То, что режим шатается, как камыш, подтверждает казалось бы, странная особенность: из него, как из тюбика, начинает лезть совок.

Отсутствие внятного социального измерения в агитации российскими либералами за прелести демократии похоже на агитацию колхозников за законный здоровый брак.

Любить народ совсем необязательно. Тем более что это архаическая абстракция, пафосное, с придыханием обозначение численного выражения «все, кто есть». Но не учитывать интересы большинства, дистанцироваться от него, выстраивать политические стратегии игнорирования его, политически нерасчетливо.

В пандан сегодняшнему шествию по московским бульварам в центре Бостона прошел националистический марш «Straight Pride Parade» под американскими и израильскими флагами, с протрамповской символикой и лозунгами, в окружении полицейских на мотоциклах, велосипедах, вертолетах.

Затухающая энергия протеста неукоснительно влечёт за собой один и тот же, но всегда неприятный вопрос: в чем причина отсутствия солидарности в российском обществе? Почему ценности, стоящие за московскими протестами последнего времени, не являются широко употребительными?

Режиссер Богомолов, человек довольно-таки противный, похожий на юного художника Шикльгрубера эпохи акварелей, с противными руладами в защиту права жить при диктатуре без последствий на культурную ренту.

Кажется, одним из наиболее заметных аспектов противостояния государства и части российского общества является статус лжи (или того, что называется ложью).

Трудно не симпатизировать тому, кто решается бороться с многократно более сильным противником, особенно, если этот противник ещё лживый, жирный, бесчестный и бестрепетно жестокий, как российское государство.

От возрастающей гаммы жестокости, от всей этой картинки греческой хунты, разгоняющей студентов в черно-белой «Хронике дня» в «Титане», пострадали, прежде всего, системные либералы. Не только они, конечно, но они, как пограничные столбы на нейтральной полосе, прежде всего.

Я снимал парад пуэрториканцев напротив Boston Common и в очередной раз подумал, что католики, особенно с южной кровью, очень похожи на православных. Та же страсть к безбрежным понтам и красивостям разного толка, только без извечной русской хмурости и простонародного хамства, но во многим похожий уровень распиздяйства.