность гордиться собой за счет государства, нагибающего соседа и пускающего ему кровавую юшку, в этом есть пусть и извращенный, но психологически понятный резон. Ну, быдло — нормальная вещь в стране, где образование и знания, не приводящие к стремительному обогащению, смешны и даже позорны.

Все равно я не знаю в европейской истории, чтобы войны между очень крупной и чуть менее крупной державой устраивались вообще без реальной причины и повода, а типа, как в левом ухе зазвенело. Не бывает, не было и, значит, не может быть.

Попробуем для успокоения совести, не более, предложить еще версия, тоже не так, чтобы очень. Но все же. Давайте представим, что Путин напал на Украину и погружает ее в кровавый борщ совсем не только потому, что хочет добиться поддержки и восторга со стороны собственного простонародья и социальных аутсайдеров, но как раз для того, чтобы иметь возможность расправиться с не вполне покорным обществом с полным на то основанием. То есть Украина – это повод, а репрессии внутри страны — цель, которую иначе не достичь.

Но почему, собственно говоря, не достичь, вполне уже все было заровнено, закатано под асфальт, один непокорный и буйный прочно упрятан и при жизни не выйдет. Да и потом – разве нужно устраивать бурю в стакане воды, которая из-за этой самой бури получает возможность вообще выйти из берегов.

То есть решил повторить последний акт сталинской драмы, решил сажать за колоски в фейсбуке и вообще за, типа, анекдоты, но ведь от этого нестабильность общества только увеличивается, да? На первых порах все как бы стихает, но потом-то все равно отливаются кошке мышкины слезы по примеру Берии и прочих мастеров заплечных дел. И трупы начинают таскать по Красной площади, не зная, где с позором еще зарыть.

Но я не туда опять. Я как бы рационализирую по инерции, а моя задача в некотором смысле обратная: я хочу выявить, подчеркнуть, взять в траурную рамочку полную и окончательную невозможность, нереальность и непонятность политического поведения как бы лидера как бы державы. То есть не работают все эти объяснения. Все цели, которые якобы можно было бы решить, если все переставить задом наперед, все равно легко решаются другими и куда более конвенциональными методами.

И даже если предполагать, что Путин слетел с катушек или подсел крепко на герыч, ну вообще параноик на троне, то и это не работает. Так как мы уже видели, сколько было этих параноиков, и все они были тщательные такие параноики, скрупулезные, мерзкие никак не меньше, но повод от причины и следствия отслюняли.

И только одно предположение, хотя и оно шапкозакидательное, в какой-то мере может объяснить это происходящее на наших глазах безумие по обе стороны границы. Если не только Путин, этот русский фюрер, слетал с катушек, а все страна моя Расея сошла с ума, помните, была книга, не блестящая, кстати, сумасшедший корабль? Так вот если вместе с Путиным сошла с ума вся страна, или по крайней мере ее критическая масса, то тогда все в порядке. Тогда, многое встает на место. Или кажется, что встает.

То есть все, конечно, остается таким же ужасным и таким же неправдоподобным, но, по меньшей мере, у трупа появляется пульс, нитевидный, но пульс понимания. А, так это массовый психоз, да? Это просто вся наша русская родина слетела с катушек и с задором катится в пропасть, потому что для стран сумасшедших домов пока не придумали. Это отдельного Наполеона ростом с кепку можно уберечь от линчевания в палате номер 6. А для стран все иначе, их с ужасной жестокостью пиздит история. Без жалости и сожаления. Чтобы неповадно было. Чтобы за разум крепче держался шофер.