У возбуждения офисом генпрокурора Украины уголовного дела в отношении руководителя политических проектов ФБК Леонида Волкова по обвинению в оправдании вооруженной агрессии РФ есть показательная и симптоматическая сторона. Показательно здесь то, что украинская сторона обвиняет не просто того же, кого российская сторона уже обвинила как террориста и экстремиста (впрочем, как и сам ФБК признала экстремистской организации за критику СВО), но за одно и тоже.
Здесь я позволю себе рассказать одну историю. В самом начале перестройки журналом «Звезда» были опубликованы следственные документы по обыску и изъятию материалов, признанных криминальными, в числе которых было и ряд моих произведений (естественно рукописей), изъятых в 1984 году при одном обыске в Ленинграде. Я оказался в хорошей компании с Бродским и Мандельштамом, Цветаевой и Введенским, потому что здесь (цитирую) «машинописные копии романов М. Берга — «Вечный жид» и «Между строк, или читая мемории, а может просто Василий Васильевич», эссе «Веревочная лестница», «Послесловие» А. Степанова к сборнику Берга, вышедшему в качестве приложения к журналу «Обводный канал» в 1983 году.
Через месяц в КГБ из цензуры поступает ответ, который в оригинале занимает почти десять страниц. Под номерами 29 и 30 следуют цензурные оценки «Веревочной лестницы» и романа «Вечный жид» (очевидно, сброшюрованных вместе) и романа «Между строк…», под номером 28 им предшествует цензурный отзыв на послесловие А. Степанова. И окончательный вывод: «Большинство перечисленных изданий и машинописных текстов имеет антисоветский, антикоммунистический характер, порочит советскую действительность, пропагандирует реакционные религиозные воззрения, являются морально и идейно ущербными».
Каждое из моих произведений удостоены разбора с оргвыводом (о нем ниже). Но я все это вспомнил ради цензурной характеристики романа «Вечный жид», который (еще раз цитирую) «написан в стиле литературы абсурда и является смесью религиозной пропаганды, сионизма и непристойностей. Герои, находящиеся в сумасшедшем доме, охвачены антисемитизмом, монархизмом и прочими маниями. В большом числе встречаются антисоветские намеки и иносказания». И конечно, «тексты М. Берга распространению на территории СССР не подлежат».
Что меня больше всего порадовало и заставило вспомнить в связи с делом Волкова, это удивительное обвинения меня в сионизме (это было трудно, я всегда был страшно далек от всего еврейского народа), но и в антисемитизме. Казалось бы, одно другому должно противостоять, но Леонид Волков, которого за одного и тоже обвинили в дискредитации войны против Украины и в поддержке ее (как указал офис генпрокурора Украины), демонстрирует особый вид бюрократической логики. Которая, с точки зрения здравого смысла, логикой не является, но с точки зрения бюрократических инстанций это никак не мешает обвинять за одно и тоже, только с разным знаком.
Почему обвинение Волкова в поддержке агрессии против Украины показательно?
Потому что его обвиняют за критику в частном письме по поводу видных деятелей и чиновников Украины, одного назвал нациком и не очень по-человечески умно порадовался его смерти, правда, оговорился, так как деятельность его враждебна интересам Украины, а второго назвал деревенским политтехнологом, за что и должен париться одновременно на русских и украинских нарах. Почему это показательно: потому что критика начальства приравнивается к государственной измене. И если по поводу России у нас, собственно говоря, и раньше никаких сомнений не было, прокуратура или Росфинмониторинг просто расправляется с любым, кто решается на вполне понятную критику, то тоже самое с украинской стороны ставит украинскую прокуратуру в один ряд с путинской. Оказывается, чиновник, как и видный деятель, не может критиковаться даже в частной переписке. Это похоже на то, как сегодня на российской таможне или при задержании в российской полиции задержанных заставляют показывать телефоны с аккаунтами соцсетей и карают за сам факт подписки на неугодные аккаунты.
