Сообщая читателям, что он «список кораблей прочел до середины», поэт говорит об однообразии списка, его не имеет смысл читать дальше, новой информации уже не появится. Алексей Венедиктов, оказавшийся в списке получателей сотен миллионов от мэра Собянина, утверждает, что его случай особый, он, в отличие от Маргариты Симоньян, Тиграна Кеосаяна, Ксении Собчак, Константина Богомолова, телеканала RTVI, все более становящимся пропутинским, а также политтехнологов кандидатов в депутаты от «Единой России», зарабатывал не на пропаганде достижений и славословий в адрес мэра Москвы, а на просвещении и образовании.

Тем, кто много читает, слушает, смотрит (и думает по этому поводу), причина происходящего с Россией, из которого ей Нередко сегодня звучат оценки профессиональной деятельности либералов-интеллектуалов, вынужденно оказавшихся в эмиграции, как удивительного взлета аналитической и журналистской мысли. Мол, жесточайшая цензура и репрессии в России с запретом несогласия с политическим курсом путинского режима и его агрессии против Украины уравновешивается теми плодами бесцензурной деятельности, которую иначе как расцвет не опознается.

Тем, кто много читает, слушает, смотрит (и думает по этому поводу), причина происходящего с Россией, из которого ей живой, то есть такой, как прежде, выйти затруднительно, кажется, одновременно ясной и при этом, возможно, не до конца понятной, что ли. То есть такое количество интеллектуально зрелых людей каждый день продуцируют версии произошедшего, и почти все или многие из них здравые, и при этом ничего не меняется, а осадок остается.

Китайский план, в котором закамуфлирована поддержка России и обнажен выпад против Запада и Украины, построен, казалось бы, довольно простодушно. Формально это несложный лабиринт, по которому можно быстро дойти от состояния войны к состоянию мира. Переда нами анфилада дверей, теоретических абстракций, сформулированных, однако, так, чтобы при желании дверь могла открываться в обе стороны.

Ответственность российского общества за войну в Украине очевидна, но неравномерна. Понятна ответственность тех, кто принимает решения, кто сопровождает их пропагандистской и финансовой поддержкой, кто поддерживает войну в соцсетях или при голосовании за провластных кандидатов. Но вот то, что касается так называемого молчаливого большинства, мнение которых неизвестно, то здесь необходим ряд уточнений и различений.

Всем, кто высмеивает Путина и аплодирует Байдену, воспевшему свободу, хочу обратить внимание, что Путин в этот раз, как и во всех предыдущих, поднимает ставки и обостряет ситуацию.

Помню, когда я только приехал и жил в Нью-Йорке, я ощущал себя вроде как дома только в Публичной библиотеке на Пятой авеню, где все почти как в Спецхране ленинградской Публички, куда я попал еще школьником, заказав книжку в юношеской библиотеке на Краснопутиловской, и мне прислали приглашение на открытке без конверта. И я испытал ощущение причастности к чему-то запретному, хотя это были стихи Гиппиус и Роковые яйца Булгакова.

Понятно, способов увидеть вероятное будущее немало. Но я о двух. Первый лингвистический, в какой-то мере близкий к теории Сепир-Уорфа, предполагающей (и во многом уже опровергнутой или скорректированной) влияние языка на мышление. Но я не о мышлении Путина, а о том, как анализ его речевых практик мог бы подсказать его действия в будущем. И в частности, его попытку переделать мировой порядок.

Происходящее сегодня с Россией (и куда ее, Украину и далее почти всех увлек Путин и его режим) одновременно кажется очень простым и непонятным. Простых объяснений полно: скажем, для Путина война — способ удержаться у власти. А поддержка его войны большой частью российского общества — веймарский синдром: путинская агрессивность позволяет многим избавиться от ощущения обидного поражения из-за развала СССР.

Начну со знакового диалога Михаила Фишмана в последней передаче «И так далее…» со спортивным журналистом Александром Шмурновым о возможности/невозможности российским и беларуским спортсменам участвовать в следующих олимпийских играх в Париже. Это после предложения МОК допустить к участию тех спортсменов, которые не поддержали войну в Украине, несмотря на угрозы президента Зеленского бойкотировать Олимпиаду, если там появятся российские или беларуские спортсмены.