Выход Жириновского на политическую сцену совпал с появлением русского нацизма и им же был  репрезентирован в одно из парадоксальных ответвлений российской политики. Формально русский нацизм появился несколько раньше, еще при Горбачеве, когда КГБ помогало оформиться пестрым и разнообразным организациям русского национализма.

По мотивам текста «о русской жестокости».

Фейсбук в эти дни производит тягостное впечатление. Слишком многие, кажется, надеются, что, высказавшись наиболее мрачно по поводу будущего эрефии и прокляв язык, на котором говорят, они снимут с себя что-то вроде вины или ответственности. Не важно что, не снимут, только продемонстрируют слабость, не уверен, что простительную.

Почему русские поддерживают войну в Украине. Ролик по мотивам текста «Бунт стихийных анархистов».

Чем Путин купил поддержку своей войны

Среди множества вопросов, которые задаются сегодня по поводу войны, и почти сразу тяжелой, с ракетными и бомбовыми обстрелами жилых кварталов, войны, начатой как бы просто так, как продолжение визионерского представления о жизни первого лица и его ближайшего окружения, наиболее сложный и тяжелый вопрос: о поддержке войны (как мы уже понимаем, с десятками тысяч, в перспективе — с сотнями тысяч погибших) со стороны преобладающей части российского общества.

Интервью Андрея Зорина «Медузе» примечательно не только тем, что Зорин суммирует свои идеи, интерпретирующие мифологически укорененную русскую тягу к Крыму, как к боковой ветви европейского наследства. Но и объясняет идущую войну с Украиной, как почти неизбежную при предшествующем войне градусе реваншистской идеологии ресентимента.

По мотивам предыдущего текста «А полной гибели всерьез».

Хотя Зеленский давал интервью  тщательно отобранным российским журналистам, долго решавшим, кого позвать в свою компанию, а кому отказать, еще одним действующим лицом был российский президент, почти наверняка смотревший это интервью в своём бункере на такой глубине, чтобы ядерная бомба, сброшенная ему на темечко, отозвалась бы ласковым шелестом кисейной занавески на окне и легким дребезжанием блюдечка с чашкой на подоконнике.

Кому из нас не случалось слушать человека, которого мы с давним основанием держим за проницательного, и вдруг с недоумением останавливаться после его неосторожных слов, опровергающих если не все, что мы о нем думали, то многое. Но сегодня, когда многие ЛОМы разъехались, как ноги на скользком полу по линиям рассеяния, нам, как и им, предстоит многому удивляться.