Сегодня украинская прокуратура доказала, что яблоко от яблони недалеко ушло, в желании заткнуть рот любым критикам украинская власть идет проторенной дорожкой, и мы примерно знаем пункт назначения. Если образ чиновника сакрален, то это возможно только в случае, если сакральна идеология. А идеология сакральна там, где нет демократии или есть только для тех, кто за, но критиканам нет места ни в раю, ни в чистилище, их место прописки – скучный ад.
А закончу я опять отсылкой в далекой 1984 год, когда цензура (Главлит) вместе с КГБ решали судьбу арестованных при обыске произведений: процитирую последний лист официального документа.
«Настоящий акт составлен в том, что сего числа комиссия в составе старших следователей: майора Гордеева, майора Кармацкого и старшего лейтенанта Жеглова уничтожила путем сожжения как не подлежащие ввозу и распространению на территории СССР следующие печатные произведения, изъятые у обвиняемого и свидетелей в процессе предварительного следствия по уголовному делу № 44:
«Конец прекрасной эпохи» И. Бродского.
***
Машинописный документ «Послесловие».
Сочинение «Веревочная лестница».
Сочинение «Между строк или читая мемории, а может, просто Василий Васильевич».
***
«Полное собрание сочинений» А. Введенского, т. 1.
После сожжения упомянутых в п. п. 1 — 34 печатных произведений и составлен настоящий акт.
Старший следователь по ОВД Следственного отдела УКГБ ЛО майор В. Гордеев.
Старший следователь Следственного отдела УКГБ ЛО майор А. Кармацкий.
Старший следователь Следственного отделения УКГБ по Новгородской области старший лейтенант Жеглов. 29 октября 1984 года».
Для любителей абсурда и неожиданных сопоставлений невозможно не заметить фамилию Жеглова. Высоцкого среди сжигаемых авторов нет, но Жеглов присутствует как бы за двоих. И это, конечно, пророческая черта.
Если задаться вопросом, кого напоминает Трамп? То все сравнения с известными диктаторами прошлого оказываются в пролете. Он не Гитлер, не Сталин, не Пол Пот, и не потому, что еще не пролил столько крови, а потому что это были такие серьезные суровые мужчины, а если и шутили, то жестоко и с риском для жизни для объекта шутки.
Нет, Трамп почему-то видится мне таким секретарем обкома Кемеровской области, таким Аманом Тулеевым или на худой случай Юрием Лужковым, местным сумасбродным царьком, который уверен в своей непогрешимости и непотопляемости. Почему царьком, а не царем, потому что опять же человек несерьезный, не то, чтобы шутейный, но как бы охуевший от власти и при этом калибром не всесоюзного масштаба, а районного или областного.
Диссертацию ему написали доцент кафедры чёрной металлургии местного Сельскохозяйственного института и его помощник из студенческого научного общества за бартер, а помощника за освобождение от поездок на картошку. Справку из психдиспансера имени Сербского выдали за взятку, впрочем, вполне по божеским ценам, хотя старенький профессор Кизеватор, ее подписавший, недоверчиво крутил головой и шептал, если это не шизофрения, то я не психиатр, а кукольник.
Но несерьезность масштаба не есть индульгенция от будущих зверств, просто это не его словарь, он ведь везде видит бартер, ты ему скидку по налогам, он тебе место в парламенте еще не завоеванной Колумбии. И по причине не законченного курса, ему все кажется не только возможным, но почти реальным — и поход в Индию за слонами и народными поговорками и превращение Северного полюса в Южный и клубничную поляну навсегда, и продление жизни до мечтаний Мафусаила.
Кому-то кажется, что он чем-то похож на русского императора Павла Первого, неудержимостью и живостью мыслей и отсутствием для них пределов и оснований. Но все-таки он больше Аман Гуримович и районный рационализатор, которого поставили на место выше обкомовского, а он продолжает дурить и изображать из себя тибетского мудреца.
