Главная » Архивы для M Berg

Минус понты и электрофикация

от | Янв 22, 2019 | Статьи 2016

Оригинал текста

 

Хотя хулиган слово английское, в русской культуре оно обрело второе дыхание. Как многое, впрочем. Не важно, кто прародитель термина — ирландец Хули (хули звучит хорошо и, главное, знакомо), Патрик Хулиген, бушибузуки или апаши, мы с детства знаем, что это ребята из соседнего квартала, у которых окурок Примы на губе и один вечный вопрос: закурить не найдется?

Формально хулиганство — это преступление без навара. Или навар такой ничтожный, типа чужой человек, а приятно. И если рассматривать это расширительно, то можно сказать, что русская жизнь — сплошное хулиганство. Ведь хулиганство — это преступление ради понта. А ради понта — это практически все. Крым — понт, нашинские самолеты на одном крыле над авианосцем, министр Лавров в собственном соку, хоккей и футбол на траве, пацан из 33-й квартиры, нассавший у Лидки в лифте и написавший хабариком все менты пидоры, Шумахер на ладе-приоре, стартующий от светофора как в последний раз — все понты бить-колотить. Хозяева жизни.

Легче поискать, в чем нет понтов, преступления с приставкой хули. Диктатура пролетариата — понты, моральный кодекс — хули, наши дети, живущие при коммунизме — еще как. Первая мировая — понты соленые, финская кампания и пакт Молотова-Риббентропа, ограниченный контингент в Афганистане, концерт в Пальмире и запрет Боржоми, шпроты и кишечная палочка Пентагона в лекарствах от СПИДа. Понт Таврический.

Конечно, можно и здесь нацедить интерес, вместо Боржоми — вода Славянская из соседней лужи с пузыриками, у финнов можно сыр Виола слямзить, в Казахстан можно немцев переселить, плацебо — это вообще русская настольная игра под названием фармакология.

Но если по-честному, то корысти в имперском патриотизме ни на грош, голый понт, за который сам еще платишь чистоганом и не малые пенни. А что такое русский человек без понта, патриотизма и духовности — это пиндос какой-то, с калькулятором вместо души-гармони: в лифтах не ссать, потому что убирать придется, в городе не обгонять, потому как штраф, у людей шапки в переполненном автобусе не тибрить, так как Янукович — кончил плохо.

Если не нарушать закон ради злорадства и самоутверждения в зеркале, то России просто как бы нет: одни немцы румяные в фартуках, куда взгляд не кинь — всюду клин. Если вычесть из отечественной жизни понты и хулиганство, то останется вдовец Штольц, плачущий на рыхлой могиле Обломова. Крым — хохлам, Курилы — японцам, Карелию — финнам, посередине полуразвалившегося деревянного Кремля — Путин, переодетый в старуху Изергиль, а перед ней — разбитое корыто с надписью по левому борту «Аврора».

Умирать с музыкой

от | Янв 22, 2019 | Статьи 2016

 

Зачем Путину антизападный психоз, мобилизация и войны всех свойств, объяснять вроде бы не нужно. Но я попробую не столько объяснить, сколько переформулировать и посмотреть с другой стороны.

Когда я был в Сербии в самом начале 2000-х (я где-то об этом вспоминал), местные интеллектуалы убеждали меня, что войну Сербии с отколовшимися республиками устроил не Милошевич, а Кремль. И продолжалась эта война не до истощения Милошевича, а пока Кремль не дал отмашку: пожалуй, можете сдаваться, уже можно.

Идея была в том, чтобы оторвать Сербию (хотя бы ее) от западного мира. Ведь если бы не война, Сербия вместе с Хорватией, Македонией, Боснией и пр. за несколько лет была бы адаптирована западной Европой без остатка, и прости-прощай наш славянский брат и геополитический партнер.

Идея состояла в том, чтобы замазать Сербию кровью, дабы ее долго еще не могли взять в этот прекрасный новый мир Европейского союза. Не за тем, чтобы удержать невозможное, то есть другие республики бывшей Югославии (это был отрезанный ломоть, что в Кремле понимали). А удержать хоть что-то и хоть на какое-то более-менее длительное время. А там мало ли: ишак сдохнет, или ЕС по миру пойдет. Нам бы ночь продержаться.

