Приятно выйти полусонному к завтраку в недорогом отеле с ломкостью и сухостью в суставах от недосыпа и на самом видном месте увидеть жирный, как сажей намазанный, заголовок на первой странице USA Today: «Russia «outright lied»».

Гордость за принадлежность к великой и уважаемой нации заставляет судорожно оглядеться: не понял ли кто, что я тоже — обыкновенный русский лжец из горной и прекрасной страны Пушкина (чего шумите вы, витии: только сейчас понял, что Ленин, говоря про интеллигенцию, как говне нации, имел в виду солнце нашей поэзии, и Достоевского с его вечно-пьяным, вечно-зеленым, вечно-вежливым и вечно-женственным народом-богоносцем). Читайте, завидуйте — это про меня!

Понятное дело, за континентальным завтраком в пустом отеле посередине Cape Cod’а никому нет дела до национальности гостя, приехавшего не в сезон. И однако зачем-то подавил в себе спазматическое желание: вглядеться — чья цитата-то в кавычках. И в качестве компромисса отодвинул газету, инстинктивно сделав вид, что меня это не касается. Какая-то Раша, представляете, напрямую лжет, пишет самая тиражная американская газета на первой полосе. Вы не знаете, что это за засранка такая? Я лично — понятия не имею. Мало ли Раш на свете, одна из них по привычке беззастенчиво лжет. Эка невидаль. У нас этого товара, как говорят в народе, как грязи. Ну и что прикажете делать: стыдиться, так ведь Толстая не велит!

Да, мы нация — Гиркина, Путина, Бородая, Милонова, и кто не хочет этим обстоятельством гордиться и уже мажет дегтем лыжи, собираясь за бугор, могу успокоить: от Раши никуда деться нельзя, она как праздник 23 февраля — всегда с тобой. Она словно панцирь черепахи, которую ты тащишь в виде переносного домика, куда бы нас не занесла судьба: отечество — нам путинская Рашка и дедушка — негнущийся совок. Раз не нашлось ни табакерки, ни шарфа или подушки — значит вместе будем мотать это удовольствие до конца срока: говорить и думать на языке Путина — говорит, пока врет, говорю, пока вру, говорим, пока врем.

Это у нас теперь типа фальшь-родинка посередине лба, как у индусов: у них — родинка, у нас родная речь — лажа. Каждый украшает себя, как умеет, мы зато ни на кого не похожи: это раньше мы были страна зла; зла, однако, не страна, зла судьба — полюбишь и лжеца. Лжеца и любим, а кого еще любить: у меня для вас и себя другого объекта любви нет, ибо мы — страна лжи и должны теперь держать марку. Mea culpa.

Вроде и делов-то: наивные люди, униженные начальством и боящиеся шибко умных, которых и считают супостатами, избрали царем гопника, неспособного оценить стоимость своих понтов. Вставили фитиль и гордо ждут получения дивидендов. Отнимет у них и отдаст нам. Осуждать — бессмысленно. Как и ожидать исполнения чаяний типа: беда ум родит. Не родит — раньше не родила, а сейчас, в менопаузе, и подавно не сможет. Социальная наивность, мечтательность с акцентом на мессианство, богоизбранность и чудотворство либо проходят быстро как детская болезнь левизны, либо так медленно, что, кажется, стоят на месте как казенная землемерша. Может, и рады бы в рай социальной вменяемости, да нет инструментов для осознания собственных ошибок, пропадающих в тени национальной гордости. Как и возможности увидеть, что боготворимый гопник (по Далю) — дурак прирожденный, самородковый, круглый, зеленый. Но и этот огурец, да и остальные в банке не виноваты, что их пересолили. Рассол дурной, в нем трезвость не кристаллизуется, одно самолюбование, за которым в мутном зеркале ничего не разобрать. Поэтому если и пенять, то на зеркало: чтоб обещало, не обманывая.