Люди, ушибленные литературой скажут: постойте, это же смесь Ноздрева и Манилова, но опять же — нет, или — да, но если резко повысить ранжир, и посадить Ноздрева в Госплан, а Манилова на кормление в заместители руководителя генеральной реконструкцией Кремля и Грановитой палаты. Но это от неверия в его силы и уверенности, что он наломает таких дров, что отец, слышишь, рубит, а я отвожу.
Потом, когда будут рассказывать о всей эпопее превращения механизатора в директора колхоза Свет Ильича, никто, конечно, не будет верить, что это было все взаправду, и сельского изобретателя вечной сноповязалки сделали рекордсменом по надою молока в передовом совхозе Кировской области, вместо вышедшего по амнистии Никиты Белых. В этом и есть самое удивительное, что никто этим россказням не поверит, потому что так не бывает, чтобы с тремя классами и двумя коридорами продвигали так высоко, пусть и на областном уровне. Это была шутка такая, ты себе можешь представить Подгорного главой школы альпинистов-ленинцев, готовящих восхождение на Джомолунгу в честь сорокашестилетия Ильича Рамиреса Санчеса.
Вот и мы не можем, потому что не сравнивай — живущий несравним с каким-то ласковым испугом. Хотя ему еще Илон Маск предлагал разбить яблоневые сады на Марсе по рецепту Мичурина и Жуковского, а он не верил, его все север пленял, собачьи упряжки, иней на бровях, флейтист хвастлив, Бог неистов, Скотт и Отс и записка от Амундсена в палатке — какое-нибудь Бологое на исторических путях.
Но когда потом рассказывали об этом времени на биваках вблизи Бородина, один из нас сказал: как же, помню Трампа, заводной такой парень, ходил с гармошкой всегда бухой и с присказкой: кого ебет чужое горе. Хороший такой паренек, только шубутной маленько, все историей интересовался и говорил, что еще покажет. И я считаю — показал, а как же иначе, иначе бы о нем никто не помнил, кроме его квартирной хозяйки Ады Львовны, что чинила ему носки и качая головой слушала его рассказы о былом, красивые были сказки, волшебные.
Можно было не сомневаться, что осуждение Леонида Волкова и угроза лишить его вида на жительство в Литве, позволившего себе в частном письме покритиковать высокопоставленных украинских чиновников, вызовет позитивную реакцию у правоверных российских оппозиционеров-эмигрантов, всегда держащих нос по ветру. Осудили Волкова Ходорковский, Пастухов, Милов и другие (я говорю только о тех, чьи реакции отследил); единственный вполне взвешенный комментарий дал Венедиктов, далеко не герой моего романа. Он, однако, указал, что угроза репрессиями и лишения вида на жительства со стороны главы государства до какого-либо расследования, а именно так поступила премьер-министр Литвы Инга Ругинене, это нарушение большого числа принципов независимости суда и давления на него, потому что после оценки премьер-министра, подконтрольные ей службы не посмеют ей противоречить. Не такого сорта демократия в Литве. Где национализм других оправдывается по причине собственного неприкрытого и многолетнего национализма.
Также Венедиктов отметил, что преследование и угрозы Волкова — это то, что ставит под сомнение саму свободу слова. Критиковать кого угодно и выражать какое-угодно мнение – право человека, а решать, насколько его высказывания нарушают те или иные законы (если нарушают) — дело судебных или контролирующих органов.
Мне не понравилось заявление-письмо Марии Певчих инициатору скандала, представителю РДК, которому Волков и отправил частное письмо. В своем заявлении, понятное дело, вынужденном и нацеленном на спасение ФБК, по крайней мере на территории Литвы, она называет высказывания Волкова «ужасным — грубым, неэтичным и некорректным». Певчих не уточняет о какой части высказывания Волкова она говорит – о той, где он одобряет смерть главы РДК и известного русского нациста, лишенного в 2019 права посещения ЕС? Или там, где он критикует Ермака, Подоляка и Буданова, определяя их как пропагандистское лицемерное ворьё, а отдельно Буданова как деревенского политтехнолога.