И когда Сербия в крови извозюкалась, тогда и поступила команда сдаваться, кстати, кто в это время в Кремле сидел? Не Путин вроде бы, а предшественник, настоящий демократ, с имперской как всегда прожилкой.

Поэтому то, что сделал Путин, начав локальные войны с Украиной (а перед этим завел традиционно русскую имперскую шарманку про извечное противостояние с Западом), имело тот же смысл, что и отрыв Сербии от западного мира. Извозюкать Россию в крови и преступлениях, как рыбу в муке, дабы лишить ее возможности адаптироваться в европейском доме. Потому что после Крыма и Донбасса: кто Дуньку пустит в Европу, если у нее кровь на руках и губах не обсохла?

Попутно и Украине жизнь затруднить: нерешенные территориальные вопросы тоже довод.

Теперь еще раз, зачем. Чай, казалось бы, исчезли все идеологические противоречия, и Россия по горло погрузилась в мир консьюмеризма. Вот поэтому-то и понадобилось измазать ее в крови.

Ведь если бы все шло в русле естественного течения, то российские ценности неизбежно оказались бы примерно общими с европейскими. А ведь ценности — это обоснование власти.

Если, предположим, ты живешь в стеклянном европейском доме, то какая-такая разница, какая у тебя национальность: немец ты, швейцарец, француз или итальянец? Граница на скоростных дорогах пролетается, как титры в кино при перемотке, со свистом, а вместе с преодолением границ появляется и общий плавильный котел занятости. Если же котел общий, то, как отличить, начальство ты, или так, погулять вышел?

Вот для того, чтобы начальство получило отличительный жетон патриота с большой буквы, чтобы имперский патриотизм сохранился, как ценностный признак, и была устроена война с Украиной, антизападная истерия и евразийство, как дополнительный шлагбаум на дороге в Европу.

Кстати говоря, все у кремлевских получилось, как заказывали. Как и в случае с Сербией: ее оторвали от Европы кровью и патриотизмом. Кровью и патриотизмом оторвали от Европы и Россию. Если посмотреть назад, то не трудно увидеть, что другого пути у чиновничьего крапивного семени — остаться в огороде бузиной и в Киеве дядькой — не было. Или к тебе применимы все те же критерии эффективности, как и к остальным менеджерам. Или у тебя (и подведомственного тебе народа) есть третья нога в душе, не знаю, вишневая косточка, которой нет у всех остальных яблок.

На языке социально-психологической науки этот прием называется дистанцированием. Чтобы доказать свою правоту, надо отделить себя от других и создать группу сторонников. В рамках одного социума это получается партия, движение, группа. Если ты применяешь прием дистанцирования к стране, то появляется национализм или патриотизм, славянское (германское, британское, японское) братство, чувство локтя и имперское чувство.

Не будем повторять, что, Россия не первая и не последняя. Как и то, что пути обратно в обозримой перспективе нет. Не для того, чтобы давать обратный ход, люди, не имеющие других ярких конкурентных преимуществ, кроме конформизма, выставляют вперед фиктивные и вечно действенные качества родового строя.

Поэтому повивальной бабкой распада империи всегда было и будет военное поражение. Сокрушительное обычно. Конечно, бывают империи, которые умирают на чужой территории, в Индии, Египте или Алжире. Им поотрубали лишние головы, и они вернулись зализывать раны и привыкать к новой одноголовой норме на родину.

Россия точно не из их числа. Помирать, так с музыкой. Даже не вопрос, что она выберет. Чтобы побольнее, без вариантов, чтобы стыдно было в зеркало глядеть двум-трем поколениям после. А иначе, зачем начинать было.

 

Генерал-губернатор Ичкерии

от | Янв 22, 2019 | Статьи 2016

 

У протестов против присвоения имени Кадырова-старшего мосту, улице, бензоколонке или ломбарду в Петербурге, Нахапетовке или Лондонграде есть резон. Потому что Кадыровы — и отец, и сын — главы оккупационной русской администрации в Чечне. Понятно, Кадыров-сын плюс к этому — восточный сатрап и пугало интеллигенции. Но его продвигают не из-за этого, не за ненависть к умным и независимым, а потому, что он ставленник имперской власти. И продвигает его русская имперская власть. И охраняет его русская власть. И содержит именно она.

