Суркова ругают, над ним потешаются, находят тонну несообразностей (их ещё больше), но обсуждают жарко, нервно, как то, что затронуло за живое.

Разные культуры, кажется, сходятся в том, что именуемое в обиходе «умом» — определяется как дробь. В числителе демонстрация этого ума, а в знаменателе — амбиции.

Это не о моей жене, хотя в какой-то мере и о ней, а об одноименном фильме из оскаровского списка. Сюжет прост, как мечта униженной и оскорбленной.

Плохую новость, что интеллигенция является обслуживающей частью господствующего класса, Россия в перестройку узнала не от Пьера Бурдьё, а от будущего мэра Москвы.

Спор между Подрабинеком и Бабченко — симптоматичный. Это не просто спор о степени ответственности российских граждан за путинский режим и его политику (в частности, в Украине). Это куда более важный спор о том, где проводить границу между чёрным и белым. И о том, кто имеет право эту границу проводить.

Примерно понятно, почему Трамп приветствует потенциальное свержение толстого Мадуро, а Путин и Эрдоган поддерживают венесуэльского автократа с аппетитом.

Дискуссия об актуальности (а на самом деле — архаичности) деления на «левое-правое» началась с легкой руки Александра Морозова, объявившего, что «левое-правое кончилось». Мол, правильно обсуждать эффективность того или иного проекта (идеи), а не пытаться втиснуть смысл в прокрустово ложе инородного идеологического позиционирования.

Каждый раз, когда в европейском или американском обществе случается кризис, среди отечественных наблюдателей возникает резонное желание сравнить…

Обращают внимание участившиеся шумные, бурные ссоры в сети, поводом для которых может стать что угодно…

Приключения после смерти бывают поучительными. И только на первый взгляд мы никак не в состоянии повлиять на то, что с нами происходит после того, как нас уже не стало.