На мой вкус, пожелание смерти или радость по поводу смерти любого человека, безвкусное, слишком полемическое и некорректное, хотя мы видим как ровно в тех же выражениях пожелал сдохнуть Путину президент Украины в своем публичном послании по случаю католического Рождества. Это тоже было некорректно, и идущей войной и агрессией России не оправдывается. В рамках гуманистической культуры публичное желание смерти оппоненту или даже врагу — нарушение этих самых гуманитарных принципов.
Что же касается критической оценки Волковым деятельности Ермака, Подолюка и компании, которые ответственны за интерпретацию войны между путинским режимом и Украиной (за что Волков многократно осуждал Путина, но это масло масляное надо, получается, повторять как молитву), — это вполне кондиционная критика. Те, кто навязывал украинскому обществу и мировому общественному мнению идею коллективной вины всех русских за войну, говорил о генетической неполноценности русских, — заслуживают за это критики в том числе в сильных выражениях. Потому что не только объединял в одно облако париев и поддерживающих войну, и ее критикующих, но еще подставлял под удар своих русскоязычных граждан, заставляя их оправдываться или жить с ощущением пятна на репутации.
Те доброхоты-конформисты, которые утверждают, что во время войны, начатой путинской Россией против Украины, русские не имеют права критиковать украинцев или давать им советы, — конечно, грубая манипуляция. Античеловеческая идеология этнического национализма, насаждавшаяся Ермаком и Подоляком (роль Буданова мне просто неизвестна, но, думаю, Волков просто больше в теме) оправдана; и идущая война никак не отнимает права на такую критику. Потому что утробный этнический национализм точно также нарушает права человека, как война, и все эти россказни о коллективной вине русских или их генетической неполноценности – точно такое же преступление, как война, потому что к войне призывает и войны начинает. Гражданские, в том числе.
В любом случае критика – это базовая часть общепринятых прав человека (как бы слаба и ненадежна была эта траченная молью материя сегодня при брутальном наступлении на нее крайне правых во всем мире). И то, что высокопоставленные конформисты из числа статусных либералов-эмигрантов хотят выслужиться и быть правовернее папы римского, красноречиво говорит о них и тех принципах, которые они исповедуют. Но ведь не в первый раз и, конечно, не в последний. Конформизм как нейтронная бомба распространяется тихо, незаметно и убийственно для любого общества.
Ситуация с одним из руководителей ФБК Леонидом Волковым, прежде всего, симптоматична. Она показывает, какой именно вариант демократии установился в Литве, и не только в ней. Это — этнонационалистический режим, демократия для своих, где, несмотря на многолетнее давление ЕС, есть титульная нация, а все остальные в разной степени, но подвергаются дискриминации. Это дискриминация, как и любой национальный уклон в стране, недавно освободившейся от имперской зависимости, одновременно, понятна и прискорбна. Потому что повторяет худшие черты той самой империи, из жестких объятия которой республике по случаю удалось вырваться.
И как все националистические режимы, такая страна естественным образом поддерживает националистические стремления других, в том числе Украины, ставшей жертвой путинской агрессии.
Что же такого натворил Волков, который, в отличие от сотен тысяч других политических эмигрантов, демонстрировал реальную и долговременную политическую оппозицию путинскому режиму на протяжении всего срока существования ФБК Навального. Он в частном письме в экспрессивных, но вполне корректных выражениях, выразил неодобрение деятельности руководителя шутовского (такие полки были у юного Петра Первого) РДК и осудил его националистические пристрастия. А также назвал бывшего главу администрации Зеленского — Ермака, руководителя пресс-службы Подоляка и Буданова, заменившего Ермака, сельскими пропагандистами и предрек им неприятности из-за коррупции, в которой, как это принято, обвиняет только того, кто не у власти или под кем кресло зашаталось.
