У многих в полемическом задоре возникает соблазн упрощать объяснение поведения или слов тех, кто нам не нравится. Типа, сегодня российское общества запугано и поддерживает войну и репрессии из-за страха. А формируют политику путинского режима те, кого именуют пропутинской элитой или информационной обслугой, опять же из-за страха и денег.

Чем более близким кажется падение путинского режима (акцент на: кажется), тем отчетливее корпус тех, кто будет отмазывать путинскую элиту от перспективного остракизма и наказания.

Хотя мы переписывались с Кара-Мурзой, а круг друзей его отца Кара-Мурзы старшего, круг младших московских концептуалистов, был более чем, близок мне, виделись с Кара-Мурзой младшим мы только раз. Несколько лет назад, когда он приехал в Гарвард показывать свой фильм о Немцове, мы поговорили с ним на ступеньках библиотеки Вайденера за пару часов до показа.

Если вы думаете, что за меня говорит ностальгия или просто печаль, то это не совсем так. Я не могу воспеть эмиграцию как праздник, но и возвращаться обратно давно нет никакой охоты. В конце концов, мы не черепахи, чтобы носить дом с собой, и этим мы похожи на моих героев, с плохими зубами и испачканными лицами. Они тоже когда-то имели дом, но потеряли его, проиграв в другой войне; или просто не сошлись в цене

Моему отцу 97. Это кисло-сладкий праздник. Его сладость принадлежит мифологическому представлению о длительности жизни как особом и уникальном достижении. Раз человеку удалось прожить так долго, значит, он наделен особыми достоинствами, особой силой, умениями, которых нет у других.

Моему отцу 97. Это кисло-сладкий праздник. Его сладость принадлежит мифологическому представлению о длительности жизни как особом и уникальном достижении. Раз человеку удалось прожить так долго, значит, он наделен особыми достоинствами, особой силой, умениями, которых нет у других.

Та банальность, о которой речь: причина, по которой российские либералы не позволяют себе даже легкие оттенки критичности по отношению к Украине, действиям ее правительства, военных и прочих решений. Я, конечно, знал об этом и раньше, но наиболее рельефно запрет на критику Украины проявил теракт с участием Дарьи Треповой, вручившей провластному пропагандону бюст, который взорвался, убил его и ранил несколько десятков зрителей в зале, где проходила патриотическая презентация.

Агрессия России и продолжающаяся война в Украине принесла не только множество страданий для украинского населения, но также репрессии и подавление почти всех симптомов свободы для тех русских, которые ненавидят эту путинскую войну, но оказались заложниками ее внутри России или вовне, если смогли уехать. Они вынуждены оппонировать власти, понимая и свою ответственность за войну, и это двойное давление делает их позицию уязвимой, хрупкой, слабой и подчас не проговоренной.

Террор, конечно, банальность. Потому что террористический акт – цитата. Бюст — цитата и метафора. Но если вы закрываете, закупориваете общество как кубышку, оно не может не взорваться. И каким был человеколюбивым ни было ваше умонастроение, перед физическими законами оно бессильно.

Помните, кто противопоставлял всю кровь и пся крев, нетерпимость и всетерпимость? Если нет, то наверняка помните, что русский великодержавный патриотизм попер вместе с ростом цены на нефть? И здесь же ответ на вопрос, который обескураживает многих, почему, несмотря на потери и неудачи на украинском фронте, поддержка Путина не падает, а по данным Левада-центра, растет? Потому что пся крев путинского режима не совсем там, где ее ищут.