Он обыкновенный генерал-губернатор с придурью. Но придурь от безвыходности: не Путин держится на штыках Кадырова, а Кадыров держится на штыках и деньгах Путина. Он позволяет себе ровно то, что ему разрешили. И все эти россказни, что Кадыров не зависит от Путина, что путинские силовики с ним безуспешно сражаются, — обыкновенная дымовая завеса. Он такой же кремлевский, как Патрушев и Бортников. Из одной миски хлебают, одну и ту же роль сторожевых псов исполняют. Мост имени Кадырова ничем не отличается от моста в Крым или на остров Русский, это мост в никуда, его имперская опалубка рухнет вместе с имперской властью и в тот же момент.

Еще Ермолов привлекал на свою сторону горцев, являвшихся кровными врагами его противников, помогая им осуществить родовой обычай мести и делая их обязанными именно себе. Кадыров — такой же купленный за серебряную уздечку джигит, повышенный в звании до смотрящего над регионом. И у него есть все качества, необходимые большому пахану из Кремля: генерал-губернаторская жестокость и самодурство, не иссякающие бабки в тумбочке и страх перед оппозицией. А так — что Ермолов, что Кадыров, что Муравьев-вешатель, что Путин: имперские управляющие, районы разные, миссия одна.

И поэтому стоит, конечно, возражать против какого-либо прославления имен отца и сына Кадыровых.

Но, безусловно, под покровом этих возражений очень часто скрываются русский национализм, исламофобия и чеченофобия. То есть русское великодержавие в кавказском варианте, где разница между Путиным и Навальным, как у Синявского с советской властью, только стилистическая.

У чеченцев много оснований для ненависти к русским, как к имперским захватчикам и угнетателям. И кадыровское хамство — один из вариантов проявления этой ненависти. Чеченофобия — это часть русского имперского комплекса, и это постыдный комплекс. В чеченских войнах чеченцы убивали не русских, а поработителей. А русские двести лет убивали не желавших покориться инсургентов. Это не националистический конфликт, а имперский.

Чеченцам извинительно путать русских и угнетателей. Русским — нет. В Петербурге живет и работает (по разным подсчетам) от нескольких сотен тысяч до миллиона мусульман. Пользоваться услугами людей и презирать их — рабская привычка, жадный поиск тех, кто еще униженнее, чем ты. Протестовать против прославления купленных джигитов — осмысленно, использовать это для сокрытия имперского высокомерия и страха — нет.

Шум времени

от | Янв 22, 2019 | Статьи 2016

По крайней мере два своих дня рождения я справлял в Крыму. Первый еще студентом в Коктебеле, тогда Планерском. Днем пообедали в единственном ресторане с бутылкой кислого краснодарского «Рислинга», местные модники за соседним столом щеголяли в кирзачах. А вечером, не помню, по какой причине, мы пили зеленый ликер «Шартрез» в огромных количествах. Больше я его не пил и добровольно в этой жизни не буду.
Второй раз я приехал опять же в Коктебель, в Дом писателя, в начале 2000-х. Членом союза писателей я не был (и добровольно в этой жизни не буду), но членом Литфонда был: точно помню, что день проживания стоил 15 баксов.
Формально, дом писателя расположен идеально: на берегу, вокруг парк, свой пляж (Турсун заде свое турсует). Но в реальности это оказался кошмар пострашнее Шартреза. Раскаленная крыша, никаких кондиционеров, их эпоха еще не наступила. Чтобы как-то охладить номер, я открывал дверь на балкон (с толстой решеткой от тонких злоумышленников) и дверь в коридор. Помогало, но мало.
Вторая беда пришла ночью. Оказалось, что главное вечернее развлечение — это оглушительное караоке до шести утра и до этого же часа музыка в полный рост из каждой лавочки и шалмана. Так как я свой шартрез уже выпил, то я пытался спать: схема была такая. Я закрывал все двери, в уши вставлял беруши, и через пять минут задыхался как золотая рыбка в лодке у старика. Затем я, злой и потный, открывал все двери и с мстительными думами на челе слушал пятьдесят два разных голоса караоке плюс столько же различных шансонов.
Какой из трех прожитых в этом аду дней был моим днем рождения, я теперь уже никогда не узнаю, утром четвертого дня я бросил все вещи и поехал к своим приятелям в Старый Крым, где тут же оглох от тишины и благодати сухого воздуха.
Сегодня, благодаря всех, кто поздравил меня, я пытаюсь понять, что хуже — два литра зеленого и липкого «Шартреза» в 20 лет или бессонные ночи с головой в духовке и музыкальной комнате в 50. Оба хуже.