Но именно Ермак и Подоляк, прежде всего, ответственны за ту ошибочную интерпретации войны Путина против Украины, которую они нарочито интерпретировали как войну русских против украинцев, стараясь перенести ответственность за агрессию и войну на всех русских, не как гражданскую нацию, а как этнос. И неоднократно тот же Подоляк (без сомнения, с согласия Ермака) говорил о генетической неполноценности русских. Говорил на таком как бы оппозиционном канале как «Дождь» и ни разу не получал в ответ опровержения, из-за системной трусости и хронического малодушия, из-за которого здесь и далее везде поддерживаются только сильные и доминирующие позиции, а Украину, типа, нельзя критиковать, даже когда не критиковать ее, казалось бы, невозможно.
И за эти мнения, выраженные в частном, не публичном письме (да хотя бы и в публичном, там нет ничего, чего нельзя было бы подтвердить убедительными доводами), Волкова хотят лишить вида на жительство в Литве и обвиняют в сотрудничестве или игре за Путина.
Я надеюсь, что Волков, которого буквально в прошлом году, лживый и мстительный Невзлин хотел выдать на расправу именно Путину, намереваясь осуществить похищение и тайный вывоз Волкова через границу: я надеюсь, что Волков получит право жить в другой, а не этнонационалистической стране. Он, в отличие от многих, — настоящий и действенный оппонент путинскому режиму, а не играет всегда на стороне сильного, как большинство статусных российских либералов-эмигрантов.
В давнем фильме «Тутси» с Дастином Хоффманом в главной роли герой попеременно существует то в мужском, то в женской обличии. И в образе женщины дружит с красоткой в виде Джессики Лэнг, к которой, как мужчина, неровно дышит. И во время откровенной беседы героиня Джессики Ланг говорит Хоффману в бабском, конечно, виде, как она устала от этого постоянного мужского лицемерия, и иногда просто хочется, чтобы подошел нормальный мужик и сказал прямо, что, типа, очень хочет меня выебать, и я бы, скорее всего, согласилась.
Чуть позже я объясню, почему вспомнил этот фильм.
Силовая авантюра Трампа в Венесуэле ожидаемо встретила противоречивую реакцию не только во всем мире, но и в самих США. По данным газеты The New-York Times, поддерживающие и жестко критикующие вторжение Трампа в Венесуэлу и захват Мадуро и его жены разделились примерно пополам. Во многом по партийным пристрастиям, хотя немало республиканцев так же критикуют Трампа за очевидное попрание международного права. При этом сочувствующих режиму Мадуро среди них почти нет, речь не о том, что диктаторский и недемократический режим Мадуро, действительно, тесно связанный с экспортом наркотиков, вызывает симпатию. Но недемократические приемы по отношению к недемократическим режимам остаются недемократическими и чреватыми в плане последствий.
Теперь с куда большим основанием диктаторы, типа, Путина и китайца Си смогут апеллировать к примеру Трампа и делать то же самое уже не обязательно по отношению к недемократической, но просто суверенной стране, к тому, кто рядом. У Си это, понятное дело, Тайвань, у Путина выбор куда более обширен, стран, имеющих общую границу с Россией немало, да и непосредственная граница носит условный характер, Венесуэла в частности сухопутной границы с США не имеет.
США не первый раз похищают президентов суверенных стран и вмешиваются в дела тех, кто им не нравится. Но если говорить о новейшей истории, то шкатулка Пандоры была открыта операцией сил НАТО в Югославии. Казалось бы, Милошевич действительно был не только диктатором, но жестоко и кроваво подавлял любые протесты в соседних республиках. То есть с точки зрения морали, операция по отстранению Милошевича от власти и предоставление республикам Югославии самим решать свое будущее обладала определённым нравственным преимуществом. Но то, что это было сделано без мандата ООН, а просто потому, что группе самых сильных в мире стран показалось возможным устанавливать справедливость силовыми методами, имело самые прискорбные последствия. Да, кровавый Милошевич был отстранен от власти, республики, типа, Хорватии и Черногории, получили возможность самим решать свою судьбу, хотя присоединение сербского анклава к Косово стал причиной неутихающего конфликта. Но главное, эта силовая акция легитимировала ее повторение другими. Как бы не твердили западные лидеры стран, участвовавших в этой операции, об уникальности момента и ситуации, для того же Путина это открыло окно возможностей. И можно не сомневаться, без силовой акции в Югославии, войны против Украины и предшествующего войне захвата Крыма не было бы.
Многие сегодня скептически воспринимают саму идею международного права, видя, как легко оно попирается теми, у кого есть на это силы, как это происходит в случае Трампа или Путина. И не случайно по информации американских СМИ, аятолла Хаменеи уже готовит для себя аэродром в Москве, а глава Дании то ли требует, а просит Трампа перестать говорить о своем желании получить Гренландию из-за соображений безопасности, потому что Дания – демократическая страна. Понятно, что многие аргументы Трампа – фикция. Его, обладающего полноценными замашками диктатора и активно уничтожающего демократию в собственной стране, мало интересуют недемократические способы правления Мадуро или режима аятолл в Иране, у него откровенно корыстные интересы: добраться до нефти и получить ее в свое распоряжение, плюс помочь Израилю расправиться с главным и самым сильным противником в регионе. А также получить политические очки на фоне выборов в ноябре.
Так, по информации The Washington Post, Трамп не поддержал кандидатуру лауреата Нобелевской премии мира и одного из лидеров оппозиции Венесуэлы Марию Корину Мачадо потому, что она не уступила ему эту самую Нобелевскую премию мира. То есть в политике Трампа отчетливо превалируют личные, корыстные и инфантильные мотивы, что делают его фигуру еще более фантасмагорической. И хотя можно предполагать, что в его ближайшем окружении есть люди более-менее трезвые, как тот же глава Госдепа Марко Рубио, но он в команде, пока не стал Трампу противоречить, ибо Трамп сегодня полагает, что он может делать вообще, что угодно. И делает.
И здесь опять стоит сказать о статусе того, что именуется международным правом. Это право – не какая-то естественная и присущая изначально человечеству категория. Международное право, грубо говоря, ничто иное, как временные соглашения, выработанные в результате исторического опыта и войн, которые сотрясали ту же Европу весь прошлый век. То есть это просто церемониал, если хотите, манеры или правила вежливости, пытающиеся стать заменой агрессивным инстинктам человека и его сообществ, в том числе стран или иных конгломераций. Я бы сказал, что это паутина внешней опалубки, построенной вокруг уже готового здания, это здание физически куда более укоренено в истории, оно основывается на агрессивности человека и праве сильного. А международное право пытается поставить эти агрессивные порывы в рамки церемониала, привить хорошие манеры той природе, которая разрушительна по своему естественному статусу.
Те, кто говорят о лицемерии международного права и его зависимости от сильных мира сего, конечно, правы, международное право вынуждено прогибаться под силовые акции, наподобие тех, что сегодня демонстрирует Трамп. Но все равно остается пространство, где страны и люди чувствуют себя не в полной, конечно, но в относительной безопасности. Это демпфер, переход в виде зебры на скоростной трасе, зона политического комфорта, очень нестабильная, несамостоятельная и лишь по капле набирающая авторитет. И такие авантюры как Трампа в Венесуэле наносит по той нежной и незащищенной опалубке вокруг политической и социальной жизни сокрушительные, но все равно, будем верить, не смертельные удары. Хотя эффект домино наиболее употребительная форма проявления политических рифм.