Путин и целующиеся мужчины

от | Янв 22, 2019 | Статьи 2016

Оригинал текста

 
Путина тоже расстраивают целующиеся мужчины, поэтому он периодически посылает им мстителей. Даже если они не знают, какого цвета Кремль и где Геленджик, они — его персонификация. Даже если они просто делают карьеру на мракобесии, как им кажется, как это кажется хитроумным и весьма условным Милоновым, Яровым и Мизулиным. Они — посланцы Путина целующимся мужчинам и своей духовной силой должны бы горемык исцелить. Но раз они не исцелили, то другие просто пойдут дальше.
Когда Путин первый раз увиделся целующихся мужчин, можно себе представить: это был конец 80-х, дрезденский Дом немецко-советской дружбы был перевалочным пунктом немецкой и французской порнухи. И вот тогда Путин первый раз увидел, как соединяются в экзотическом грехе лепестки губ двух бородатых мужиков.
Стресс был так велик, что сверкающий образ Запада вмиг потускнел в его глазах. И он с тех пор стал под разными соусами требовать неустойки от Запада. Мы думали, вы — кладезь разума и духовные закрома силы, а вам главное в жопу пилиться – мне стыдно за вас.
По этой причине Путин и популярен в определенных кругах Запада и Востока, Европы и Азии, Старого Света и Нового. Где не любят целующих мужчин. И готовы их убивать почем зря.
Если посмотреть на историю терроризма, то нельзя не заметить, что в новое время начинался терроризм как левый, а сегодня стал преимущественно правым. Народовольцы и эсеры, троцкисты и маоисты, «Фракция Красной Армии» и «Красные бригады» убивали во имя идеи социальной справедливости. Чтобы изменить социум, повлиять на него в правильную, по их мнению, сторону.
Сегодняшний терроризм — правый, национальный, религиозный, конфессиональный. Условно говоря, убивают целующихся мужчин. Так как хотят не улучшить социум, а избавить мир от греха. Существуют теоретики, которые полагают, что землетрясения и катастрофы вызваны длиной женской юбки или скабрезными, на их взгляд, изображениям. Содомом и Гоморрой.
В некотором смысле все террористы, убивающие нечестивцев, и есть маленькие Путины. Они уверены, что чужое поведение: картинки, высмеивающие их идолов, или сексуальная свобода — не частное дело, а как бы гиря на весах мира. Поцеловались губы с драгунскими усами — и мир начинает рушиться на глазах. Убил пару десятков геев, мир немного очистился и его перспективы стали лучезарнее.
Понятно, что других и незнакомых убивают от страха. Прежде всего, страха оказаться на месте убитых. То есть не выдержать и стать геем, одеть юбку, чтобы видны были кружевные трусы, проявить толерантность, которая есть ни что иное, как нарушение равновесия, чреватое божьей карой.
В некотором смысле все убийцы геев, бездуховных, неверных — латентные геи. Брейвик ли ты, Омар Матин из Орегона, Милонов из Питера — ты убиваешь то, чем боишься стать. Грозишь своей тени.
Путин в свое время испугался не только бездуховного Запада, он испугался своего очарования им. Он мстит своему страху, чтобы тот не овладел им. И будет мстить вечно, потому что страх — давно его вторая натура. Он мстит и смотрится на себя в зеркало: будто выставляет посты в фейсбуке, перезаряжая винтовку.