И теперь вернемся к фильму «Тутси». Герой Хоффмана делает то, что вроде как одобряет в разговоре с подружкой героиня Джессики Лэнг, в образе мужчины подходит к ней и предлагает перепихнуться, после чего ожидаемо получает пощечину возмущения. В принципе это и есть подобие международного права. Формально и мужчина, и женщина могут испытывать сексуальное влечение к любому относительно симпатичному объекту, это влечение – физиологическая и психологическая норма. Но когда герой Хоффмана предлагает героини то, что в своих тайных мыслях или мечтах она вроде как одобряет и ждет, она тут же ощущает опасное нарушение церемониала и бьет нахала по морде.
Потому что если женщина не будет защищена церемониалом, то она будет просто беззащитна, мужчина куда более сильное животное, и если его тоже не будут сдерживать правила приличия и права, то начнется тот кошмар, который происходил, когда какой-то город в Средние века сдавался на милость победителя и все женщины становились законной добычей.
Это и есть образец международного права. Если более слабые страны не будут защищены от посягательств стран сильных, наступит та самая война всех против всех, которая разрушит цивилизацию. Эта цивилизация и так держится всего на нескольких ниточках, она как бы скрывает свою наготу и незащищенность под тонким слоем материи в виде того самого международного права и вообще приличий. Да, такой мен крутой как Трамп полагает, что ему закон не писан, неслучайно и раньше он хватал незнакомых женщин за промежность, полагая, что это право сильного, отголосок права первой ночи, которой пользовались сильные миры сего для нарушения того же права, но в применении к своим бесправным подданным.
Мы вступили в полосу эффекта домино, так просто его теперь не остановить, и где найти такую Джессику Лэнг, которая дала бы сейчас по морде нарушителю основных и столь нежных конвенций, чтобы он пришел в чувство и вернулся в Сорренто?
Как бы ни был отвратителен диктатор и популист Мадуро, Трамп нанес большой удар по представлениям о демократии и устойчивости этого мира, и, кроме как множить банальности о праве сильного, империалистической политике, о лицемерии сильных мира сего (ведь Трамп обещал закрыть все военные базы США, прекратить экспорт демократий и вообще отстаивал идеи изоляционизма и государственного эгоизма) перспективы практически нет. Положительных последствий захвата Мадуро так мало, и они насколько несоизмеримы с причиненным вредом, что их надо формулировать петитом и со множеством унылых оговорок.
Самым зорким опять оказался Ноем Хомский, всегда критиковавший США именно за то, что совершил Трамп, а в применении к Украине (при осуждении агрессии Путина) отмечал лицемерие лидеров Запада и, прежде всего, Америки, утверждавших, что Украина может совершить развод с Россией, ибо это ее право, как суверенного государства. Хомский приводил пример с Мексикой, которая вдруг решила бы разорвать отношения с США, заключить военный союз с Россией или Китаем, после чего правительство Мексики, не успевая включив секундомер, быстро бы оказалось в том же самолете, что потом пригодился для Мадуро.
Еще одно не то, чтобы положительное, но знаковое последствие имперской политики Трампа, — короткое сообщение Путину. Вот как надо проводить СВО, если ты действительно большой, наглый и сильный, не четыре года тыкаться мордой в стол, демонстрируя собственную слабость, теряя толпу своих и чужих людей каждый день и обнуляя свое же будущее, а прилетели, погрузили, улетели, и прощай независимость суверенного государства, Устав ООН, международное право и все прочие атрибуты мирного, но всегда короткого, как крылья мушки-дрозофилы, времени.
Не то, чтобы Путину надо рыть еще один бункер, который ни от чего не спасает, а носит лишь психотерапевтический эффект ложной защищенности, Трамп не пошлет спецназ по адресу: Москва, Красная площадь, Кремль. Он послал куда более сильный и однозначный сигнал, кто главный в доме, где вместо права волосатый кулак. Как это повлияет на сговорчивость Путина на более чем щедрые (и вполне бесчестные) предложения Трампа по Украине, можно только гадать. Но Трамп пусть не обнулил Путина, но, как мальчик из сказки, показал: а король-то голый.
